ЛитМир - Электронная Библиотека

Кьяра чихнула.

— Вы шутите, — жалобно пропищала она.

— Прошу прощения, если дворец не оправдал ваших ожиданий, — устало ответил Ройс. — Это самое приличное, чем может порадовать путников несчастный городок. Мне приходилось останавливаться в худших местах. Даже жить там, — добавил он сквозь зубы.

Ей хотелось услышать, что это за места, но она не решилась спросить, а увидев кувшин в одном из углов комнаты, наклонилась посмотреть, есть ли в нем вода. Опустив туда руку, Кьяра наткнулась на твердое, и, когда она перевернула его, на пол выпал солидный кусок льда и разлетелся мелкими брызгами.

Ройе не удержался от смеха, а ей хотелось громко заплакать и запустить кувшином в голову этого мужлана. Лед взамен воды стал последней каплей, переполнившей чашу ее терпения в конце этого тревожного, утомительного дня. Но Кьяра не уронила ни слезинки. «Ты ведь давно мечтала, — напомнила она себе с горькой усмешкой, — узнать, как Живут обыкновенные люди — так вот же смотри и наслаждайся».

Стараясь сохранить спокойствие, она протянула кувшин Ройсу.

— Не будете ли вы столь любезны принести воды? И сделать так, чтобы в комнате стало чуточку теплее? — Другой рукой девушка указала на свой мешок. — А это поставьте туда, в угол.

Не поднимаясь с постели, он лениво произнес:

— Я вам не слуга, Кьяра. Вы, кажется, забыли. И не собираюсь быть нянькой у требовательного испорченного ребенка, не приученного ухаживать за собой.

Кьяра испуганно отдернула руку с кувшином и прижала его к груди, словно щит, который должен защитить ее от грубых варваров. Глаза ее снова наполнились слезами. Она больше не выдержит оскорблений и насмешек. С нее довольно! Ну почему, почему он так озлоблен? Что она ему сделала? Всего лишь вежливо попросила помочь. Неужели нельзя быть добрее, отзывчивее?

— Хорошо, — проговорила девушка сдавленным голосом, — я управлюсь сама, но вы хотя бы позовите прислугу.

— Тут нет никакой прислуги. — Ройс поднялся с тюфяка, отряхнул с себя пыль. — Только хозяин и его жена. Если вам необходимо сменить одежду, причесаться или вымыть ноги, придется делать это своими силами.

Кьяра отвернулась, чтобы спрятать лицо, пылавшее от гнева. И от удивления. Да, пожалуй, удивление было сейчас самым главным из ощущений. Если бы она знала какие-либо бранные слова, то они непременно сорвались бы с ее губ. Но, увы, она не знала. Поэтому прибегла к другому способу, чтобы успокоиться: повторила про себя десять первых букв греческого алфавита. Вместо одиннадцатой она сказала:

— Я, наверное, не ошибусь, если предположу, что ни прачек, ни гладильщиц здесь тоже нет.

— Вы правы, — ответил Ройс. — Остается только привыкать к некоторым неудобствам, которые с рождения терпят простые люди. — Он направился к двери. — Ваш туалет может подождать. Чувствую, в общей комнате уже готов ужин, и, что касается меня, я умираю с голоду.

— В общей комнате? — воскликнула она с ужасом.

— Да, это такое помещение, где стоит несколько столов и скамеек. Там горит очаг, и там подадут ячменный суп в деревянных тарелках.

— Вы же сами говорили, что нам не нужно…

— Мы в безопасности. В гостинице сейчас никого нет, кроме хозяев и немолодой супружеской пары с детьми.

— Но я не могу сидеть со всеми.

— Вы не во дворце, миледи… простите, Кьяра. Если хотите есть, присоединяйтесь к остальным. В общей комнате.

Она смерила его истинно королевским взглядом и медленно, отчетливо проговорила:

— Я очень хочу есть вместе со всеми. — Ройс приоткрыл рот от изумления, и девушка, весьма довольная произведенным эффектом, добавила: — Но не стану делать этого, пока не умоюсь и не приведу себя в порядок.

— Совсем необязательно, — рявкнул он, приходя в себя.

— Мне претит выходить к ужину в грязной одежде, милорд… простите, Ройс, — тем же официальным тоном продолжала она, — а вам я разрешаю выйти и подождать меня в зале.

Вместо того чтобы подчиниться, он прислонился к двери, скрестив ноги.

— Как вы… — начала Кьяра, но осеклась и закончила почти спокойно: — Не собираетесь же вы присутствовать, пока я буду менять одежду?

— Но ведь я не должен оставлять вас ни на миг. Вы это помните?

— Наглец! Я не могу побыть одна даже пять минут?

Ройс ухмыльнулся:

— Пять, но не больше. Надеюсь, за это время вас никто не похитит.

— Я тоже так думаю. Здесь даже нет окна… Ступайте!

Он по-прежнему стоял неподвижно. «Хорошо, что у меня в руках нет медного кувшина, — подумала Кьяра, — иначе он полетел бы в голову этого упрямца, и, быть может, тогда я осталась бы без своего спутника и стража. Что было бы во много раз ужаснее, чем находиться под его опекой».

Несколько долгих мгаовений они молча неотрывно смотрели друг на друга, словно состязаясь в твердости взглядов. Ройс первым нарушил молчание:

— Значит, пять минут. Если спустя это время вы не появитесь у очага, я приду за вами и потащу к столу.

Он вышел, хлопнув дверью.

Кьяра без сил опустилась на жесткий тюфяк, чувствуя, как соломенная набивка впивается в саднящее от долгой езды тело. Какой отвратительный, бессердечный тип! Как ужасно, что она от него зависит!

Закрыв лицо руками, девушка погрузилась в горестные размышления. Но вскоре вспомнила, что должна торопиться, иначе он ворвется в комнату и наговорит бог знает что.

От тяжких мыслей ее отвлекло еще более страшное открытие: она увидела, что весь подол заляпан грязью. Нужно немедленно переодеться!

Кьяра поспешно занялась этим и сумела не только сменить одежду, но и слегка освежиться, обнаружив на самом дне кувшина, помимо льда, немного влаги.

Она пришла к заключению, что внешний мир, который из-за стен замка казался ей таким таинственно-прекрасным, на самом деле груб, грязен и жалок — в общем, весьма малопривлекателен! Брр!..

Глава 5

Он обречен. Приговорен. Что с ним происходит и отчего так мерзко себя ведет? Он сам не в состоянии осознать!

Ройс сидел в одиночестве над миской ячменного супа, спиной к очагу. Пар, поднимавшийся из тарелки, щекотал ноздри, вызывая жуткие спазмы в желудке, но он не принимался за еду. В голове настойчиво пульсировала лишь одна мысль.

Он сражен. Более того, он боится.

Но не стрелы бунтаря-заговорщика. И не опасных горных перевалов.

Ройс страшится едва уловимого запаха, которым пропитались его туника и плащ. Нежного запаха розы и мирриса. Ее запаха. Который окутывает его после целого дня совместного путешествия, превратившегося для него в дьявольскую пытку.

Ройс вспоминал каждое ее движение: как она невольно прижималась к его груди; как ткнулась головой ему в губы — и было немного больно, но щемяще сладостно — и как она спала, прильнув к нему, словно созданная для того, чтобы покоиться в его объятиях. Нет, он не должен был брать на себя эту миссию. Ему следовало сразу отказаться, едва он увидел Кьяру в монастырской часовне, и уйти по-прежнему вольным человеком. Свободным и не лишенным разума.

Но он поступил глупо и безрассудно. Решил, что она в конце концов ничуть не лучше, чем те женщины, которых он знавал, а коли так — первое впечатление обманчиво, — он справится со своим чувством. Ведь Ройс далеко уже не юноша и успел узнать не одну прелестницу.

Они ненадолго врывались в его жизнь, услаждая и согревая днем и ночью, а затем бесследно исчезали.

Но до сей поры никто не завладевал до такой степени его чувствами. Никто, кроме нее. Той, кто вскоре войдет в эту жалкую комнату и кого он тщетно пытается отринуть, выбросить из головы, забыть. На кого бросается, словно голодный цепной пес, стараясь вырваться из тенет охватившей его страсти и не зная, как это сделать.

Всего за один день Кьяра лишила его не только разума, но и аппетита. Ни суп, остывающий на столе, ни тушеное мясо, ни свежий хлеб не радуют его.

Пробормотав проклятие, Ройс схватил кружку с вином, поднесенную хозяином, и сделал большой глоток.

17
{"b":"345","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Попрыгунчики на Рублевке
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
Земля лишних. Треугольник ошибок
Без боя не сдамся
Быстро вращается планета
Ночные легенды (сборник)
Рой
Падение
Молочные волосы