ЛитМир - Электронная Библиотека

Глаза его были закрыты, словно он изо всех сил пытался сдержаться или был в агонии, но затем он резко вонзился в нее. Последовала мгновенная резкая боль, но она стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть, и прогнулась ему навстречу. Это не закончится сейчас. Не может.

Он открыл глаза и посмотрел на нее взглядом, почти невидящим, но полным любви. Затем он со стоном произнес ее имя и стал двигаться сильными, глубокими толчками, которые она встречала, даже когда было больно, потому что хотела этого больше всего на свете.

Она смутно отметила, как он поддерживает себя на руках, как его торс никогда не прижимается к ней там, где может причинить ей боль. Даже в пароксизме страсти он думает о ней, и она нестерпимо любит его.

Она не нашла такого же совершенного наслаждения снова, но ей нравилось это головокружительное безумие и признаки его экстаза. Его сдавленный стон, его трепет, его пульсация глубоко внутри ее, где они были прочно соединены.

Она пробегала ладонями вверх-вниз по его спине от ягодиц до плеч, дрейфуя в благоговейном изумлении. Неправильно, подумала она, держать это в тайне. Все должны знать и заниматься этим как можно больше. Бедняжка Бетти Кроули, чей молодой муж умер вскоре после свадьбы, а второй муж был ни на что не способен.

Фитц замер, положив голову рядом с ее головой, дыша глубоко, даже отчаянно. В этот момент она почувствовала, что что-то не так.

Он скатился с нее и рухнул на спину.

— Лучше бы я позволил убить тебя. Она потянулась к нему.

— Не глупи...

Но он перекатился на нее.

— Дьявол и преисподняя, Дамарис, я только что погубил тебя!

— Ай!

Он резко отскочил.

— Боже, прости. — Но потом он посмотрел на нее и, стиснув зубы, положил ладонь ей на горло. — Мне и вправду следовало придушить тебя.

Она сглотнула. Как легко он мог бы сделать это в ярости! — Грудь болит, — прошептала она. Слезы жгли глаза. — Немножко. И ты не погубил меня, потому что я хочу выйти за тебя замуж.

— Ты зарезала меня без ножа. Родгар меня убьет.

— Ты можешь одолеть его. Он слетел с нее.

— Ты думаешь, я убью человека из-за этого? Когда я виноват?

Она села, глотая слезы. Нет, она не хочет, чтобы он кого-то убивал, особенно человека, который был добр к ней.

— Я люблю тебя, Фитц. И ты любишь меня. Отрицай это, если сможешь.

— Я отрицаю это.

— Ты лжешь.

Она вспомнила, как он однажды сказал, что уйдет от любой женщины, которая усомнится в его слове.

Он отвернулся, глубоко вздохнул и сел на край кровати, откинув голову назад. Ей следовало думать о более важных вещах, но он воистину был самым красивым мужчиной на свете.

— Я могу выйти за кого захочу, — сказала она спокойно. — Родгар не в силах мне запретить. Я совершеннолетняя. Он может придержать деньги, ну и наплевать.

— А как ты собираешься жить?

— С тобой, и занимая у ростовщиков.

Он уронил голову на руки, опершись локтями о колени, и его отчаяние заставило ее замолчать. Он действительно расценивает свой поступок как низкий и бесчестный.

И она поняла. Слишком поздно она поняла, что натворила.

Когда ему было пятнадцать, женщина по имени Оринда украла его честь, бездумно, в похоти и назло своему мужу. Год за годом, несмотря ни на что, он кропотливо восстанавливал ее, как мог, хоть судьба постоянно вставала у него на пути. И вот сегодня она, хватая то, чего ей захотелось, снова украла ее. Он не верил, что они должны пожениться, но она навязала ему выбор: либо жениться, либо быть бесчестным. Даже не имело значения, если никому не станет известно, что они здесь делали. Он знает, а честь важнее репутации. Она живет в душе человека.

Она такая же эгоистка, как ее отец-пират.

Все слова казались пустыми. Ей так хотелось успокоить его, извиниться и, несмотря ни на что, найти способ обладать им. Дамарис потянулась, чтобы прикоснуться к нему, но потом убрала руку. Скорее всего он сбросит ее, что только причинит боль и ей, и ему.

Он встал с кровати, взял халат и прикрыл свое длинное, поджарое тело. Потом повернулся к ней с расстояния около нескольких футов.

— Вот что мы сделаем. Если ты забеременеешь, я женюсь на тебе, при твоем желании, конечно. А пока ты никому не расскажешь об этом. Все будет так, как будто ничего не произошло. Завтра мы уедем в Лондон и там найдем твоего наследника и устраним опасность. Ты последуешь плану Родгара и войдешь в высшее общество. Там ты познакомишься с подходящими мужчинами, многие из которых гораздо утонченнее и привлекательнее, чем я. Герцог Бриджуотер может оказаться вполне в твоем вкусе.

— Как я смогу теперь выйти за другого?

— Есть способы скрыть потерю девственности от большинства мужчин. И кроме того, учитывая твои финансовые атрибуты, муж, возможно, отбросит в сторону все подозрения.

— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, не будь жестоким.

Она поднялась с кровати и запахнула на себе одежду, в первый раз почувствовав себя грязной. Болело между ног и в груди, куда ее ранили дважды — один раз в грудную кость и еще раз прямо в сердце.

— Это не жестокость. Ты сделаешь, как я сказал?

Она стояла спиной к его бездушному голосу, непослушными пальцами нащупывая пуговицы в тусклом свете.

— А у меня есть выбор?

— Ты можешь рассказать обо всем Родгару. Или Эшарту, если уж на то пошло. Это может закончиться либо моей смертью, либо тем, что я вынужден буду жениться на тебе. Хочешь рискнуть?

Она повернулась и посмотрела на него сквозь слезы:

— Вынужден? Это было бы настолько плохо?

— Я самый неподходящий для тебя муж из возможных, Дамарис. Я пытаюсь защитить тебя.

От огня осталось только слабое, неприветливое мерцание, и сквозняк покусывал ее голые ступни.

— Когда-нибудь ты еще поблагодаришь меня, — сказал он. — Я надеюсь...

Пронзительный крик оборвал его слова.

— Мейзи! — ахнула Дамарис, бросившись к двери. Он схватил ее:

— Нельзя, чтобы тебя поймали выходящей отсюда в таком виде.

Растрепанные волосы, порванная рубашка, которая, вероятно, запачкана кровью.

Мейзи испустила еще один вопль, затем закричала:

— Мисс Дамарис? Мисс Дамарис! Спаси и помилуй, ее похитили!

Секунду спустя воздух сотряс взрыв, и Мейзи заорала так, что затряслись стены. Рука Фитца крепче стиснула ее, но теперь он отодвинул Дамарис в сторону.

— Оставайся здесь. Я позабочусь о ней. Потом незаметно проскользни в свою комнату. — Он оглядел ее, затем покачал головой: — Сделай что сможешь.

Он с отчаянием поцеловал ее, и ей показалось, что судьба против их расставания.

Фитц оторвался, открыл дверь... и вышел в поток света. Эшарт стоял в арочном проеме с горящей свечой в руке, позади него Мейзи, прижимающая руки ко рту. Красноречивое молчание потрескивало вокруг них, словно тонкий лед. Эшарт повернулся к Мейзи:

— Возвращайся в свою комнату и держи рот на замке. Мейзи энергично закивала и поторопилась исчезнуть.

— Эш? Дамарис? Фитц? — Это появилась Дженива с еще одной свечой. В данный момент Дамарис предпочла бы меньше света.

Дженива поняла все с одного взгляда и шагнула ближе к Эшарту, к своему тигру. Дамарис захотелось упасть в обморок. Эшарт считает себя ее защитником, заменяющим Родгара здесь, в своем доме. И в его понимании она подверглась насилию. Может, он станет настаивать на свадьбе? Выражение его глаз говорило скорее о смерти.

Он пошел вперед, а Дамарис и Фитц отступали до тех пор, пока все не оказались в комнате.

— Мне следует убить тебя, — сказал Эшарт.

— Он не принуждал меня, — запротестовала Дамарис, — я сама пришла сюда...

— А он воспользовался этим. Я игнорировал его репутацию, и напрасно.

— Ему было пятнадцать, когда... Фитц схватил ее за руку:

— Не надо. — Он встретился с холодным взглядом Эшарта. — Да, я виноват, но что бы ты ни решил, было бы лучше, если б я сопровождал вас завтра в Лондон, чтобы обеспечить безопасность Дамарис.

Свободная рука Эшарта была сжата в кулак, но в остальном он прекрасно владел собой. Дамарис находила это более устрашающим, чем открытая ярость.

51
{"b":"3468","o":1}