ЛитМир - Электронная Библиотека

Так и есть! Под видом старой сказки отец записал свои мысли о правомерности восстания!

Сердце учащенно забилось в груди Клэр от волнения, когда она погрузилась в чтение.

«Многие испытывали сомнения, но Себастьян, не искушенный в делах мирских, призвал их не отступать от намеченной цели. Он поведал им древнюю легенду о короле, который хитростью завладел троном и принес несчастье на свою землю».

Страница выпала из книги и тихо опустилась на пол. То, что читала Клэр, постепенно все меньше напоминало сказку о храбреце Себастьяне. Нет это правдивый рассказ о восстании, в котором отец под видом Себастьяна изобразил самого себя. Возможно, именно поэтому он свято верил в то, что Господь укрепит его руку, когда придет время сражаться со злодеем во имя справедливости.

Клэр дрожащей рукой подняла с пола упавшую страницу. Но как же понять тогда финал истории?

Она открыла конец записей, которые уже читала ранее.

«Итак, храбрый Себастьян стоял над телом поверженного врага, прославляя всемогущество Господа. Однако слезы были на глазах у героя. Слезы сожаления о том, что ему пришлось убить такого человека».

Слезинка скатилась по щеке Клэр и упала на страницу. Отец верил, что победит в поединке, и сожалел о том, что ему придется убить Ренальда де Лисла во славу Господа. Он верил в сказку, как ребенок! Он вообще во многом по-детски относился к жизни.

«Такого человека», — в очередной раз перечитала Клэр. Значит, Ренальд встречался с отцом до поединка. Может быть, он описал и эту их встречу? Клэр перелистала страницы и наткнулась на соответствующий абзац:

«В надежде ослабить волю Себастьяна к победе тиран поселил его в роскошных палатах и кормил яствами. Он проводил много времени с Себастьяном, пытаясь увлечь его учеными занятиями, чтобы напомнить о тех земных радостях, которых тот лишается. Себастьян не утратил радости жизни, но и не поддался на дьявольские искушения.

Граф Танкред явился к Себастьяну сам, чтобы смутить его разум уговорами, а сердце лживой теплотой. Храброе дитя обратилось с молитвой к Господу, и Господь укрепил его душу.

Тогда тиран применил жестокое оружие: он прислал к Себастьяну того, с кем ему предстояло помериться силами в честном поединке. Им оказался красивый юноша, сильный и жизнерадостный».

Жизнерадостный? Клэр не сказала бы так о Рональде де Лисле и после того, как узнала его совсем близко. Хотя… Она вспомнила, как непринужденно он общался с гостями на свадьбе, с малышкой Уизой.

Да, тогда он был весел и жизнерадостен…

Клэр вновь обратилась к отцовским записям:

«Господь послал Себастьяну жесточайшее испытание. Оказывается, ему предстояло встретиться в честном бою не с самим тираном, а с человеком, которого он мог бы полюбить и который волею судьбы стал орудием в руках злодея.

Себастьян молился и стенал, но чаша сия не могла быть пронесена мимо него».

Клэр смахнула слезы с ресниц. «Человек, которого он мог бы полюбить». Она закрыла книгу. Ее бил озноб, так что читать дальше она не могла. Отец до последней минуты считал короля своим другом и отнесся к Ренальду со всей добротой, хотя понимал, что ему придется его убить. Отец верил в свое предназначение и поступил так, как должен был.

Его преданность долгу будет для нее примером и поддержкой. Несмотря на то что они с Ренальдом были теперь связаны невидимыми нитями, она исполнит свой долг: убийца понесет наказание, и ее семья будет спасена.

Как неисповедимы пути Господни! Казалось бы, дурные люди должны быть дурными во всем. Им не должно быть свойственно ни обаяние, ни благородство. Почему Господь не наделил добродетелями только добрых людей? Тогда им было бы легче бороться со злом!

Она спрятала книгу в надежное место и подумала о том, что по крайней мере в одном Ренальд не солгал: они с королем Генри приложили все силы, чтобы убедить отца отказаться от своих обвинений.

И все же именно они убили его.

Она постаралась представить себе, как это произошло.

Отец сидел в Башне. Клэр никогда не была в Лондоне и представляла себе Белую Башню огромной, каменной, холодной. Он был в ней пленником, даже несмотря на роскошные условия содержания.

Его — доброго, мягкого, тонкого человека — вынудили надеть кольчугу и вступить в бой с тем, кто был вдвое моложе и сильнее, а кроме того, намного искуснее в военном деле. Отец, без сомнения, выглядел более жалко в этом поединке, чем Ламберт во время танца с палками, когда Ренальд без труда подавил его своей мощью и мастерством.

Клэр вздрогнула от боли при этой мысли, но понадеялась, что Ренальд не издевался над отцом так, как над своим соперником в танце, играя с ним, как кошка с мышкой. Одно дело — забава, другое — убийство человека. Наверняка он просто вонзил в отцовское сердце свой ужасный черный меч, стараясь, чтобы тот не долго мучился.

Клэр заплакала, думая об отцовской кольчуге. По сути дела, Ренальд пронзил невидимую кольчугу, защищавшую ее сердце, точно так же, как отцовскую, и теперь в ее сердце тоже зияет кровоточащая рана.

В тот день Ренальд вышел на поединок с твердым намерением убить. Он убивает так же хладнокровно, как пастух забивает быка, выбранного хозяином для угощения гостей. Ренальд признался в том, что не испытывает радости, когда убивает, и, возможно, не солгал. Но забивая быка, человек тоже не испытывает удовольствия.

Преступая законы разума и справедливости, Ренальд убил того, кто был заведомо слабее и беспомощнее. Он выполнял приказ короля, своего господина, но до сих пор убежден, что выполнял волю Божью. Ни одна честная женщина на ее месте не смирилась бы с этим.

Клэр были необходимы участие и совет, поэтому она отправилась на поиски матери. Она нашла леди Мюриэль в ее комнате у окна. Мать сидела на стуле неподвижно, неестественно выпрямившись, и смотрела вдаль.

— Как ты себя чувствуешь, мама?

— Это прескверная ситуация, — со вздохом отозвалась та. — Но мы должны оттолкнуть его.

— Кого оттолкнуть?

— Как кого! Де Лисла! — Мать сжала ее запястье. — Ты не должна выходить за него замуж! Я видела, как ты смотрела на него, но ты не можешь стать женой убийцы своего отца!

Клэр растерянно оглянулась на горничную, которая тут же бросилась успокаивать госпожу. Через минуту леди Мюриэль уже вновь безучастно смотрела в окно.

— Она так и сидит с тех пор, как проснулась? — спросила Клэр у горничной.

— Именно так, леди. Она уверена, что ваша свадьба с лордом Ренальдом еще не состоялась.

— Господи, спаси и сохрани ее! — прошептала Клэр и перекрестилась.

— Не беспокойтесь, леди. Я уверена, что стоит вашей матушке как следует отдохнуть, и рассудок к ней вернется, — ответила горничная, осенив себя крестным знамением.

Что же теперь делать? Она пришла к матери за советом, а оказалось, что той самой нужна помощь. Теперь у Клэр появилась еще одна причина ненавидеть Ренальда.

Вернувшись к себе в комнату, Клэр закрыла лицо руками. Она чувствовала, что ей надо отвлечься и успокоиться, но выходить из комнаты ей не хотелось. Она могла столкнуться с Ренальдом где-нибудь в замке, но не была к этому готова. Такая встреча требовала сил и душевного равновесия, которых у нее пока не было.

Клэр попыталась заняться письмом и достала из сундука пергамент, свои личные записи. Перелистывая страницы в поисках чистой, она вдруг подумала о том, что ее жизнь теперь отнюдь не безмятежна. Может быть, записать недавние события? Это поможет ей сформулировать свое обвинение против Ренальда и найти способ призвать его к ответу.

Она обмакнула перо в чернила и начала с того момента, когда звуки горна возвестили о прибытии к стенам замка незнакомца…

Клэр дошла до описания помолвки, когда дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Фелиция.

— Прекрасно, Клэр! Ты ведь теперь хозяйка замка, или ты забыла?!

Клэр тяжело вздохнула и отложила перо.

— Ты не можешь больше проводить целые дни за этим глупым занятием, — заявила Фелиция, презрительно ткнув пальцем в пергамент. — Ты знаешь, что Мюриэль тронулась рассудком?

50
{"b":"3460","o":1}