ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не волнуйся. Порция. Я сказал, что выиграл, а ты, ведешь себя так, будто услышала, что меня приговорили к смерти через повешение.

Руки Порции крепче вцепились в одеяло

— Но ты же обещал мне больше не играть! — закричала она.

— И не буду! Вернее, буду, но очень редко! Я уже говорил тебе. Порция, что мужчина должен играть, иначе к нему будут относиться с подозрением! — шумел Оливер. — Я был с друзьями. Дядя Твинбая — член правления банка. Возможно, мне удастся взять там ссуду! Должен я встречаться с ним или нет? Все обернулось расчудесным образом. Смотри!

Оливер начал вытаскивать из карманов деньги и бросать их на стол. Несколько монет скатились на пол, и Порция поспешила подобрать их, пока они не попали в щели дощатого пола. Она зажгла свечу, и ее свет отразился в горке лежащих на столе золотых монет.

— Видишь? — гордо заявил Оливер. — Неужели тебе не нравится блеск золота? Порция согласно кивнула:

— О да, Оливер. Конечно, тебе не следовало играть, но эти деньги дадут нам возможность продержаться какое-то время.

— Что за вздор! С такими деньгами мы можем позволить себе пожить в Лондоне в свое удовольствие!

— Оливер!

— Не строй из себя пуританку, Порция! — Лицо Оливера сияло. — Ты только посмотри на все это! Я ушел из дома с тридцатью гинеями, а вернулся с таким богатством. — Оливер любовно перебирал монеты.

У Порции перехватило дыхание. Если брат ушел из Дома с тридцатью гинеями, значит, он забрал почти все их деньги, сказав, что возьмет совсем немного. Ей и в голову не могло прийти, что это «немного» и есть тридцать гиней.

— Но ведь ты мог проиграть их все, — заметила она, стараясь казаться спокойной.

— Но ведь не проиграл? Мне стала сопутствовать удача. О Господи, опять! Опять повеяло холодом этого несчастья. Проигравшись в пух и прах, брат поклялся ей больше не садиться за карточный стол, однако сейчас, когда он снова почувствовал вкус удачи, что может остановить его?

Руки Порции дрожали, когда она собирала в тряпочку монеты. Узелок получился увесистым.

— Разве я не заслужил нескольких монет? — жалобно спросил Оливер.

— Сколько ты хочешь?

— Ну, скажем, пятьдесят, У мужчины должны быть карманные деньги.

Порции хотелось напомнить брату, что он по уши в долгах и не важно, будут у него в кармане деньги или нет, они все равно не его, но сейчас бессмысленно говорить с ним об этом. Она молча отсчитала пятьдесят гиней.

— Остальные мы должны отложить на черный день, — сказала она.

— Конечно, должны, — согласился Оливер, с радостной улыбкой глядя на сверкающие золотые монеты. — В конце концов, я могу выиграть еще.

— Оливер! — воскликнула Порция, раздумывая над тем, какими доводами убедить брата отказаться от опасной затеи.

Но Оливер, окрыленный надеждой, не слушал сестру.

Может случиться, что нам не придется просить ссуду. Есть люди, которые каждую ночь проигрывают тысячи. Сейчас, когда удача снова улыбнулась мне, я могу отыграть Оверстед обратно.

Порция попыталась возразить, но брат не слушал ее, с трудом пытаясь раздеться. Она вернулась к себе в спальню, крепко зажав в руке увесистый узелок. Такое количество золотых монет могло бы сделать ее счастливой, но Порция была в отчаянии.

Она искренне верила, что, проигравшись до нитки, брат навсегда покончил с картами, но сейчас он почувствовал вкус успеха, и это все изменило.

Возможно, выигрыш просто подстроен. Порция все упорнее думала о том, что брат попал в руки негодяя, который позволил ему выиграть, чтобы потом окончательно погубить его. Это был хорошо известный прием, к которому часто прибегали так называемые «хищники», чтобы ловить в свои сети таких простачков, как Оливер, «Хищники!» — что за меткое слово.

Порция в сердцах бросила на стул узелок с монетами. «Неужели Оливер не смог сообразить, что с ним случилось?! — подумала она. — Но с другой стороны, что с него взять? Оливер производит впечатление человека благополучного, и, уж конечно, „хищник“ не мог догадаться» что у него за душой ни гроша".

Раньше Порция никогда не прятала от брата деньги, но сейчас она вынуждена это сделать, хотя ей неловко: иначе нельзя — она не может позволить, чтобы Оливер проиграл все до последнего пенни.

Порция медленным взглядом обвела комнату: железная кровать, простенький шкаф — ни одного надежного места.

Она посмотрела на камин и жалкую поленницу дров, Вспомнив Мейденхед, она просунула руку и нащупала пространство между дровами и стеной. Хороший тайник, и, похоже, монеты не провалятся дальше. Монету за монетой Порция начала укладывать деньги. Уместилась только половина монет, но Порция почувствовала облегчение, зная, что хоть какая-то их часть сохранится.

Она забралась в еще не остывшую постель. До Нового года осталось три недели — срок, когда этот проклятый Барклай должен забрать Оверстед, их чудесное поместье с плодородными землями и пышными садами. Сколько сил она вложила в эти поля, замучив отчима предложениями новых способов обработки земли. А сады, гордость и забота ее матери?! Сердце Ханны разорвется на части, если им придется отдать их чужому человеку!

Осталось три недели, и все это время им придется жить в этом грязном, дорогом, порочном Лондоне, и все по ее вине! Ну почему она не послушалась Оливера и не уехала домой?! И уж если из-за нее они оказались в Лондоне, то нужно было как-то постараться удержать Оливера от его пагубной страсти и терпеливо ждать, когда Форт вернется в город.

«А что будет с братом потом?» — лез в голову невольный вопрос, но Порция гнала его от себя. Скука привела Оливера за карточный стол, но, если им удастся занять денег, ему придется много работать, чтобы выплатить долг, и он забудет о Лондоне и его соблазнах.

Сейчас в оставшиеся три недели ей прежде всего надо удержать брата от игры.

Да, но он уже снова начал играть и вошел во вкус; Он твердо уверен, что это путь к обретению денег!

Если Порции удастся сохранить выигранное им, то он потеряет только пятьдесят гиней, которых у них не было еще вчера утром.

Боже, но ведь он может играть в долг! Ведь проиграл же он таким образом Оверстед?! Ведь существуют долговые расписки! Что ей делать, если кто-нибудь предъявит ему пачку таких расписок?! Одно из двух — либо платить, либо позволить упечь Оливера в долговую тюрьму. Вот уж где он не сможет играть!

Порции стало стыдно за свои мысли. Конечно же, она не хочет, чтобы Оливер оказался в долговой тюрьме.

Завтра, когда он протрезвится и остынет от возбуждения, то сумеет посмотреть на вещи более трезво и поймет, что его выигрыш просто счастливая случайность.

Глава 4

Не доехав до Бонд-стрит, Брайт расстался с Эндовером, предоставив другу возможность следовать дальше в их наемном экипаже. Слабый свет луны освещал дорогу к Мальборо-сквер. Брайт знал, что на каждом углу его подстерегает опасность и, откинув полу плаща, положил руку на эфес шпаги. Грабители, как правило, нападали на свою жертву внезапно.

Мальборо-сквер была одной из красивейших площадей Лондона. За железными оградами располагались величественные дома, утопавшие в зелени садов; по сверкающей глади прудов плавали утки. Дом Маллорена находился по одну из сторон площади, но не на ней самой, а в глубине, куда вела узкая улочка с домами поменьше. Дом был обнесен высокой оградой с коваными узорчатыми воротами, за ними — мощеный двор, за домом — большой сад.

По широкой с низкими ступенями лестнице Брайт поднялся к портику с мраморными колоннами, и сидящий в нише швейцар бросился открывать ему тяжелую двойную дверь.

Брайт невольно вспомнил разговор с Порцией Сент-Клер когда он сказал ей, что обычно ему не приходится стучать в двери, так как слуги сами распахивают их перед ним.

Но почему эта женщина так прочно засела в его голове? Было бы глупо позволить себе впутаться в дела этой мелкопоместной дворянки, которая сама открывает посетителям двери.

10
{"b":"3461","o":1}