ЛитМир - Электронная Библиотека

— Почему вы снова не в духе? — спросил он ее, когда они остались наедине. — Вас обижает всеобщая любовь и признательность?

— Нет, я просто устала, — как можно дружелюбнее ответила она. — Боюсь, мне придется уйти к себе. Вы ведь всерьез относитесь к своим обязанностям, не так ли?

— Конечно, — ответил он, и ей показалось, что он доволен ее вопросом. — Довольно нудное занятие, вам не кажется? Но я стараюсь хорошо подготовиться к той роли, которую мне предстоит сыграть в ближайшем будущем, и использую для этого любую возможность.

— Разве герцог раньше не привлекал вас к управлению хозяйством?

— Двое в одной упряжке? — Он скептически усмехнулся.

— Я думала, что такому сложному делу нужно долго учиться, — задумчиво протянула Бет, вспомнив вдруг сложную ситуацию с рождением маркиза. — Наверное, пройдет немало лет, прежде чем я привыкну к роли герцогини.

— В конце концов, привыкнете, пусть вас это не беспокоит. А теперь, я полагаю, вам следует пойти к себе и отдохнуть. Прием почти подошел к концу. Завтра мы уедем в Лондон, и вы, я уверен, станете украшением сезона этого года в какие-нибудь две недели. Впрочем, для этого вам понадобится недюжинный запас сил.

Так и случилось. На следующий день они все вместе отправились в Лондон в трех экипажах. Бет ехала вместе с герцогиней в том самом экипаже, который когда-то привез ее из Челтнема, слуги — следом. Герцог ехал один в открытой коляске, а маркиз скакал верхом на Викинге, с которым мальчик-конюх так неосторожно когда-то обошелся.

Бет со стыдом подумала о том, что совсем забыла о Робине Бабсоне. Огромный вороной жеребец был весьма норовист, и даже маркизу трудно было с ним справиться. Предполагать, что ребенок мог бы одолеть такое сильное животное, было несправедливо.

Во время остановки в пути Бет огляделась, но не заметила среди сопровождавших их слуг мальчика.

— Однажды я наткнулась на малыша в вашей конюшне. Он сказал, что следит за лошадьми, но я что-то не вижу его здесь, — обратилась она к маркизу.

— Вы имеете в виду Робина? Он бездельник, каких мало, — небрежно бросил он, но не объяснил при этом, где же находится мальчик.

— И где он теперь?

— Он вместе с Дули переправит мою конюшню в Лондон, когда придет время. А почему вас это интересует? — подозрительно взглянул на нее маркиз.

— Мне понравился этот мальчик, — объяснила Бет. — По-моему, он допустил какую-то оплошность в обращении с Викингом. Теперь с конем все в порядке?

— Да, но Джарвис думал, что Викинг сломал малую берцовую кость по его вине, и выпорол мальчишку, — нахмурился маркиз. — Надеюсь, он не прибежал к вам жаловаться?

— Нет, — заверила она его. — Мы столкнулись с ним совершенно случайно. Мне показалось, что он боялся, что вы выпорете его еще раз, когда узнаете о его проступке.

— Я мог бы выпороть его, если бы конь сильно пострадал, — ответил маркиз. — Он поступил безответственно, а этот конь обошелся мне в восемьсот гиней.

— Восемьсот гиней за лошадь? — изумилась Бет.

— Да. За лошадь. И если вы собираетесь прочитать мне скучную лекцию о недостойных нравах аристократии, я, ей-богу, вас поколочу.

Она промолчала, почувствовав, что он рассердился.

Глава 12

Поразмыслив, Бет пришла к выводу, что хотя маркиз не проявляет жестокости в обращении со слугами, это еще не значит, что он будет столь же сдержан в обращении с супругой. Она хотела бы рассказать ему, что мальчик просто боится лошадей, но не осмелилась нарушить данного ему слова.

Однако она решила, что поможет Робину, хотя бы для того, чтобы отвлечься от своих личных переживаний.

Впрочем, когда они приехали в Лондон, ей снова стало не до Робина. Она оказалась в совершенно ином, чуждом ей мире.

До сих пор она лишь дважды бывала в Лондоне. Они с тетей Эммой посетили выставку Королевской академии в Сомерсет-Хаус и осмотрели королевский дворец, однако она никогда не отваживалась прогуляться по изысканным кварталам Мейфэра. Опыт этих двух посещений убедил Бет в том, что Лондон шумен и грязен, однако оказалось, что в этом городе есть островки красоты и покоя, существующие для тех избранных, которые могут себе это позволить.

Мальборо-сквер окружали несколько великолепных особняков, некоторые из них утопали в зелени, а к другим вели ступени гранитных лестниц. В центре площади располагался великолепный сквер с фонтаном. Цветы на деревьях источали дивный аромат.

Экипаж остановился перед особняком с двумя фронтонами. Геральдические знаки над парадным входом свидетельствовали о том, что это собственность Белкрейвенов. Распахнулись двери, и целая армия слуг вышла навстречу хозяевам. Бет внезапно почувствовала себя членом семьи. Значит, на нее распространяются те же почести, что и на остальных Белкрейвенов.

Бет поежилась. У нее было ощущение, что ее с комфортом перевозят из одной тюрьмы в другую.

В доме на Мальборо-сквер Бет ни на секунду не оставляли одну. Ее измучили бесконечные поездки по магазинам, примерки платьев и ежедневные приемы. Сезон уже начался, и наследнику Белкрейвенов и его будущей супруге предстояло присутствовать на бесконечных званых вечерах и балах.

Бет ложилась спать не раньше трех-четырех часов утра, но не могла позволить себе удовольствия просыпаться за полдень, как принято было среди высшего общества. Рано утром ей приходилось брать уроки этикета, чтобы знать, как вести себя в разных ситуациях. На этом настояла герцогиня, чтобы избежать возможных оплошностей с ее стороны в общении прежде всего с нижестоящими, для которых это стало бы крушением мира.

У Бет было желание посидеть на кухне с одной из горничных и поговорить с ней об угнетенном положении женщины в современном обществе, но она понимала, что горничная придет в не меньший ужас от такого разговора, чем герцогиня.

Каждый день Бет проходил по годами отработанной схеме — утренние визиты, салон, прогулка в парке, званый обед, театр, суаре, бал или раут. Все считали своим долгом пялиться на нее; на всех приемах изо дня в день повторялись одни и те же скучные, пустые мысли. Даже такие захватывающие события, как маневры наполеоновской армии и поражение Мюрата под давлением австрийцев, преподносились в качестве слухов и были настолько поверхностными, что превращались в утомительные, нудные разглагольствования. Бет пришла к выводу, что по собственной воле никогда не станет посещать светские мероприятия.

Маркиз постоянно находился рядом, но они никогда не оставались наедине. У них не было возможности сблизиться, зато и поссориться они не могли. В результате она стала бояться его меньше и все чаще прибегала к его поддержке. Он прекрасно ориентировался в этом болоте и должен был помогать ей хотя бы для того, чтобы поддержать честь семьи де Во. Иногда по его воле ей приходилось принимать участие в общем разговоре, хотя даже о войне в высшем свете говорили между делом.

Бет не теряла надежды найти себе подругу среди новых знакомых, но пока не смогла ни с кем сойтись достаточно близко, потому что у ровесниц ее круга все интересы сводились лишь к замужеству и материнству. И Бет откровенно скучала в их обществе.

С друзьями-мужчинами ей тоже не везло. Вновь обретенные знакомые относились к ней либо с неприязненным любопытством, либо с фамильярностью, но никто из них не захотел стать для нее другом.

Бет догадывалась, что некоторым образом здесь сыграла свою роль Феба Суиннамер. Признанная красавица вместе со своей матерью переехала в Лондон и держалась так, будто ее нагло и грубо обошли. Бог знает, какие слухи она распускала, но если вдруг маркиз случайно задерживался рядом с ней, чтобы пожелать ей доброй ночи, все в гостиной замирали. Единственный раз, когда он попался на ее удочку и вынужден был оказаться с ней лицом к лицу, случился во время танца, и тогда взгляды всех присутствовавших долго не отрывались от них.

Если кто-то и следил в этот момент за выражением лица маркиза, то он мог заметить, что тот бросил на Бет взгляд, полный отчаяния, который заставил ее рассмеяться. Бет видела, что он оказался в сложной ситуации, но ей было приятно, что он ни в кого не влюблен. Она вспомнила, как маркиз с ужасом говорил о том, что едва не женился на такой тщеславной курице, как Феба. Бедная девушка…

38
{"b":"3463","o":1}