1
2
3
...
54
55
56
...
64

— Да, — произнес он наконец.

— Черт побери, Ману. Ты…

— Позвольте мне объяснить, капитан…

— Объяснить что? — сердито воскликнул Николас. — Почему, черт побери, ты его не убил? А если он еще жив, то где….

— Сейчас вы все поймете, капитан. Я… гм-м… хотел сначала объяснить, но.. — Он вполголоса выругался. — Может быть, вам лучше увидеть своими глазами…

— Увидеть что?

Ману повел его по коридору к двери той комнаты, возле которой только что дремал.

— Крепитесь, капитан. Вас ждет большая неожиданность. — И он распахнул дверь.

Пакет выскользнул из рук Николаса и упал на пол. «Неожиданность» — это было слишком мягко сказано. Он испытал настоящее потрясение.

Сердце у него бешено заколотилось, в ушах зашумело.

На кровати в дальнем углу комнаты сидела, удивленно глядя на него, Саманта. Саманта Делафилд.

Прошло несколько секунд, прежде чем комната перестала кружиться у него перед глазами и он понял, что это действительно Саманта. Здесь, в этом доме.

Да, это она, связанная и с кляпом во рту, а золотисто-янтарные глаза мечут молнии от ярости.

Внезапно Николаса охватила радость. Сердце у него билось так гулко, что он с трудом дышал. Он и не подозревал, какую глубокую рану в его душе оставило расставание с ней. Только теперь, увидев ее снова, он понял это.

— Что, черт возьми, она здесь делает? — взволнованно спросил он, когда к нему вернулась способность говорить.

— За пакетом пришла она.

Николас, ничего не понимая, растерянно смотрел то на сидящую на кровати Саманту, то на Ману. Ему казалось, что все это ему снится и что Ману говорит с ним на каком-то иностранном языке, которого он не понимает. Невероятно. Этого не может быть. Он покачал головой, не в силах поверить происходящему.

— Она ведь находилась в Мерсисайде. Она не может иметь ничего общего с…

— За пакетом пришла она, капитан. Я уже собрался исполнить ваш приказ, но она повернулась как раз в тот момент, когда я подходил сзади. И как только я увидел ее лицо… — Он беспомощно пожал плечами. — Она точно подходила под описание девушки — той, в которую вы… гм-м… с которой вы были вместе.

Николас едва понимал, что говорит его друг. Ему казалось, что пол уходит из-под его ног. Неужели она в сговоре с его врагом? С самого начала?

Неужели ее не случайно поместили ночью в камеру рядом с ним? Этого не может быть, думал он, в ярости глядя ей в глаза и презирая себя за то, что подозрения раздирают ему душу. Прошу тебя, Господи, только не это!

— Я спросил, как ее зовут, но она отказалась назвать имя, — продолжал Ману, — а потом начала скандалить, и я подумал, возьму-ка я лучше ее с собой. Я не знал, то ли она сама и есть вымогательница, то ли только его подручная, поэтому подумал: лучше пусть будет на глазах. Хотя бы до вашего возвращения, пока вы не решите, что с ней делать дальше.

Что с ней делать? На этот вопрос, как и на десяток других, у Николаса не было ответа.

— Она сопротивлялась, как дьяволица, — жалобно добавил Ману, завернув рукав и показывая забинтованную руку. — Боюсь, что кровь на пакете тоже моя, потому что в конце концов я наткнулся на собственный нож. Поэтому я ее скрутил, погрузил в наемный экипаж и привез сюда.

— И как она объяснила все это? — резко спросил Николас.

— Она не очень-то разговорчива, капитан. Но я думаю, что она знает больше, чем говорит.

Николас не мог больше на нее глядеть. Глаза застилал туман от смятения и обиды.

Ману стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Каковы будут приказания?

Николас решительно протянул руку.

— Дай-ка мне твой нож. — Ману вложил ему рукоятку в протянутую ладонь, и он направился к кровати, — И оставь нас одних.

Глава 25

Сэм, замерев от страха, смотрела, как он к ней приближается. Африканец назвал его «капитаном». Сказал «за пакетом пришла она». Сэм чувствовала невыносимую боль и ужас.

Минуту назад она еще могла сомневаться и надеяться, упрямо отказываясь верить, что Ник Джеймс каким-то непостижимым образом связан с той таверной в Йорке, с Колтоном Фостером, проклятым пакетом и со всеми его горькими, злыми обвинениями в адрес капитана Брогана.

Все, что сказал Фостер, оказалось правдой. Человек, которого она полюбила, не был ни морским офицером, ни капитаном торгового флота. Как не был он и мирным плантатором из колоний.

Это был действительно капитан Николас Броган.

Нет, Господи, только не это! Он подошел, к кровати, и она зажмурила глаза. Почувствовав прикосновение холодного лезвия ножа, она подумала, что лучше бы уж он просто перерезал ей горло.

Но он всего лишь перерезал завязки, удерживавшие кляп во рту.

Вытолкнув языком изо рта кляп, Саманта закашлялась, ловя ртом воздух. Когда же она, собравшись с силами, открыла глаза, все части головоломки встали на свои места. Сомнений больше не осталось, все вдруг стало предельно ясно. Там, в таверне, когда африканец схватил ее, она не понимала, кто он такой и что происходит.

Теперь же она знает, что Он — один из людей Николаса Брогана, человек из его команды. Такой же, как и он, пират.

Ник хотел взять ее за руку, но она отшатнулась, и он, помедлив, очевидно, передумал. И не перерезал стягивающую руки веревку.

Круто повернувшись на каблуках, он отошел от нее, взъерошив волосы.

— Ник, — прошептала она, — скажи, что это неправда! Николас Броган погиб много лет назад, ты не можешь быть…

— Замолчи, — проговорил он хриплым голосом. — Больше нет смысла притворяться.

Его слова, как ножом, полоснули ей по сердцу. Глаза наполнились слезами.

— Нет, — прошептала она, — этого не может быть.

Господи, как ей хотелось, чтобы он солгал! Она бы поверила. Она поверила бы чему угодно. Только не этому.

Их взгляды встретились. Выражение его лица было непроницаемым. Она, вся дрожа, с трудом проговорила:

— Я… думала, что ты… плантатор. Или…

— Какой-нибудь героический офицер королевского флота? — с горечью проговорил он. — Извини, что разочаровал тебя, ангелочек. — Он подошел к окну.

— Но ведь Николас Броган — жестокий убийца! Говорили, что он убивал не раздумывая, без всякой цели. Что он был готов потопить любой корабль, лишь бы удовлетворить свою жажду наживы.

Весь напрягшись, он смотрел в окно на последнюю алую полоску заката.

— Наверное, бесполезно напоминать, что не все слухи соответствуют действительности или что адмиралтейство умышленно распространяло леденящие кровь истории о моих «подвигах», — сказал он напряженным тоном. — Адмиралтейство меня не слишком жаловало не без оснований…

— Ты хочешь сказать, что все слухи о тебе были ложью?

Последовала продолжительная пауза.

— Нет, не все.

У нее мороз пробежал по коже. Обида и гнев слились в ее следующем вопросе:

— Сколько же людей вы погубили, капитан?

— Ты думаешь, я их считал?

— Хотя бы приблизительно. Сотню? Две сотни? Он ухватился за край бархатной шторы и с силой смял ткань в кулаке. Сэм не могла не заметить, что он дрожит. Однако он заговорил без раздражения и так тихо, что она едва смогла расслышать слова:

— Теперь это не имеет значения, не так ли?

— Имеет. Как ты мог… как я могла… — Она покачала головой, не в силах продолжать. Сейчас ей хотелось одного — уткнуться лицом в подушку и выплакать всю боль, от которой разрывалось сердце.

Она доверилась ему, поведала все свои тайны, рассказала о прошлом, отдала ему свое сердце, тело и душу. Она его полюбила. Полюбила человека, который убивал и калечил людей, не испытывая угрызений совести.

— Я тебя ненавижу, — прошипела она сквозь зубы, не в силах сдержать охватившие ее обиду и гиен. — Ненавижу тебя за все, что ты сделал!

Он дернулся всем телом от этих слов. Пальцы вцепились в ткань шторы. Потом, взяв себя в руки, он медленно повернулся к ней. В глазах его не было огня, не было тепла. Ни света, ни жизни. Холодный, равнодушный, бессердечный взгляд. Он смотрел на нее так, как смотрел тогда, когда она увидела его впервые.

55
{"b":"344","o":1}