ЛитМир - Электронная Библиотека

Старая рана в сердце вновь закровоточила. Разом вернулись все вопросы, что он тысячу раз задавал себе в прошлые годы. Какое право имел этот человек так строго наказывать его? Так несправедливо! И как мог в одно мгновение изменить свои суждения о нем, превратить из достойного рыцаря, своего любимца, в полное ничтожество? Ройс, конечно, не идеал, он обыкновенный человек, как и все, со своими достоинствами и недостатками, но все же…

Внезапно все мысли вылетели у него из головы. Он четко увидел в ярком свете факела лицо Альдрика. Ройса словно ударили в грудь боевым молотом.

Старик! Перед ним стоял настоящий старик. Дряхлый, изможденный, согбенный под своей королевской мантией. Вот как сказались на нем долгие годы войны, унизительное поражение! Лицо, когда-то гордое и высокомерное, утратило цвет солнечного загара, стало бледным и морщинистым.

В Альдрике не осталось и следа от того, каким знал и помнил его Ройс. Ничего, кроме королевского одеяния и пронзительных светло-голубых глаз.

Он казался жалким, и у Ройса тотчас же пробудилось желание поклониться ему, встать на колени.

Но он подавил свой порыв. Альдрик наверняка ненавидит жалость — быть может, даже сильнее, чем упрямство и неповиновение. И любое проявление почтения теперь вызовет у него лишь презрительную усмешку.

Кроме того, напомнил себе Ройс, их взаимное уважение и симпатии улетучились еще четыре года назад.

Ему стоило немалых усилий сохранить невозмутимое выражение лица. Сен-Мишель заставил себя отвести глаза и не глядеть на человека, которым когда-то восхищался.

— Ты спрашиваешь, зачем я позвал тебя… — заговорил Альдрик. — Значит, тебе неизвестно, что война с Тюрингией окончена?

Ройс пожал плечами.

— Кажется, до меня доходили слухи. Но я давно уже не интересуюсь делами Шалона. — Голос его чуть дрогнул, ибо он солгал. — Ведь это не я воевал. — Мужчина поднял голову, с укором взглянул в голубые глаза. — У меня здесь не осталось ни семьи, ни владений, ни титула. Я никто для этой страны; ее война прошла мимо меня.

— Если правда все, что ты говоришь, Сен-Мишель, ты не стоял бы сейчас тут передо мной. Да, не пустился бы в долгий и трудный путь, не стал бы с опасностью для жизни взбираться по скалам на головокружительную высоту. По едва заметной тропке, где погибло немало смельчаков. — Глаза Альдрика торжествующе заблестели, когда он с усмешкой добавил: — Ведь в записке, что я послал тебе, не было ни слова ни о прощении, ни о вознаграждении. — Он перевел взгляд на все еще кровоточащую ладонь Ройса. — Судя по всему, ты, как и прежде, готов умереть за родину. И не пытайся меня разуверить.

Ройс ничего не ответил, кляня себя за то, что не научился скрывать свои подлинные чувства и по-прежнему тешил себя надеждами и упованиями. Даже такими несбыточными, о которых только что упомянул Альдрик.

Остановившись возле дощатого стола, Сен-Мишель стал вертеть в руках кружку, завидуя спокойствию и выдержке собеседника, его умению владеть собой. Сам он, к сожалению, весь как на ладони.

Впрочем, у них в роду все такие. Никто и никогда, насколько он знал, не мог бы обвинить представителей семейства Феррано в скрытности, замкнутости, неискренности. Он рос в окружении необузданных братьев, жизнерадостных сестер, родителей, которые совершенно не давили на детей, баловали и не стеснялись выказывать свою любовь.

Ройс и вырос таким — чересчур открытым, легко возбудимым, чрезмерно вспыльчивым.

— Скажите, ваше величество, — желая на время переменить тему разговора, спросил он, повернувшись к королю и стараясь говорить как можно сдержаннее, — как удалось вам взобраться на такую гору?

— А я не взбирался, — спокойно и сухо ответил Альдрик. — К монастырю есть другой путь: тайный ход, давным-давно прорытый в горе.

Ройс с досадой опустил кружку на стол и запальчиво произнес:

— Недурно было бы поведать о нем и мне!

— Совершенно невозможно, — невозмутимо объяснил король. — Ибо я не хотел рисковать важной тайной в случае, если мое послание попало бы не в те руки. — Он помолчал и заговорил уже иным тоном — властно и чуть насмешливо: — Помимо того, я желал убедиться, что тебе, как и раньше, не страшны трудности, и ты в состоянии выполнить мое поручение. Тебе предстояло сначала…

— Доказать? — непочтительно перебил Ройс, вновь поворачиваясь к своему прежнему властителю. — Конечно, — заговорил он с обидой в голосе, — и я рад, что не разочаровал вас. На сей раз. Ну а теперь, когда вы убедились, что я надежен и вынослив, быть может, откроете мне, о каком поручении идет речь? Должно быть, ваше положение и в самом деле незавидное, милорд, если вы пали так низко, что решили прибегнуть к моим услугам?

— Речь идет о мирном договоре с Тюрингией, — последовал сдержанный ответ.

Ройс недоверчиво хмыкнул:

— Уж не собираетесь ли вы предложить мне снова участвовать в переговорах?

— Вовсе нет. Мирное соглашение мы заключили сразу после окончания войны.

Слова прозвучали столь жестко и с такой определенностью, что Ройса охватили дурные предчувствия. Страшась ответа, он все-таки спросил:

— И как же окончилась война? — Сен-Мишель не сводил глаз с лица Альдрика, но оно оставалось бесстрастным. — Надеюсь, Дамон понял, что она обходится ему слишком дорого, и решил истратить деньги по-другому?

— Отнюдь. — В голосе старика звучала плохо скрытая горечь. — Потому что он добился победы. Мы были вынуждены просить о мире. Сдаться…

Ройс, вздрогнув, резко отпрянул. Его словно ледяной водой окатили. Напрасно он пытался успокоиться, убедить себя, что все это его не касается. Что судьба Шалона со всеми его бедами и несчастьями давно уже ему безразлична.

Но боль не отступала. Ужасное слово «сдаться» звенело в ушах, стучало в сердце, проникая сквозь невидимую возведенную им самим преграду.

— Господи! — вырвалось наконец у него. — Быть не может! Как? Почему?

— Наемники, — коротко ответил Альдрик. — Дамон подчистил, верно, все свои сокровищницы и собрал достаточно денег, чтобы завербовать всякий сброд, какой только водится на нашем континенте. Свирепых, безжалостных варваров. Они разрушили стены замка.

Ройс злобно выругался.

— Но и это еще не все. Во время последней битвы… — Альдрик внезапно замолчал. По-видимому, слова давались ему с трудом. — Ты не знаешь, Ройс? Вижу, что нет. Надо было сообщить тебе в послании, но я думал, ты и без меня… — Он опять умолк, потом чуть слышно произнес: — Принц Кристоф мертв.

— Нет! — воскликнул Ройс. — Нет! Нет! — повторил он. — Во имя Господа!..

Скала словно зашаталась под его ногами, он в ужасе прикрыл глаза. Перед его мысленным взором возник образ друга детства. Любимого друга. Возник и тут же растаял.

Не может быть! Кристоф погиб. Замок захвачен. Дамон победил.

Ройс нащупал столешницу и, опершись на нее, провел рукой по лицу, стирая выступившие слезы. О, если бы он участвовал в военных действиях, как бывало раньше! Если бы они с Кристофом вместе разрабатывали планы сражений, обороны…

Вновь голос Альдрика зазвучал ровно и бесстрастно:

— Он погиб, спасая свою сестру. Хотел доставить ее в безопасное место. И вот сам…

— А где Дамон сейчас? — стиснув зубы, почти не слушая собеседника, произнес Ройс. В душе его вскипала ярость.

— У себя в Тюрингии.

Ройс удивленно взглянул на говорившего:

— Он не захотел стать владельцем замка Шалон?

— Нет. Зато потребовал много другого: две трети моих земель, обязательство стать его вассалом, принести присягу, платить дань… — Голос короля дрогнул. Он помолчал, потом добавил: — И еще поставил условие: отдать ему в жены мою дочь. — Альдрик плотнее закутался в мантию, словно внезапно пахнуло холодом. — Дамон сейчас ожидает прибытия невесты, — произнес он и снова погрузился в молчание.

Молчал и Ройс под грузом свалившихся на него известий, хотя о многом еще хотел бы узнать у несчастного короля. Например, о том, как мог он согласиться на брак своей дочери с этим чудовищем?

7
{"b":"345","o":1}