ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Оденься для успеха. Создай свой индивидуальный стиль
Братья и сестры. Как помочь вашим детям жить дружно
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Как стать организованным? Личная эффективность для студентов
Школа Делавеля. Чужая судьба
Соблазни меня нежно
Энцо Феррари. Биография
Я куплю тебе новую жизнь
Алекс Верус. Жертва

— Сладкие пирожки с изюмом?

— Орехи? Апельсины?

— У вас в этом году не было рождественского ужина, не так ли? — снисходительно спросил граф. — Будет все, что пожелаете, в пределах наших возможностей. Однако чудес мы творить не умеем, так что с гусем придется повременить.

— А мороженое? — в один голос воскликнули близнецы. Граф, остановившись, повернулся к слугам:

— Позаботьтесь, чтобы мороженое было.

— В этом нет никакой необходимости, — запротестовала Мэг. — Сейчас зима!

— Но нет необходимости и отказывать детям в какое бы ни было время года. Ведь это наш свадебный обед и мой день рождения, а я тоже люблю мороженое.

— Вы их избалуете.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз:

— Уверен, вы мне не позволите это сделать.

Так-то оно так, но Мэг догадывалась, что не позволить графу Саксонхерсту сделать что бы то ни было не легче, чем не позволить Темзе течь к морю.

Появились три элегантных экипажа, запряженных превосходными лошадьми, у которых из ноздрей вырывался пар. Все лошади были покрыты тяжелыми попонами с графскими гербами той же голубой с золотом расцветки, что и ливреи у лакеев, выстроившихся вдоль ступеней. На дверце каждой из карет также красовался позолоченный герб.

Он действительно граф! Не то чтобы Мэг сомневалась в этом до настоящего момента, но и не верила до конца.

В мгновение ока он усадил Мэг в одну из карет и сам уселся рядом на пышное мягкое сиденье, обтянутое голубым шелком. Однако поскольку Рейчел и Ричард за ними не последовали, Мэг тут же встрепенулась и выглянула в окошко.

Граф потянул ее обратно.

— Оуэн о них позаботится. За кого вы нас принимаете? За работорговцев?

— Нет, разумеется.

— Тогда успокойтесь и наслаждайтесь своим свадебным торжеством. Надеюсь, и у вас, и у меня оно будет единственным.

Это заставило Мэг призадуматься. До сих пор она думала лишь о настоящем моменте, о том, что Лора теперь в безопасности и что у них у всех будут скромные средства к существованию. Но брак — это ведь навсегда. О Боже!

Мэг посмотрела ему в глаза:

— Я постараюсь, милорд.

— Вот и отлично. — Но как только карета двинулась, он притянул ее к себе с вполне очевидными намерениями. Мэг инстинктивно выставила вперед руки. Граф удивленно поднял брови:

— Вы возражаете против поцелуя?

— Кто-нибудь может увидеть.

— Мы в закрытой карете на пустынной улице, но если желаете, я задерну шторки.

Он имел полное право поцеловать ее, но… Она пыталась придумать подходящее оправдание.

— Все произошло так быстро, милорд. Мы можем быть мужем и женой, но вы для меня все еще незнакомец.

— Мы и есть муж и жена, разумеется. — Он отодвинулся в угол и вытянул ноги. — Однако следует ли мне понимать это так, что нынешней ночью вы не будете готовы к более интимному вниманию с моей стороны?

Мэг отвернулась, покраснев как маков цвет.

— Я исполню свой долг, милорд.

— К черту долг! Мы супруги, пока смерть не разлучит нас, поэтому, полагаю, осуществление брачных отношений можно отложить на день-другой.

Не услышав в его тоне ни раздражения, ни недовольства, Мэг обернулась. По ее представлениям, мужчины должны быть жадны в своих сексуальных притязаниях. Впрочем, к ней, конечно, он не испытывал подобных чувств. Да и с чего бы? Тем более что и она не чувствовала к нему ничего подобного.

Впрочем, приходилось признать, что кое-что она все же чувствовала. И что бы это ни было, уютным ощущение назвать было трудно.

— Вы выглядите такой взволнованной, — сказал граф со своим обезоруживающим блеском в глазах. — Должен предупредить вас, что девичье смятение действует на мужчин весьма возбуждающе. Широко открытые глаза, румянец на щеках…

Его снисходительный тон вынудил Мэг проявить характер.

— Понимаю: мужчины страдают охотничьим синдромом.

Его брови поползли вверх.

— Охотничьим?

— Румянец и широко открытые глаза для них — то же, что для охотника запах добычи.

Граф рассмеялся:

— Необычное сравнение, но, похоже, верное. Мужчины могут быть хищниками.

И он, видимо, намеренно обнажил в улыбке крепкие белые зубы. Мэг отчаянно захотелось поколебать его самоуверенность.

— Хищники, однако, не слишком разборчивы, не так ли, милорд? Им подходит любая добыча.

— Вовсе нет. Охотясь за кроликом, ястреб не польстится на ежа.

— Значит, я кролик?

— Я начинаю в этом сильно сомневаться.

Мэг вопреки здравому смыслу ощутила теплое чувство.

— И правильно. Я могу быть очень колючей.

— Это я вижу. — Его небрежная поза и полуприкрытые веки почему-то вызывали тревожное волнение у нее в груди. — Предупреждаю вас, моя дорогая графиня, что опасность возбуждает меня и я люблю хорошую охоту.

— Тогда помилуй Бог бедного маленького ежика.

Помолчав минуту, он сказал:

— Я пытаюсь представить себе охотника за ежами…

От нелепости подобной картины Мэг, не удержавшись, расхохоталась вместе с ним. И в этот момент почувствовала некий душевный покой, полностью вытеснивший тревогу. Она может разговаривать с этим мужчиной, у них одинаковое чувство юмора. Это уже много значит.

Отчасти чувство покоя проистекает от физического комфорта, догадалась она.

— В карете очень тепло, — заметила Мэг. Он наклонился и, отогнув край ковра, покрывавшего пол, показал ей черепичные пластины.

— Их нагревают и кладут под ковер перед тем, как садиться в карету.

Мэг не знала, что и сказать по поводу такого излишества, но вскоре ей пришлось расстегнуть накидку и скинуть ее с плеч.

Граф улыбнулся:

— Охотник за ежами должен быть терпелив, но в этом нет ничего дурного.

— Не будет никакой охоты, и вы прекрасно это знаете.

— А как же иглы? Охотник стремится к тому, чтобы животное развернулось и утратило бдительность. Вероятно, искусство охотника в том и состоит, чтобы добиться этого. — Мягкой, как птичье перышко, ладонью он погладил ее по щеке. — Заставить добычу саму приблизить свой конец…

Мэг невольно отшатнулась.

— Это вовсе не охота.

— Но вы превратили это в охоту. — Он коснулся пальцем ее уха, провел по его чувствительному краю; тихое шуршание, послышавшееся при этом, показалось Мэг таким оглушительным, что она задрожала. Она сидела вжавшись в угол сиденья — дальше отодвинуться было некуда. — Я вожделею тебя, жена моя.

— Но вы же не можете…

— Но ты меня отвергаешь. Поэтому я вынужден охотиться, что означает: я должен тебя соблазнить.

— Соблазнить? — Мэг удалось отодвинуться еще на дюйм. Он зажал пальцами мочку ее уха и потянул.

— Соблазнение, освященное браком, не предосудительно.

Она ничего не могла поделать, кроме как отклоняться то в одну, то в другую сторону, чтобы избежать его прикосновений, лишавших ее воли.

— Вы же согласились подождать!

Его рука опустилась, он снова расслабился, но стал ничуть не менее опасным.

— Разумеется. Слово Торренса. До тех пор, пока колючий клубок не развернется сам и не обнажит свою мягкую беззащитность. Охотно. Страстно…

— Страстно? — вырвалось у Мэг вместе с выдохом. Одних лишь его глаз, этих необычных глаз, его мощного тела, длинных ног, протянувшихся через всю карету, широких плеч, занимавших все видимое пространство, — одного этого, без всяких прикосновений, было достаточно, чтобы она поняла, что он изготовился к смертельному прыжку.

Был лишь один способ прекратить все это, и Мэг пришлось, отвернувшись, сказать:

— Думаю, будет лучше, если мы осуществим наши супружеские отношения сегодня же ночью, милорд.

Повисла напряженная пауза.

— Вы находите такой выбор более безопасным? — Ей не нужно было смотреть на него, чтобы знать, что в глазах его пляшут веселые искорки. — Если я сегодня приду к вам в спальню, — произнес он очень тихо, но так, что отчетливо было слышно каждое слово, — все будет не так просто. Я соблазню вас, леди Саксонхерст. Соблазню во всех смыслах этого слова.

16
{"b":"3459","o":1}