ЛитМир - Электронная Библиотека

Вспоил тебя цветов нектар.

Ты первая средь роз благоуханных.

Щебечут птицы о любви.

И на дорожках дивных сада.

Ступают легкие шаги.

О Запада цветок благоуханный!

Спой ангельским мне голоском.

Ласкай меня прекрасным взглядом,

Мне радостно, на сердце так легко.

Коснись рукой,

Позволь мне ощутить всю радость.

Хранилища любви так велики.

Сокровища твои мне в радость.

Наполни все мои ты сундуки.

Все были довольны такой сентиментальной балладой. Имоджин была поражена тем, что Тайрон сам смог такое сочинить. У нее даже мелькнула мысль, что, может быть, он пригласил для этого бродячего менестреля, он она обратила внимание на первый и последний куплеты баллады. Сокровища. Он постоянно намекает на ее сокровища, подумала она.

Фицроджер кончил петь, встал и поклонился. Имоджин улыбнулась, тоже поднялась и подошла к нему, чтобы взять у него арфу.

– Ты будешь петь? – настороженно спросил ее муж.

– Я спою о самых приятных вещах, милорд.

Тай неохотно отдал ей инструмент, но потом поцеловал руку, и она разволновалась.

Имоджин уселась и постаралась сосредоточиться. Она и ее отец вместе с музыкантами, которых тот часто приглашал в замок, забавлялись тем, что играли в игры, занимались импровизациями. Они на ходу сочиняли и исполняли длинные, словно бы вытекавшие одна из другой поэмы и баллады. Имоджин хорошо владела таким искусством. Наконец она укрепила дух и взяла первый аккорд.

– Я буду петь для своего мужа, – сказала она и запела:

Тебе хвалу пою, мой славный рыцарь!

Спас ты сокровище мое.

Спокойно стало в Каррисфордс,

Вернулось в русло все свое.

Любовь моя тебе в награду,

И радость бесконечная вокруг.

Иных сокровищ разве тебе надо?

Мой доблестный, мой милый друг.

Имоджин могла поклясться, что заметила насмешку в глазах Тайрона, когда пропела последний куплет баллады.

– Очень мило, – одобрил ее Генрих. – И какой прелестный голос. Леди Имоджин, после того как вы исполнили свой супружеский долг, спойте еще что-нибудь для всех нас.

– Государь, уверяю вас, что для меня не в тягость петь для мужа.

Затем Имоджин исполнила просьбу короля и спела сначала песню о рыцарях, а потом пикантную прованскую балладу. Когда она запела о двенадцати рыцарях великого короля и о их приключениях с прекрасной принцессой Анжеликой, Имоджин подумала о том, почему она выбрала именно эту песню, и посмотрела на своего задумчивого рыцаря.

Почему он так нахмурился? Кажется, все были довольны ее пением. Отложив арфу, Имоджин снова села рядом с Тайроном.

– Ты чудесно поешь. Несомненно, это результат многолетнего и дорогостоящего обучения.

Имоджин, услышав такие слова, приподняла подбородок.

– И результат многолетнего труда, милорд. Вам этого не понять, ведь вы в это время были заняты другими делами.

– Да, именно годы упорного труда. Неужели ты думаешь, что я смеюсь над этим? Прости меня, если ненароком обидел. Надеюсь, что время от времени ты станешь петь только для меня.

Теперь запел один из рыцарей. У него был чудесный бас, и все стали внимательно слушать.

Внезапно у ворот замка протрубил сигнальный рог стражника. Фицроджер кинул взгляд на Рональда, и тот выскользнул из зала. После его ухода певец продолжил песню.

Наконец Ренальд вернулся, что-то прошептал на ухо Фицроджеру, тот встал и объявил, обращаясь к королю:

– Государь, это граф Ланкастер. Вы разрешите впустить его в замок?

– Неповоротливый поклонник? – заметил король с насмешливой ухмылкой. – Пусть войдет!

Слугам отдали необходимые приказания, и Имоджин ощутила напряжение, повисшее в воздухе. Это не был страх. Казалось, что они настраивались на борьбу. Почему? Встреча, конечно, не будет приятной. Ланкастер станет злиться, узнав об их браке. Но что сделано, то сделано.

Но тут Имоджин вдруг поняла, что ничего не было еще сделано.

Она нервно крутила в руке яблоко, пока Фицроджер с королем, склонившись друг к другу за ее спиной, тихо обсуждали предстоящую встречу с Ланкастером. Совершенно ясно, что Генрих не мог себе позволить полностью игнорировать графа, ведь если его обидеть, то он может перейти на сторону врага.

Было известно, что он уже встречался с Беллемом. После этого Генрих не доверял Ланкастеру, поэтому он и пожелал, чтобы она вышла замуж за Фицроджера, и устроена такая гонка с бракосочетанием. Наконец Генрих произнес:

– Хорошо, что все уже закончено. Что случилось с простыней? Было бы неплохо помахать ею перед его физиономией.

От его слов Имоджин пришла в ужас. Она не поднимала глаз и надеялась, что никоим образом не показала свое беспокойство.

– На простыне не было никакой отметины, – спокойно заявил Тайрон.

– Что? – удивился король.

– Нет никаких сомнений относительно чести леди Имоджин. Все зависит от положения и от осторожности ее партнера.

Король побагровел.

– Черт побери. Тай, какая глупость! Ведь первая брачная ночь это не просто забава!

– Вы считаете, что Ланкастер станет оспаривать добродетель миледи? Мне бы хотелось этого!

– Прекрати затевать скандал, – резко заметил король как раз в тот момент, когда в зал вошел граф Ланкастер. – Мне не нужна ссора между вами!

Граф Ланкастер был высоким, плотным мужчиной. Он обычно великолепно выглядел в дорогих нарядах. Сегодня же лицо его казалось сильно осунувшимся, а одежда была в грязи. Да, на этот раз он очень спешил.

– Государь, я спешил на помощь к моей невесте, поэтому прошу меня простить за мой вид.

Фицроджер встал и жестом предложил Ланкастеру занять место рядом с королем.

– Милорд, боюсь, что вы ошибаетесь, – вежливо сказал он. – Леди Имоджин моя жена.

Ланкастер от удивления застыл на месте.

– Но…

– Мы бракосочетались вчера.

Граф в ужасе посмотрел на Имоджин.

– Леди Имоджин, – сказал он, пытаясь улыбнуться. – Как такое могло случиться, ведь вашу руку обещали мне?

Имоджин с трудом ответила:

– Милорд, ничего не было окончательно решено.

– Но намерения лорда Каррисфорда были абсолютно ясными, и добропорядочная дочь посчитала бы их священной волей отца.

Имоджин стало неприятно, но она гордо приподняла подбородок вверх.

– Ничего не было решено, – еще раз повторила она.

– Успокойтесь, Ланкастер, – бодро заявил король, пока покрасневший словно рак граф окончательно не взорвался. – Это удачный брак, и я благословил его. Теперь уже ничего нельзя поделать. В стране есть много подходящих невест, и я вам обещаю помочь выбрать самую хорошую. Вы устали от поездки, отдохните, поешьте и выпейте. Мы рады вас видеть и собираемся разобраться с Ворбриком и Беллемом. Вы и ваши люди пойдут в поход с нами.

Имоджин увидела, что это сообщение несколько отвлекло Ланкастера.

Он всегда посылал своих воинов в войско короля, но сам никогда не участвовал в сражениях.

Фицроджер взял Имоджин за руку и встал со своего места.

– Государь, извините нас. Милорд Ланкастер!

– Конечно, конечно, – благожелательно заявил король. – Вам уже давно пора.

* * *

– Мы женаты, – сказала Имоджин Таю, когда они вошли в свои покои, – и ты выиграл. Тебе не стоит постоянно дразнить графа этим.

– Где же твоя осмотрительность? Мне наплевать на Ланкастера, но терпение Генриха не безгранично, – сказал Тайрон.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась Имоджин.

– Он с нетерпением ждал, когда наконец в зал снова впустят шлюх.

– Что? Ведь я приказала, чтобы их выгнали из замка. Когда был жив отец…

41
{"b":"3457","o":1}