ЛитМир - Электронная Библиотека

– О, как вы безжалостны к человеческому роду! Не хотите ли рассказать мне о тех драгоценностях, которые ищете?

– Хочу, но сделаю это позже, если вы ничего не имеете против. А сейчас… Знаете, мне весь день не терпится задать вам один вопрос: что вы сделали с той жемчужиной, которую я сегодня видела у Феликса? Вы так быстро ее спрятали…

– Просто снова убрал в сейф.

– Вы приносили ее Феликсу для того, чтобы он ее купил?

– Не совсем так. Чтобы показать ее.

– А кому она принадлежит? Она ваша?

– Нет, не моя. Что касается имени владельца, мне не давали разрешения его называть. Может быть, вам известно, что это один из законов нашей профессии: мы должны хранить тайну, если нас не освободят от этого обязательства. В данном случае этого не произошло.

– Как жаль! Я только мельком успела ее увидеть, и мне очень хотелось бы всласть ею полюбоваться. Я и не думала, что может существовать еще одна такая же огромная жемчужина, как «P*!*й*!*r*!*й*!*grine». У нее есть имя?

– Да. «Регентша»!

– Мило…

Таня потребовала устриц, но, прежде чем приступить к ним, принялась осторожно поддевать вилочкой каждую устрицу на своей тарелке.

Это позабавило Морозини.

– Жемчуг ищете?

– Всегда может внезапно повезти. С одной моей подругой такое однажды случилось.

Зал постепенно заполнялся мужчинами во фраках и смокингах и дамами, усыпанными драгоценностями. Таня наконец решилась попробовать устриц, но, внезапно закашлявшись, закрыла лицо салфеткой и вскочила с места.

– Извините, – приглушенным голосом пробормотала она. – Я… я сейчас вернусь!

И так быстро убежала в туалет, что Альдо едва успел подняться с места, чего требовали правила хорошего тона. Нет, вечер явно не удался! Все решительно идет не так, как надо! Морозини тоже отодвинул тарелку, закурил и принялся ждать…

Ждать ему пришлось довольно долго, и он все сильнее нервничал. Докурил уже вторую сигарету, но Таня так и не появилась. Скорее раздраженный, чем встревоженный, он уже хотел пойти взглянуть, в чем дело, когда к его столику приблизился Альбер, который сообщил, что прекрасная спутница Альдо просит ее извинить, ей вдруг стало нехорошо, и, поскольку ее недомогание никак не проходило, она решила вернуться домой.

– Лакей остановил для нее такси, и она уехала.

– Но почему же не позвали меня, если ей стало так плохо?

Альбер кашлянул, явно смутившись:

– Собственно говоря, она уже довольно давно уехала, она и в туалет-то зашла только для того, чтобы вымыть руки и оставить салфетку мадам Иветте. Похоже, дама очень торопилась уйти. До такой степени, что машину предпочла ждать на улице… Я велю принести вашему сиятельству других устриц: эти уже нагрелись…

– Нет. Уберите только ее тарелку! Я не собираюсь за ней гоняться и намерен поужинать: представьте себе, Альбер, я проголодался!

– Если ваше сиятельство позволит, я признаюсь, что очень рад этому: ваше сиятельство слишком редко у нас появляется. Я лично позабочусь о том, чтобы этот ужин стал… незабываемым.

– До чего же любезно с вашей стороны, Альбер, но скажите, вы раньше видели графиню?

Метрдотель чуть наклонился к нему, понизив голос:

– Ее лицо из тех, которые трудно забыть. По-моему, она приходила сюда дважды несколько месяцев тому назад, и я почти уверен в том, что с ней был один из гостей месье Ван Кипперта, американского миллиардера, который сегодня появился незадолго до того, как графине стало нехорошо.

– Который же из них? – спросил Альдо, искоса поглядывая на указанный ему столик.

– Тот, что сидит напротив янки. Знатный испанец, маркиз д'Агалар. Он тоже, если верить слухам, очень богат…

– Что ж, вот для меня и развлечение! Спасибо, Альбер! Постараюсь отныне появляться у вас не так редко… – прибавил он, вовсе не собираясь выполнять обещание.

Альдо ел не спеша, наблюдая за группой человек в десять, окружавших американца: там были несколько очень красивых, увешанных бриллиантами женщин, явно прибывших из Соединенных Штатов, и незнакомые ему мужчины. Младшая из женщин, совсем молоденькая девушка, казалось, была подругой того самого маркиза, на котором Морозини и сосредоточил свое внимание: жгучий брюнет с темными восточными глазами, – должно быть, в его жилах текла кровь древних мавританских королей, – с резким профилем, презрительной складкой губ и волчьим оскалом вместо улыбки. Альдо тотчас определил свое впечатление:

– Красивый парень, но физиономия на редкость неприятная! И все же некоторым женщинам он наверняка должен нравиться…

Во всяком случае, в отношении девушки в платье из белого тюля можно было не сомневаться. Светлая блондинка с прелестными, по-девичьи хрупкими плечами смеялась в ответ на любое слово маркиза и буквально пожирала его глазами. Тем не менее трудно было себе представить, чтобы он говорил что-нибудь уж очень забавное!

Чуть позже, выходя из зала с сигаретой в руке, Альдо поманил к себе метрдотеля.

– Ваше сиятельство уже покидает нас?

– Да, Альбер, и ужин был во всех отношениях превосходный. Скажите, а что вам известно об этом маркизе д'Агаларе? Он женат?

– Нет. Он из тех, кто срывает цветок, вдыхает его аромат, потом бросает. Иногда, как говорят, еще и ногой раздавит. Из очень знатного рода, богат. Во всяком случае, к своим подругам он, по слухам, проявляет щедрость. Но все же я думаю, что он не прочь жениться на маленькой Ван Кипперт, а она, со своей стороны, кажется, совсем не прочь сделаться маркизой.

– Я не уверен, что это такая уж удачная мысль!..

Остановившись на пороге ресторана, Морозини замешкался, глядя на часы: было около полуночи, более или менее пристойное время для того, чтобы нанести визит красивой женщине. Не желая сообщать адрес лакею, чтобы тот поймал для него такси, Морозини двинулся в сторону площади Мадлен беспечным шагом человека, который только что плотно поужинал и теперь совершает небольшую прогулку, дабы облегчить пищеварительный процесс. Выйдя из поля зрения лакея, он немедленно остановил свободную машину и почти не удивился, узнав в ее водителе полковника Карлова.

Альдо сел и открыл окошко, отделявшее его от водителя.

– Как идут дела? – вежливо осведомился он.

– А как, по-вашему, они могут идти? Полиция по-прежнему ходит за мной по пятам.

– Но ведь они нашли тело? Чего же им еще надо?

– Мне-то откуда знать? Как бы там ни было, они без конца просят меня рассказать про ту ночь. Можно подумать, они мои внучата, а я их бабушка, и вся эта история – сказка про Красную Шапочку… С мальчишкой все точно так же, но он от этого, пожалуй, получает удовольствие: еще бы, ведь теперь он может задаваться перед приятелями! И ему-то, по крайней мере, есть что рассказывать… хотя каждый раз приходится повторять одно и то же.

– А что он может еще сказать?

– Вы забываете о том, что он своими глазами видел похитителей! Легавые все еще надеются вытянуть из него хоть какие-нибудь дополнительные приметы.

Альдо молча положил ему руку на плечо и слегка сжал, а затем, чтобы переменить тему, спросил:

– Вы знаете графиню Абросимову?

– Ее саму нет, а вот мужа ее знал. Он был много старше ее и чудовищно богат. Страстно любил драгоценности. Ее же я видел только однажды, и она оказалась до того красива, что захотелось упасть перед ней на колени! Впрочем, ей приписывают немало похождений…

– Ничего удивительного! Она и впрямь обворожительна, но я не уверен, что счастлива…

– Трудно быть счастливой русской женщине в наше время. Ей-то, насколько я знаю, хотя бы есть на что жить?

– Похоже, да, но ей хотелось бы отыскать украденные у нее драгоценности…

– В самом деле? Что ж, парень, который их украл, не зря старался! Муж буквально осыпал ее бриллиантами, сапфирами, изумрудами и жемчугом. Только не рубинами: он говорил, что они не подходят к цвету ее глаз. По-моему, украшений у нее было больше, чем у самой царицы.

– Он никогда не дарил ей рубинов? Вы уверены?

21
{"b":"347","o":1}