ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И вот староста спросил:

— Господин, вы ведь надеетесь застать леди Джеанну в замке?

У Галерана упало сердце. В минутном замешательстве он даже не знал, как ответить, но понимал, что от правды уйти не удастся.

— Да. А что, она уехала?

— Да, господин, — промолвил тот, пряча неловкость под обычной для простых людей маской простодушия. — Она недавно проезжала тут; с нею были еще дамы и младенец. Верно, они направились в Берсток.

Из Хей Хамлет одна дорога вела в Бром, а другая — в Берсток, находившийся в половине дня пути от деревни Берстокский замок принадлежал дяде Джеанны, отцу Алины.

— Вот как, — проговорил Галеран как только мог равнодушно. — Тогда, пожалуй, я поеду следом. Негоже ей одной быть на дороге в столь поздний час.

Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не побежать опрометью к коню, не взлететь в седло, а идти чинно, не торопясь, да еще по пути взять горсть черники у какой-то робкой девушки и поблагодарить ее. Только после этого он сел в седло, махнул своим спутникам, и они шагом выехали на дорогу, ведущую в Берсток. Сокола Галеран отдал одному из солдат.

Лишь только деревня скрылась из виду, Галеран послал коня в бешеный галоп. Джеанна бежала к любовнику!

Он убьет ее.

Нет, все же нет. На сей раз он ее побьет и посадит под замок.

А вот Лоуика ждет смерть. Он проткнет его мечом прямо у нее на глазах. Правда, и этого может оказаться мало, чтобы усмирить его гнев.

За изгибом дороги, за деревьями далеко впереди он увидел тех, за кем гнался. Они, несомненно, тоже услыхали топот копыт, потому что пришпорили коней и стали уходить от погони.

Галеран обнажил меч.

K нему подскакал Рауль.

— Друг мой, подумай!

Но Галеран лишь ударил пятками в бока разгоряченному коню и понесся вперед еще быстрее.

Вдруг о его шлем ударился дротик, пущенный из самострела; голова Галерана откинулась назад, рука, державшая поводья, дернулась, конь попятился и чуть не сбросил его наземь. Другой дротик вонзился в деревянный, обитый железом щит.

Спутники немедля сгрудились вокруг Галерана, выставив высоко поднятые щиты, но атака прекратилась так же внезапно, как и началась. Воцарилась звенящая тишина, не нарушаемая свистом стрел, а из безмолвного леса не показалось ни души.

Галеран еще раз посмотрел вслед удаляющимся беглецам, раздвинул стену щитов и, ломая кустарник, устремился прямо в лес.

Впереди слышался треск и шорох: его враг бежал, спасая свою жизнь. Галеран несся следом, заботясь только о том, чтобы не загнать коня в овраг или в трясину. Собаки с лаем бежали рядом. Он крикнул своим людям, чтобы рассыпались по лесу и не дали злодею ускользнуть.

Третий дротик попал бы точно в цель, если бы конь Галерана не поднял внезапно голову. Дротик вонзился ему прямо в глаз, и конь упал мертвым.

Галеран вылетел из седла и упал на груду сухих листьев, едва не напоровшись на обнаженный меч; вскочил, отшвырнул щит и бросился на лучника, который отбивался от собак.

Один взмах меча Галерана стоил ему кистей рук, но, прежде чем он успел вскрикнуть, Галеран разрубил его пополам. Затем схватил бездыханное тело за волосы и обезглавил.

Кровь рекою лилась на пропитанную кровью землю…

…так же, как и в Иерусалиме, где кровь рекой текла по улицам, и над всем висел тот же тяжелый, тошнотворный металлический запах. Там, где его меч убивал без счета и разбора, ибо выбор был один: убивать или быть убитым. Там, где он убивал женщин и детей, потому что они тоже сражались. Там, где он вышел один против нескольких германских рыцарей.

Рауль тогда оттащил его…

Рауль и сейчас тащил его прочь от кровавого месива, немилосердно заламывая и выкручивая руку, державшую меч.

Галеран выронил меч, недоумевая, почему Рауль так ведет себя; поморгал, чтобы рассеялся туман перед глазами. У друга был сердитый вид, как тогда, в Иерусалиме…

Неужели они все еще в Иерусалиме?

А он-то думал, что уже вернулся в Англию, и радовался этому. Хотя почему-то в мысли, что до сих пор он вдали от дома, тоже была некая приятность…

В Иерусалиме Рауль ударил его по голове, и он лишился памяти. Неужели он все еще без памяти?..

— Галеран. оставь, не надо, ты не хочешь этого.

Рауль как будто бы пытался вырвать что-то из его левой руки. Но ведь щит он сам бросил?

Тут к Галерану вернулось зрение, и он увидел, что держит за волосы искаженную смертной гримасой отрубленную голову, и кровь течет ручьем из перерезанного горла.

Он содрогнулся и разжал пальцы.

Рауль пинком отшвырнул голову к телу, возле которого суетились собаки, влекомые запахом крови, но сдерживаемые запахом человека.

Увидев то, что еще совсем недавно было живым человеком, Галеран отвернулся, и его стошнило. Он словно изверг из себя безумие, ибо, выпрямившись, уже совершенно опомнился, знал, что находится в Англии, помнил о Джеанне и понимал, что сделал только что.

Его начала бить нервная дрожь. Что, если бы в минуту подобного бешенства ему под руку попалась Джеанна? Неужели он набросился бы на нее с той же бездумной жестокостью? Выхватил бы у нее ребенка и поймал его на острие меча?..

Сейчас это казалось немыслимым, но столь же немыслимо убить человека, которого можно просто взять в плен. И тем более ни к чему было обезглавливать труп и размахивать отрубленной головой, как трофеем.

Рауль передал ему мех с вином.

— Надеюсь, это не Раймонд Лоуик?

— Боже правый, нет. — Галеран вытер губы и жадно отпил большой глоток вина. — Его ты узнаешь, как только увидишь. Он высокий, как ты, с золотыми волосами и благородной осанкой. По таким женщины сходят с ума. — Он прислонился к дереву, все еще содрогаясь, как в январскую стужу.

— Жалко, что мы уже не допросим этого молодчика.

— К чему? И так ясно, что его послал Лоуик.

«Или Джеанна?» — вспыхнуло у Галерана в мозгу. Не она ли заманила его в ловушку? По спине Галерана поползли ручейки холодного пота.

— Он мог бы быть свидетелем, если дело дойдет до суда.

Галеран обвел взглядом своих людей. Они отгоняли от трупа собак и делали вид, будто ничего особенного не случилось.

— Свидетели у нас и так найдутся. Этот человек был застигнут на моей земле, вооруженный двумя самострелами. Разве он не хотел убить меня?

Рауль потупился.

— А если он прикрывал бегство твоей жены?

— С двумя самострелами? Да кого бы он задержал? Простой лук для этого куда удобней, из него можно выпустить больше стрел. Но всем известно: самострел — орудие убийства, и только из него можно пробить кольчугу. — Галеран оттолкнулся от дерева, отдал мех слуге. — Эй, Бого, Годфри, выройте яму и закопайте это.

Он пошел на дорогу, и Рауль поплелся следом.

— Что ты намерен делать теперь? — нарочито спокойно спросил он.

Галеран искоса глянул на друга.

— Не тревожься, жажда крови уже оставила меня. Но любопытно, не вернется ли кто-нибудь сосчитать трупы.

— Тогда вот твой меч.

Галеран взял меч, вытер его травой и убрал в ножны.

— Так ты думаешь, это была засада? — спросил Рауль.

— Он нашел отменную приманку и ждал.

— Не думаю, чтобы твоя жена…

— Не говори о ней.

Галерану невыносимо было слышать, как чужие уста изрекают его собственные мысли, пусть даже опровергая их. Пока слова не сказаны вслух, они не имеют особой силы.

Рауль и Галеран стояли за деревьями у обочины и внимательно смотрели на пустынную дорогу. Снова запели птицы; кролик, пугливо озираясь, перепрыгнул на другую сторону дороги и скрылся в лесу. Одна из собак встрепенулась и заскулила, но Галеран жестом остановил ее.

— Ну же? — после недолгого молчания промолвил Рауль. — Солнце садится. Или мы решили заночевать здесь?

Галеран тяжко вздохнул; оставаться и впрямь было бессмысленно. Просто ему очень не хотелось делать еще один решительный шаг.

— Нет, конечно. Мы едем в Береток навестить дядю моей жены.

Галеран сел на лошадь Бого, а того отослал в Хейвуд, строго наказав не говорить никому ни слова о происшествии. День уходил, свет уступал место сумеркам. Недавние дожди превратили дорожную пыль в вязкую грязь, на которой долго держались следы подков, и было хорошо видно, что Джеанна и ее свита не остановились и не свернули с дороги. Возможно ли, чтобы это была невинная поездка в гости к родственникам? Галерану хотелось бы верить, что так оно и есть, но Джеанна явно торопилась и прибавила ходу, поняв, что кто-то едет следом. Более того, он сам велел жене не покидать замка.

28
{"b":"3470","o":1}