ЛитМир - Электронная Библиотека

Он перекинул плащ ей на лицо и исчез.

Мадлен без сил рухнула на землю. Он действительно был из волшебного мира, раз сумел так околдовать ее. Но плащ в ее руках свидетельствовал, что это человек и его чары были человеческими и потому гораздо более опасными. Плащ был сшит из тонкой зеленой шерсти двух оттенков и украшен красной с темно-зеленым каймой. Он явно принадлежал далеко не бедному человеку. И не лесному разбойнику, человеку вне закона, если, конечно, тот не украл его. Но уж точно не волшебному принцу.

Ей бы хотелось сохранить его, но последовали бы нежелательные расспросы. Мадлен аккуратно сложила плащ, оставила его на земле и вернулась к своим сопровождающим. Она ведь не закричала. В Библии сказано, что если женщина не звала на помощь, она не может заявлять о насилии.

Как странно. Как удивительно прекрасно! Какая жалость, что он не для нее. Этот принц из волшебной страны не мог существовать в реальном мире, где она должна выбрать себе мужа. Но все же Мадлен помолилась о том, чтобы, когда она окажется на брачном ложе, ее муж обращался с ней также, как таинственный принц.

Эмери де Гайяр посмеивался на ходу, убегая. Когда он напал из засады на тайного соглядатая, то не ожидал найти такую прелестную пышечку. Ему хотелось бы продолжить это дело позже. У нее было восхитительное тело, отзывчивое на ласки.

Сначала он предположил, что это местная деревенская девчонка, но потом догадался, что она нормандка, вероятно, одна из служанок госпожи Селии. Мало кто из англичан имел такой темный цвет кожи. В ней чувствовалась примесь крови из южной Франции или Испании.

С ее стороны умно было хранить молчание и скрывать это. К тому же она не понимает по-английски. Иначе бы среагировала, когда он подробно описывал все, что собирался проделать с ее телом. Эмери снова рассмеялся. Он даже не мог позволить себе украсть легкий поцелуй из опасения, что она увидит его. Эмери де Гайяр не хотел, чтобы его имя связывали с неким Эдвальдом, человеком вне закона, помогавшим английскому люду устоять против нормандских притеснителей.

Человек постарше, с бородой, показался из-за деревьев.

– Ты, как я вижу, не торопишься? Что ты ухмыляешься, как болван?

– Просто от удовольствия поплавать, Гирт, – сказал Эмери. – Большая радость снова стать чистым!

Гирт был человеком Герварда. Это ему поручали заботиться о юном Эмери, когда тот приезжал в Англию. Гирт учил Эмери английским умениям и обычаям – приверженности традициям, уважению к дискуссиям, стоическому приятию судьбы.

Когда Гирт внезапно появился в Роллстоне, Эмери узнал, что Гервард вернулся в Англию и хочет организовать сопротивление. Долг Эмери по отношению к Вильгельму велел ему передать Гирта в руки короля. Но вместо этого он принял его без всяких вопросов. Гирт, без сомнения, был посланником и шпионом, но он был для Эмери также связующим звеном с населением, открывал ему доступ к образу мыслей и взглядам здешних людей. Ему это было необходимо: он старался объяснить простолюдинам нормандские законы и обычаи, чтобы помочь им пережить вторжение.

Гирт выдвинул идею обойти эту часть Англии, переодевшись лесными бродягами, объявленными вне закона. Это оказалось опасно, но очень полезно. Хотя Эмери де Гайяр выглядел англичанином и хорошо знал язык, всем было известно, что он нормандец, а значит, враг. Как Эдвальда, человека вне закона, его везде радушно принимали и не стеснялись говорить при нем правду. Во многих имениях дела шли неплохо и при нормандских лордах, но в ряде мест люди жестоко страдали, как, например, здесь, в Баддерсли.

– Ну, так как ты собираешься поступить с этим имением? – спросил Гирт.

– Не знаю, что еще можно сделать. – Эмери застегнул пояс и присел, чтобы завязать шнурки. – Я разъяснил права крестьян старосте. Если злоупотребления продолжатся, он должен отправить прошение королю.

– А де Пуисси позволит ему отправиться в Уинчестер и подать жалобу? – спросил Гирт с насмешкой.

– Вильгельм все время в разъездах. Он приедет и сюда.

– И отделает этого дьявола, как он того заслуживает?

– И исправит несправедливость. – Эмери встал. – Вильгельм старается управлять по закону. Волнения и беспорядки сильно этому мешают. Гирт усмехнулся:

– Никто и не собирается ему помогать. Предполагается отправить этого ублюдка туда, откуда он явился.

– Пустые мечты, Гирт. Вильгельм закрепился в Англии, как мощный дуб, и он устроит здесь ад, прежде чем уступит хоть акр своей земли. Но он поступает справедливо со всеми, кто подчиняется ему. Если Гервард даст ему клятву верности, то получит назад часть своих земель.

– Получит назад, – с отвращением повторил Гирт. – Земля человека принадлежит ему, а не королю, чтобы тот ее отнимал и раздавал.

– Но не по нормандским законам, а земля мятежников всегда подлежала изъятию. Вильгельм уважает права лояльных граждан.

– А как насчет права человека быть свободным? Я слышал, некий лорд в окрестностях Банбери превращает в рабов всех свободных людей. И где же при этом твой справедливый король?

Эмери взглянул ему в лицо.

– Вильгельм не может знать обо всем.

– Ему могли бы об этом сказать. Ты, например. Если уж ты желаешь поддерживать обе стороны.

Это был вызов.

Эмери кивнул:

– Я и в самом деле могу. У нас есть время побывать в Банбери, перед тем как вернуться в Роллстон. – Он с сожалением оглядел свое чистое тело и одежду. – Если бы я знал, то не стал бы мыться.

Когда Эмери связывал в узел рваную одежду, которую носил, будучи лесным бродягой, то заметил удовлетворенное выражение на лице Гирта.

– Мы идем только посмотреть и доложить, а не действовать. Я не позволю втянуть меня в изменнические действия, Гирт.

– А кто тебя втягивает? – невинно спросил Гирт.

Эмери покачал головой и направился к месту их стоянки.

– Ты где-то оставил свой плащ, – заметил Гирт.

Эмери ухмыльнулся:

– Точно. Подожди.

Вернувшись, Эмери прижал плащ к лицу и ощутил тот же нежный аромат, который вдыхал, касаясь ее кожи. Возможно, розмарин и вербена.

Гирт неодобрительно посмотрел на него.

– Так вот почему ты так задержался. Ты, конечно, быстро действуешь, парень, но стоило ли так рисковать? Я думал, тебе не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил здесь Эмери де Гайяра, нормандского лорда.

– Она меня не видела.

Гирт хлопнул себя по колену и расхохотался:

– Пошли скорее, пока ее муж не явился сюда с топором.

Закутавшись в плащ от ночной прохлады, Эмери лежал без сна, не в силах выбросить из головы прелестную смуглянку. Он старался думать о предстоящем деле, но мысли постоянно возвращались к плавной линии ее бедер, шелку волос, теплому аромату кожи.

Боже милостивый, не так уж много времени прошло с тех пор, как он был с женщиной! Юноша беспокойно перевернулся и плотнее закутался в плащ. Аромат вербены и розмарина витал над ним. Он сдался и позволил своим мыслям двигаться в желаемом направлении.

Она была прехорошенькой. К сожалению, он не видел ее лица. Но память сохранила нежный овал щеки и ощущение прикосновения к ней. Гладкая, позолоченная солнцем кожа, облегающая нежную плоть, разгоряченная и пряная на вкус…

Он перевернулся на спину и стал смотреть в звездное небо. Может, нужно просто явиться в Баддерсли и получить удовольствие, которое девчонка так охотно готова была ему подарить? Но это было бы безумием. Хоть Баддерсли никогда не было главным имением Герварда, Эмери бывал в нем достаточно часто и его здесь знали. Маскировка была надежной, но кто-нибудь вполне мог связать Эдвальда, лесного бродягу, с Эмери де Гайяром. Стоило ли подвергаться такой опасности из-за смазливой девчонки?

На следующее утро Эмери проснулся в полной уверенности, что полностью излечился. Они с Гиртом позавтракали рыбой с хлебом и водой и направились в Банбери. Оделись они бедными крестьянами – грубая домотканая туника, подпоясанная плетеным кожаным ремнем и вместо плаща кусок тяжелой шерстяной ткани с прорезанной дырой для головы. Обуты они были в кожаные сандалии на босу ногу.

8
{"b":"3472","o":1}