ЛитМир - Электронная Библиотека

Переулок выходил на улицу попросторнее и почище. Кругом спали обветшалые дома. Из фонарей горел только один, это и была ее путеводная звезда. Что ж, по крайней мере здесь жили люди. Однако фасады шли сплошняком, наружные двери открывались прямо на улицу, и спрятаться было негде. Девушка бросилась бежать, желая как можно скорее оказаться подальше от трущоб.

Снова голоса! Прижавшись к стене у какой-то двери, Честити взмолилась, чтобы это не были искатели развлечений. Увы, ее молитва не была услышана. Освещая дорогу фонарем, мальчишка-провожатый вел куда-то двух офицеров, тощего и толстого. Оба были пьяны, но вполне держались на ногах.

Честити притворилась, что отпирает дверь. Если офицеры сочтут, что она возвращается домой, то пройдут мимо. Этот маленький обман не удался: тощий поднял лорнет и оглядел ее с недвусмысленной усмешкой.

— Добрый вечер, красотка! — добродушно произнес его толстый спутник.

Девушка промолчала, как и подобает леди, когда с ней заговорит незнакомец. Тощий приблизился и взял ее за подбородок. Она устремила взгляд вдаль, отказываясь замечать его.

— Когда здороваются, надо отвечать. Где твои манеры, крошка? Растеряла по дороге?

Он был недурен собой, но так откровенно похотлив, что Честити затошнило. У нее ныли каждая косточка и жилка, она ослабела от голода и усталости и теперь не совладала с собой.

— Джентльмены, прошу вас! — взмолилась она со слезами. — Я не та, за кого вы меня принимаете!

Ее безукоризненный английский заставил офицеров переглянуться. Это обнадеживало.

— Я из достойной семьи! Меня выкрали, чтобы продать в публичный дом! Умоляю вас о помощи!

Новый обмен взглядами. Судя по выражению лиц, слова Честити возымели эффект, но не такой, какой нужно. Взгляд тощего прилип к ее груди. Она прикрылась руками.

— Эй, парень! — обратился толстый к провожатому. — Что скажешь, леди это или шлюха?

Парнишка без зазрения совести развлекался дармовым спектаклем. Вопрос заставил его присвистнуть.

— Шутите, капитан? Само собой, это шлюха!

— Правильно. А тебе, красотка, я вот что скажу. Даже если ты не врешь и в самом деле родилась в достойной семье, по всему видно, что древнее ремесло тебе не внове. Признайся, ты уже вволю потерлась между нашим братом? Смотри, вот гинея! Договоримся так: мы попробуем товар, заплатим, а потом вместе отправимся к твоей мамаше.

Он во все горло расхохотался шуточке. Тощий поддержал смех.

— Но я еще не тронута! — солгала Честити в отчаянии. — Верьте мне, это так! Я сбежала от первого же клиента!

— Правда? — оживился тощий. — Старина Пог, нам повезло! Мамаша Келли требует за нетронутую девочку целых десять гиней — по мне, это непомерно дорого. Даю две! Кто первый? Пожалуй, лучше бросить монету.

— Хорошая мысль, Стю.

Толстый притиснул Честити спиной к своему брюху. Она закричала, но добилась лишь того, что рот зажала ладонь, густо пропахшая луком и нюхательным табаком. Пинки по ногам только насмешили «старину Погги». Тем временем тощий подбросил гинею. Золотая монета блеснула в тусклом свете, была подхвачена на одну ладонь и прикрыта другой.

— Орел! — быстро сказал толстый.

— Чтоб ты пропал! — воскликнул тощий, заглянув между ладоней. — Вечно тебе везет! Ну ничего, я получу девчонку как следует смазанной.

— Итак, красотка, займемся делом, — сказал толстый, повернул Честити лицом к себе и распластал по ее губам свой мокрый рот.

Честити укусила его за губу. В ответ он стиснул ее так, что хрустнуло в спине. Она вцепилась ему ногтями в глаза. Девушка получила удар кулаком и упала. Едва опомнившись, Честити вскочила и бросилась наутек. Толстый попытался схватить ее, но тощему пришла в голову та же идея. Они столкнулись и повалились в разные стороны.

Парнишка-провожатый перегнулся пополам от смеха, не забыв, однако, подставить девушке ногу. Она рухнула на мостовую так, что захватило дух. Он поволок ее за юбки назад к офицерам. Девушка рвалась и билась с яростью обреченного и каким-то чудом сумела высвободиться. Однако, едва набрав ход, она угодила к кому-то в объятия. Из последних сил она ударила его локтем в живот.

— Тише, тише! — сказал кто-то со сдавленным смешком. — Смотри, ненароком не пристукни хорошего человека.

— Син… — тупо сказала Честити, опуская руки.

Глаза его округлились от изумления. Больше она не видела ничего, потому что в слепом отчаянии бросилась ему на шею.

* * *

Син был как громом поражен. Возможно ли, чтобы это грязное, оборванное, покрытое синяками создание было дамой его сердца? Он провел несколько долгих часов, обыскивая город в поисках Честити.

— Эй, ты! Становись в очередь, — вернул его к действительности пьяный голос.

— Ничего себе темперамент, верно? — поддержал другой. — Хватит на всех. Понимаешь, друг, я уже бросил монету. За Погом право первенства.

Честити в объятиях Сина задрожала и всхлипнула. Он мог бы с легкостью убить этих двоих, но подобная уличная драма имела бы далеко идущие последствия.

— Право первенства всегда за мной, — улыбнулся он.

— Ну ты и наглец!

— Не буду спорить. Идем, дорогая моя.

Приглушенный визг металла остановил его на полушаге — с таким звуком покидала ножны офицерская шпага. Оттолкнув Честити в сторону, Син повернулся и выхватил свою. Для переговоров времени не было, он едва успел отразить направленный в грудь удар. Сделав несколько пробных выпадов, он понял, что противник сильно уступает ему в мастерстве. К тому же тот был в изрядном подпитии. Можно было без труда нанизать его на шпагу, как гуся на вертел, но что потом?

Окрестные дома уже пробудились ото сна. Приоткрывались двери, отдергивались занавески на окнах — жители спешили насладиться зрелищем, пока появление ночного патруля не положило ему конец. Это последнее было не в интересах Сина. Он предпочел бы скрыться без шума, а значит, без кровопролития.

Первые несколько минут Честити следила за поединком словно в трансе. Мысли запутались в липкой паутине, а все чувства притупились. Она ловила отблеск стали, слышала свистящий звук, с каким скользили друг, по другу лезвия шпаг, но не могла шевельнуться до тех пор, пока не почувствовала иное движение. Толстяк Погги подкрадывался к ней, причмокивая мокрыми губами. Это сразу вывело ее из оцепенения.

Девушка огляделась. Парнишка-провожатый таращился на схватку, его фонарь стоял на земле. Честити схватила фонарь и размахнулась.

— Осторожнее с этим! — крикнул толстяк, прибавил грубое ругательство, но счел за лучшее ретироваться.

— Смотри не подожги его, — мимоходом предостерег Син.

Он пританцовывал, делал пируэты, стремительно приближался и отскакивал в сторону — словом, сполна наслаждался возможностью пофехтовать. Честити могла бы поклясться, что на губах у него блуждает улыбка. Этот человек просто не способен принимать вещи всерьез!

— Послушай, друг, — сказал он, как следует измотав своего противника, — я и ловчее, и выносливее, и трезвее. Будь я кровожаден, давно пустил бы тебе кровь.

Он сделал короткое стремительное движение — и одна из серебряных пуговиц противника полетела в сточную канаву.

— Эй, что ты делаешь? — возмутился тощий.

Вторая пуговица последовала туда же.

— Черт возьми, Стю, тебе еще не надоело? — вмешался толстяк. — Эта грязная шлюха не стоит коровьей лепешки, не то что пары отличных пуговиц!

— Ладно, — проворчал тощий, поднимая шпагу вверх острием. — Клянусь дьяволом, ты прав, друг Пог. Было бы из-за кого связываться! — Он неуклюже сунул шпагу в ножны и подбоченился. — Мы найдем себе и получше, а вам, милорд, советую впредь держаться от нас подальше. Я вас запомню.

Они отправились восвояси, прихватив провожатого. Свет в окнах погас, двери одна за другой закрылись, и Честити оказалась наедине с Сином. Он был все еще удивлен ее нарядом, но (только тут она сообразила это) не ее преображением в женщину.

— Ты знал!

— Допустим, знал, ну и что? — Син адресовал ей улыбку, в которой не было и на маковое зерно раскаяния. — Сейчас не время и не место для объяснений. Идем скорее!

49
{"b":"3462","o":1}