ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Так вы здесь впервые? – снова задал он тот же самый вопрос. – Вообще-то я сам здесь первый раз, должен был с другом встретиться, а его все нет и нет. Простите, что я к вам прицепился, но у вас на лице было просто написано: «Какая гадость!»

– А по-вашему – прелесть? Зарабатывать деньги и имя на чужом грязном белье… Нет, я слишком брезглива. Да и неинтересно мне, кому, за что и сколько его шеф платил и от кого получал. Это не детектив, а просто уголовка.

– Детективов без уголовки не бывает.

– Скрупулезно подмечено. Детективов и без грязи не бывает, но тут уж, простите, просто помойка какая-то.

– Но на угощение останетесь?

– Обязательно. Я голодная, до дома ехать далеко, икра и шампанское, как назло, вчера кончились, а я без них заснуть не могу… Вот закушу тут и поеду со спокойной совестью в родные пенаты.

Мой собеседник расхохотался, от чего сразу стал выглядеть моложе и симпатичнее. Я какое-то время крепилась, но потом тоже не выдержала.

Отсмеявшись, мы решили познакомиться. Точнее, Андрей представился мне, а я назвала свое имя. Государственной тайны я при этом не выдавала, так почему бы и нет? Если бы я пришла не одна, то, конечно, не стала бы флиртовать с кем-то еще…

И тут же заработало мое богатое воображение. Я представила себе, что пришла бы сюда все-таки с Масиком, оторвав его от родного телевизора и тапочек. Во-первых, мы явились бы не с опозданием, а минута в минуту – Масик пунктуален до не правдоподобия и звонит в мою дверь именно в восемнадцать ноль-ноль, а не без десяти шесть или четверть седьмого. Во-вторых, он заставил бы меня сесть как можно ближе к выступающему, чтобы не дай бог не пропустить ни единого слова: любую информацию он должен усваивать на сто процентов. А что касается курения… Курить в его присутствии Масик запрещал мне категорически. Как он при этом себе представлял нашу совместную жизнь – уму непостижимо. Меня проще убить, чем заставить расстаться с табачной палочкой. Так что все к лучшему.

Пятнадцать минут спустя мы болтали с Андреем уже вполне непринужденно. А когда закончилось выступление пресс-секретаря и началось застолье, я поняла, что вечер в принципе удался, искомую дозу положительных эмоций я получила, шампанское меня взбодрило, но не лишило ни безупречности макияжа, ни сдержанно хороших манер. Все-таки возраст со счетов сбрасывать не приходится, и на исходе четвертого десятка как-то несолидно резвиться с непосредственностью восемнадцатилетней девицы. А эта самая непосредственность, сохранившись на удивление хорошо, меня нередко подводит. Точнее – подводила до тех пор, пока я была замужней дамой. Вдовство же весьма способствует появлению некой солидности.

– Вы разрешите мне проводить вас? – спросил возникший снова возле меня Андрей.

Последние полчаса я общалась со своими прежними клубными знакомыми, выполняя еще одно Галкино приказание: людей посмотреть и себя показать. Все они были рады меня видеть, но отметили, что я выгляжу усталой и что мне следует бывать в клубе почаще, а то меня уже забывать стали. Все правильно, связи надо поддерживать, переводы обеспечивают меня хлебом насущным, но не более того. А в клубе бывают и главные редакторы журналов, и издатели, и вообще нужные люди. К сожалению, ни один из них не заинтересовался мною настолько, чтобы предложить проводить, – не в пример Андрею. Впрочем, его предложение еще ни о чем не говорит.

– А не боитесь? – скептически осведомилась я.

После смерти мужа из престижного дома в центре мне пришлось переселиться в район, деликатно именуемый «спальным», и я несколько раз уже сталкивалась с проявлениями так называемой «географической аллергии» у представителей сильного пола, случайно заинтересовавшихся моей персоной. Даже те, у кого оказывалась собственная машина, чуть ли не вслух начинали прикидывать, оправдаются ли затраты на бензин. И глядели на меня с таким сожалением, как если бы я сообщила им, что с детства больна проказой. Или что у меня одна нога протезная.

– Не знаю, о чем вы, но скорее всего не боюсь. Даже ревнивого мужа.

– Я далеко живу.

– В Волоколамске? Или в Клину?

– Нет, в Москве, но на окраине.

– Куда еще метро не протянули?

– Протянули. Но на нем надо ехать долго-долго.

– А я не тороплюсь. Впрочем, если вы возражаете…

– Наоборот. Приятно, что не нужно будет одной в темноте добираться до подъезда. Я трусиха, каких поискать.

– А зачем же тогда одна ходите?

Я только пожала плечами. Неглупый вроде бы человек, а задает такие вопросы. Потому что «потому» кончается на "у", отвечали мы в детстве. Не рассказывать же ему про Масика. Или про то, что, как выражается одна из моих подруг, «интеллигентность – это залог одиночества» и что мне не слишком-то хочется брать на себя какие-то серьезные обязательства по отношению к героям не моего романа.

– Поехали, – разрешила я. – Только не говорите, что я вас не предупреждала.

В метро особо не набеседуешься, поэтому у меня было время обдумать возможные варианты развития событий, известные мне не столько из личного опыта, сколько из художественной литературы. Вариант первый – банальный. Замерзший и уставший – ну, разумеется! – провожатый попросит разрешения выпить чашку горячего чая (кофе, какао, молока). Со всеми проистекающими последствиями. В таких случаях, говорят, необыкновенно помогает ссылка на традиционное женское недомогание.

Вариант второй – примитивный. За долгую дорогу провожатый успевает разочароваться в моей внешней привлекательности и духовной одаренности и с облегчением прощается у парадного подъезда. Тут все ясно.

Вариант третий – редкий. Провожает до подъезда и просит телефончик, после чего события могут развиваться по-разному, а я исповедую принцип, что неприятности надо переживать по мере их поступления, а не заранее.

– Я не оригинален, – оправдал мои ожидания Андрей по дороге от метро, – но если бы вы подарили мне еще несколько минут вашего времени…

– И чашку горячего чая? – не без ехидства осведомилась я.

– Ага! – не слишком интеллигентно откликнулся мой спутник. – Только не думайте, пожалуйста, что я собираюсь на вас набрасываться с поцелуями и объятиями. Терпеть не могу отказов.

– А вдруг я соглашусь? – обнаглела я. – Вдруг именно на такое времяпрепровождение я сегодня вечером и рассчитывала. Поцелуи там, объятия, то-се…

Обнаглела, похоже, от растерянности. Мужчина, читающий мысли женщины, – не столь частое явление, как это принято думать.

Андрей посмотрел на меня так, будто прикидывал, до какой степени я серьезна.

– Это вряд ли, – вынес он приговор. – Во всяком случае, не сегодня.

Я расхохоталась. Обожаю отслеживать мужскую логику: если даме теоретически ничего не угрожает, то она наверняка полезет на рожон и будет провоцировать кавалера на более активные действия. Вот это уж точно – вряд ли. Во всяком случае, со мной такой номер не пройдет.

– Уговорили, – сказала я, отсмеявшись. – Чаем я вас напою, а потом невежливо выставлю, потому что завтра у меня куча работы и я мечтаю хорошенько выспаться.

– Счастливая. А мне еще всю ночь работать…

– Кем же вы трудитесь? Если это не секрет, конечно.

Андрей бросил на меня короткий взгляд и ответил:

– Конечно, секрет.

Где бы какого психа ни носило…

Глава 2

СЮРПРИЗ СТАРОГО ДИВАНА

Это было одной из его тщательно оберегавшихся тайн: неприязнь к людям вообще. Не к какому-то конкретному человеку или группе людей, а ко всем без исключения. Мужчины раздражали своей грубостью, тупостью и в подавляющем большинстве неряшливостью. Женщины вызывали тихое бешенство пустой болтовней, отсутствием логики, корыстностью и дурным вкусом. Он ненавидел людей, но вынужден был с ними общаться.

Сегодня, к счастью, двумя особями на этом свете станет меньше. Теми, которые больше остальных ему мешали и досаждали. До поры до времени назойливое присутствие одной из них было терпимо, хотя и напоминало порой занудный писк комара в темной комнате. Но после той истерики, которую она устроила ему из-за покупки новой курительной трубки, стало ясно, что дальше так продолжаться не может. Началось все с его невинного хвастовства: трубки он коллекционировал много лет и радовался каждому новому экспонату. И вдруг она заявила:

3
{"b":"3439","o":1}