ЛитМир - Электронная Библиотека

Девушка пыталась расслышать предательское царапанье и шуршание, но вокруг царила тишина, прерываемая только звуками капающей воды.

Пол под ногами был гладкий и каменный. Имоджин быстро зашагала в ту сторону, где хранился фонарь. Что будет, если его там не окажется? Пойдешь дальше, подумала она. Ближе к сокровищнице есть еще один запасной.

Фонарь оказался на месте, и Имоджин зажгла его. Слабый язычок пламени показался удивительно ярким, когда осветил паутину и зеленые пятна плесени на каменных сводах.

Имоджин двинулась вперед, преодолевая извилистый туннель. Потом она снова остановилась и повернула камень, достав из тайника ключ от сокровищницы.

Затем она пошла дальше. Туннель стал заметно спускаться вниз, пол стал скользким, а воздух более сырым.

Потом потайной ход стал разветвляться на два прохода. Один из них казался полуразрушенным. Он весь был затянут паутиной. Казалось, что здесь никто не бывал уже много лет. За занавесом паутины заблестела вода. Имоджин, низко пригнувшись, полезла под паутиной и по узкой кромке земли обошла лужу. Дальше была сплошная грязь, которая чмокала под подошвами башмачков. Сюда также специально спускали содержимое одной из уборных, и в воздухе стояла жуткая вонь.

Если кто-то из несведущих посмотрел бы вперед, то мог поклясться, что проход упирается в скалу, но Имоджин продолжала путь дальше. Там был почти незаметный проход к железной двери.

Имоджин с облегчением вздохнула, вставила ключ в хорошо смазанный замок. Дверь открылась, и перед ней предстала сокровищница Каррисфордов.

Здесь было много сундуков, коробок, ящиков, а на полках стояли золотые блюда и кубки.

Ей так хотелось взять с собой кое-что из этих красивых вещей, но пока здесь король, было неразумно дразнить его богатством. Ей были нужны деньги, чтобы оплатить долги, а также некоторые украшения. Вот и все. Имоджин вынула из ящика два мешочка с монетами.

Она достала все необходимое, а потом вспомнила, что еще ничего не подарила Фицроджеру. Она открыла ларец с драгоценностями отца, который принесли сюда после его смерти. На глазах у нее навернулись слезы. Имоджин взяла великолепный рубин размером с куриное яйцо. Он был на цепочке. Девушка вспомнила, как в детстве она любила наблюдать игру солнечных лучей на его гранях. Тетушка Констанс говорила, что, когда у нее резались зубки, она постоянно сосала этот рубин.

Имоджин нашла в кожаном мешочке то, что хотела подарить Тайрону, – массивную золотую цепь с изумрудами в форме кабошонов. Это самая дорогая вещь среди всех драгоценностей. Цепь будет великолепно смотреться на Фицроджере.

Имоджин заколебалась. Если она подарит ему эту цепь, он будет точно знать, что она была в сокровищнице. Ну и что, подумала девушка.

Имоджин тщательно заперла за собой дверь и быстро отправилась назад, стараясь не повредить паутину. Затем она спрятала ключ, а потом и фонарь. Правда, ей пришлось немного изменить маршрут, потому что она боялась выходить через кладовую, где ее мог кто-либо заметить. Вместо этого она вышла из потайного хода через уборную, которая была рядом с залом.

Когда Имоджин стала подниматься по лестнице в свою комнату, она услышала знакомый голос, позвавший ее. Ланкастер. Черт бы его побрал! Она не обратила на него никакого внимания и побежала наверх в свои покои. Там она спрятала сокровища в сундучок и заперла его. Затем быстро стряхнула с платья паутину.

Едва только Имоджин покончила с этим, как в комнату без стука ворвался отец Фульфган.

– Дочь моя, где ты была?

Имоджин чуть не ответила ему, что это не его дело, но вспомнила, что обещала Тайрону отослать преподобного, и у нее от этой мысли задрожали колени.

Во время разговора с Фицроджером все казалось таким простым, но в присутствии святого отца ее словно бы парализовало.

– Святой отец, я проводила ревизию в кладовых, – сказала она.

– Тебя искали, но так и не смогли найти. Милорд Ланкастер желает поговорить с тобой, ты обязана это сделать.

– Неужели? – изумилась Имоджин. Какого черта Фульфган выступает на стороне Ланкастера, подумала она.

– Он человек, угодный Богу. Он не желает воевать и щедро жертвует на святые дела. Если бы он стал твоим супругом, он непременно бы основал новый монастырь.

Имоджин вздохнула. Значит, Фульфган желает получить деньги.

– Ты знаешь, что твой муж привел распутных женщин в этот дом? – спросил священник.

– Отец мой, он сделал это для короля, – спокойно ответила Имоджин.

– У короля для услаждения похоти имеется жена. Дочь моя, ты по-прежнему остаешься чистой сердцем? Я видел, как муж утащил тебя из зала еще до того, как село солнце.

– Мы играли в шахматы.

– В шахматы? – настала очередь удивляться Фульфгану.

– Передайте графу Ланкастеру, что я поговорю с ним в саду.

Фульфгану явно не понравилось ее решение, но он благословил Имоджин и удалился.

Интересно было бы узнать, каким это образом Ланкастер смог переманить Фульфгана на свою сторону. Ведь он не собирается смириться с поражением? Может, он знает правду, подумала она. Ей нужно убедить Ланкастера, что у нее с браком все в порядке.

Имоджин вытерла о передник вспотевшие от волнения руки и позвала Элсвит. Девочка прибежала, и Имоджин приказала ей, чтобы та проверила, нет ли грязи у нее на лице или на одежде. Еще утром Элсвит заплела волосы Имоджин в две толстые косы, перевитые лентами, но сейчас она накинула покрывало и поверх него наложила золотой обруч.

Сад был разбит матерью Имоджин рядом с башней, и его окружала каменная стена. Лорд Бернард сохранял его как память о покойной жене, а тетушка Констанс выращивала там цветы. Имоджин любила гулять в саду, но не умела ухаживать за растениями.

Она давно не была здесь, и сейчас ей стало плохо из-за того, что она увидела. Сад не избежал нашествия вандалов Ворбрика. Кусты роз были обломаны, и все цветы оборваны. Только шипы помешали разбойникам окончательно погубить их. Зато другие цветы и трава были полностью вытоптаны. Сейчас здесь наводили порядок два садовника.

– Придется подождать до следующего лета, пока не зацветут розы, – грустно заметила Имоджин. – И наверно, пройдет несколько лет, прежде чем к саду вернется его прежнее великолепие.

– Нет, леди, все не так безнадежно, как на первый взгляд кажется. Через несколько недель подрастет трава.

Имоджин внимательно посмотрела вокруг и поняла, что садовник был прав. Она сорвала веточку розмарина и понюхала ароматное растение.

Сад был символом ее будущего. Каррисфорд выстоял перед напором врагов, как должна выстоять и она сама. Разве не ее называют Цветком Запада? Но цветы ведь воскресают каждой весной. Она стала сильнее после всего случившегося…

– А, вот вы где! – услышала она возглас. Имоджин, состроив неприязненную гримаску, обернулась и увидела Ланкастера. Он отдохнул и выглядел весьма импозантно. Редеющие волосы были подвиты и красиво обрамляли лицо. Девушка отошла от садовников. Она понимала, что разговор будет не из приятных, но граф ее удивил. В его голосе не было и намека на злость, когда он произнес:

– Имоджин, мое дорогое дитя. Как вы страдали!

Он протянул к ней мясистые руки в кольцах, и ей пришлось протянуть к нему навстречу свои. Ланкастер пожал их. Его руки были мягкими и потными. Они ничем не напоминали ей руки Тайрона.

– Я был просто убит, когда узнал о кончине лорда Бернарда, моя дорогая. Я был уверен, что это обычное недомогание и что мой врач сможет быстро поставить его на ноги…

Он поднес платок к глазам, хотя Имоджин не заметила у него слез.

– Как только мастер Корнелиус рассказал нам об ужасном событии, я сразу же поспешил сюда.

– Мы все не ожидали этого, – сказала девушка, ведя его к мраморной скамье. Отец говорил, что она сохранилась еще с римских времен, и любил отдыхать на ней.

Имоджин опустилась на скамью, а Ланкастер присел рядом. Он был такой широкий, что его толстая ляжка прижалась к ней. Раньше они часто сиживали здесь, но тогда она не обращала на это никакого внимания. Теперь ей хотелось отодвинуться в сторону.

44
{"b":"3457","o":1}