ЛитМир - Электронная Библиотека

— Господи, какое наслаждение! — Она изогнулась и прижалась к нему.

Он уложил ее на кровать и распустил ей волосы, густые волны которых полностью скрыли под собой подушку.

— Вот так хорошо, — прошептал он и, склонившись, поцеловал ее в губы.

Спустя некоторое время он убрал с ее влажного лба прилипшие завитки и ласково произнес:

— И все же мы должны проститься, моя любимая.

— Я знаю, любовь моя. — Она погладила его сильное, мускулистое плечо. — Ты не из тех, кто станет содержать любовницу с первого дня брака. Надеюсь, ты вообще никогда не заведешь себе другую любовницу. Мне будет очень тебя не хватать.

— Это льстит моему самолюбию, — улыбнулся он. — Но если захочешь найти мне замену, тебе стоит лишь мигнуть, и весь Лондон упадет к твоим ногам.

— Я хочу кое-что тебе сказать, — проговорила она. — Это касается добродетели. Вряд ли найдется что-нибудь, чего я не знаю о мужчинах и женщинах и чего мне не довелось испытать за свою жизнь. Но ты всегда относился ко мне, как к честной женщине. Добродетель — это требование, которое общество нам предъявляет, зачастую безосновательно. А честь — это то, что находится внутри нас. Только сам человек вправе распорядиться своей честью.

— Я всегда буду благословлять тебя, Бланш! — Глубоко тронутый ее словами, он поцеловал ей руки, а затем начал быстро одеваться.

Через мгновение она осталась в комнате одна и дала волю слезам, которые лились из ее глаз и никак не хотели остановиться.

* * *

Повинуясь внутреннему голосу, Люсьен завернул в клуб «Уайте». Ему не хотелось оставаться в одиночестве, а особняк Белкрейвенов показался ему скучным и пустым без обычной компании друзей. Поэтому он очень обрадовался, когда увидел Кона Сомерфорда, виконта Эмли. Темноволосый юноша хмуро читал «Таймс», а услышав свое имя, поднял голову, и хмурое выражение его лица тут же сменилось улыбкой.

— Добрый день, Люс!

— Как приятно видеть дружеское лицо, Кон. — Люсьен с чувством пожал ему руку. — Я и не надеялся встретить кого-нибудь из знакомых. Я думал, все еще в Мелтоне.

— Так и было до недавнего времени. — Виконт отхлебнул кларет из бокала. — Довольно трудно сосредоточиться на охоте на лис, когда происходят такие события. — Он помахал газетой. — Я слышал, что Николас тоже в городе.

Речь шла о Николасе Делани, лидере их школьной компании, к которой принадлежали они оба. Год назад эти давние отношения возобновились, но уже на серьезной, деловой основе.

— Ник здесь? Но почему?

— Все потому же, — вздохнул Кон, кивая на газету. Серые глаза виконта утратили обычный блеск. — Конечно, ничего с этим поделать нельзя, но он, должно быть, как и я, чувствует себя не в своей тарелке после того, что сделал в прошлом году. — Он мрачно заглянул в бокал. — Я возвращаюсь в полк.

— Неужели снова война? — похолодел Люсьен.

— Без сомнения.

— Черт побери, почему не нашлось никого, кто пристрелил бы этого Корсиканца?! — Люсьен вспомнил о своих друзьях, погибших на войне. Неужели опять все сначала? — Как бы мне хотелось тоже принять участие в боевых действиях. Может быть, если у меня родится сын…

— Не думаю, что Бонн станет так долго тебя дожидаться. Ты ведь еще даже не женат.

— Почти женат. Объявление уже в газетах. В том числе и в той, которую ты сейчас читаешь.

— Мои поздравления! — изумленно посмотрел на него виконт, поднимая бокал. — Дочка Суиннамера?

— Нет. — Люсьен внезапно решил не открывать правды даже своим близким друзьям. — Ты ее не знаешь. Ее имя — Элизабет Армитидж, родом из Глостершира.

— Ухитрилась набросить тебе на шею аркан, да? — усмехнулся виконт, явно не придавая особого значения этому событию в жизни друга. — Даже если так, старина, я думаю, что с Наполеоном будет покончено быстрее, чем за десять месяцев. Лето обещает быть жарким, так что оставайся лучше дома. Крови прольется немало.

— А как же ты? У тебя теперь тоже есть обязательства.

— У меня два брата, — беззаботно отмахнулся Кон. — Дэр поступил в конногвардейский полк. А мы с младшим братом вполне можем внести скромную лепту в общее дело. Вот только еще Майлз… Его ирландские корни не позволяют ему преданно служить Короне… Слушай! — Он вдруг оживился. — Сегодня вечером мы все приглашены к Николасу. Ты тоже должен пойти.

— Кто это — мы?

— Стивен здесь. Он ведь теперь важный человек в правительстве, — высокопарно заметил Кон. — И Хэл Бомон тоже в городе.

— Значит, сегодня на Лористон-стрит? — уточнил Люсьен. — Я разошлю всем сообщение о своей помолвке, хотя Николаса вряд ли это заинтересует. Элеонора тоже здесь?

— Да, и с ребенком. Они направляются к его брату на большой семейный сбор. Они приехали раньше, чем поступили последние новости.

Люсьен иногда получал письма от Николаса с описанием красот природы, прелестей провинциальной жизни и радостей супружества и отцовства, но ему хотелось бы своими глазами увидеть друга и получить подтверждение его словам.

Также любопытно было бы взглянуть на маленькую копию Делани. Арабелле должно было быть около четырех месяцев. Когда Люсьен видел девочку в последний раз, ей было всего несколько дней, и тогда в ее сморщенном личике не было ничего, что обещало бы красоту в будущем.

* * *

В тот же вечер, когда его проводили внутрь изысканного особняка на Лористон-стрит, первым человеком, с которым Люсьен столкнулся, оказалась Элеонора Делани. Никогда прежде он не видел ее такой красивой и счастливой. Она была в шелковом платье, ее драгоценности излучали сияние, но еще ярче сияли ее глаза, обращенные на младенца, которого она держала на руках.

— Люсьен! — радостно воскликнула она, завидев его. — Нас всех так заинтриговало твое сообщение. Прими наши искренние поздравления. — Она поцеловала его. — Ты должен рассказать нам все о своей невесте.

Он не сразу сообразил, как подступиться к благоухающей наследнице, чтобы поцеловать ее в щечку. Ощущение оказалось непривычным. Он взглянул ей в лицо и тут же утонул в огромных золотисто-карих глазах, опушенных длиннющими ресницами. У младенца была невероятно нежная кожа — он никогда больше не станет сравнивать женскую кожу с цветочными лепестками — и пухлый маленький ротик.

— Господь свидетель, Элеонора, ты не можешь выпустить этакое сокровище в мир. Иначе на земле не останется ни одного мужчины в здравом рассудке.

— Она красавица, правда? — гордо улыбнулась Элеонора. — Волосики еще не отросли. Впрочем, это не значит, что потом она будет блистать настоящей красотой. Младенцы обычно очень трогательны.

— Трогательность здесь ни при чем. Она настоящая погубительница мужских сердец.

— Держи. Пусть ты будешь первым, кого она погубит. — Она протянула ему ребенка. — Мне нужно переговорить с миссис Кук.

— Элеонора! Вернись! — Люсьен растерялся, когда в его руках оказался младенец.

— Николас в гостиной, — бросила Элеонора через плечо и исчезла.

Люсьен со страхом покосился на девочку. Странно, что она так спокойно приняла его. Арабелла не выказывала никакого недовольства по поводу того, что покоилась на руках у чужого человека. Более того, его сапфировая булавка для галстука, похоже, привлекла ее живейшее внимание, и малышка, растопырив пальчики, потянулась к ней.

— Типичная женщина, — усмехнулся Люсьен. — Тянется к тому, что блестит. Пошли. Давай найдем папу.

Разыскивая хозяина дома, он вдруг подумал о собственном ребенке, который впервые представился ему как нечто большее, чем тяжелое, но необходимое бремя супружеской жизни.

Он вошел в гостиную и застал там хозяина, Николаса Делани, который беседовал с членами их «Компании бродяг»: с сэром Стивеном Боллом, членом парламента, с лордом Дариусом Дебнемом, третьим сыном герцога Йовиля, и виконтом. Они все обернулись как по команде и рассмеялись, увидев перепуганного Люсьена с младенцем на руках.

— Боже мой! — Николас шагнул вперед. — Я слышал, ты собираешься жениться, но не торопишь ли ты события?

25
{"b":"3463","o":1}