ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Что же будет?» — со страхом думала Дорси. Что же теперь делать? Она провела самую сказочную ночь в своей жизни с человеком, которого, кажется, готова полюбить (если — о господи! — уже не влюбилась); но Лорен Грабл-Монро не позволит им быть вместе. Надо все рассказать Адаму. Он имеет право знать правду. Разве может она его обманывать — после того, что произошло между ними?

Но какова будет его реакция? Дорси с горечью призналась себе, что, как ни странно это звучит, она совершенно не знает Адама. Что, если он разозлится? Не простит ей обмана? Или, узнав в ней автора ненавистной книги, возненавидит и ее саму? Что, если захочет ее наказать за обман? Разоблачит на страницах журнала, выдаст ее тайну, превратит ее жизнь в кошмар?

Скрепя сердце Дорси признала, что это вполне возможно. Трудно поверить, что Адам способен на жестокость, но люди не всегда таковы, какими кажутся. Как он ни прекрасен, ни нежен, ни добр — доверять ему нельзя. По крайней мере, пока.

— Адам, я…

Договорить она не успела — он потянул с нее простыню и по-хозяйски накрыл руками ее грудь. От этого Дорси бросило одновременно в жар и холод: влечение боролось в ней с сомнениями, желание — со страхом. Но желание сме-лб все сомнения, и она, обвив рукой его шею и запустив пальцы в его густые темные волосы, нетерпеливым возгласом притянула его к себе.

Какой он прекрасный… нежный… удивительный! Она обязательно поговорит с ним, непременно все объяснит — но позже… гораздо позже… А теперь…

— Я опять тебя хочу, — шепнул он в ухо.

И замер, пристально глядя ей в лицо и лениво поглаживая затвердевший от возбуждения сосок. Дорси поняла, чего он ждет: застонав, она подалась вперед и прильнула к его губам. Он открыл рот ей навстречу — и, нырнув языком в бархатистую глубину, Дорси узнала, каков на вкус Адам Дариен.

Время объяснений еще настанет, успела подумать Дорси, а это воскресное утро они посвятят любви.

Она молилась лишь об одном: чтобы никогда не настало время сожалений.

Ровно в половине четвертого Лорен Грабл-Монро заняла свое место на сцене актового зала Северо-Западного университета и начала свое выступление.

Адам пришел заблаговременно, пока все места не оказались заняты безумными фанатками, и сел в первый ряд. Не для того, чтобы лучше слышать — для того, чтобы лучше видеть.

О, тут было на что посмотреть! Микроскопическая алая юбка открывала взору длинные-длинные ноги в черных чулках. Расстегнутый жакетик давал возможность лицезреть черный топ с низким вырезом, обнажающим соблазнительные округлости грудей. Стоило закрыть глаза — и Адам, кажется, ощущал аромат роковой женщины, пряный, горьковатый, опасно-чувственный.

Теперь он понимал, что означает любимая присказка Лукаса: «Конфетка для глаз». Золотистые волосы, темные влекущие омуты глаз, алый рот, словно молящий о поцелуе… Да, увидев такую женщину, и умереть не страшно! Один взгляд на нее поднимает до небес дух… и не только…

Едва она появилась на сцене, Адам перестал жалеть о том, что не остался дома. Хотя, сказать по совести, уходил он с большой неохотой. Его воля — весь день не вылезал бы из кровати. Он ведь не солгал Мак, когда рассказывал, как здорово было проснуться с ней рядом. Хотя нет, солгал. Не просто здорово — необыкновенно, изумительно, волшебно!

Первое, что ощутил Адам, едва проснулся, что в ладони у него покоится теплая мягкая грудь, а к возбужденному мужскому орудию прижимаются не менее теплые и мягкие ягодицы. В первый миг он готов был овладеть Дорси прямо так, пока они лежат, слившись телами, словно две горошинки в стручке.

Но Адам не стал ее будить. Он не знал, сколько времени пролежал так, сжимая ее в объятиях, наслаждаясь зрелищем ее мирного, невинного сна. Как приятно ее обнимать! Так приятно, что не хочется отпускать… никогда. Эта мысль, дойдя до сознания, потрясла Адама. Да, он желал Мак, как никогда еще ни одну женщину; но желать — одно, а хотеть, чтобы женщина осталась с тобой навсегда, — совсем другое! Однако в глубине души он понимал, что действительно этого хочет. Чтобы Мак осталась с ним навсегда. Пока смерть не разлучит их. И разрази его гром, если он понимал, почему!

Да, она красивая, умная, страстная женщина. Таких в Чикаго пруд пруди. Почему же Мак кажется ему иной, совсем не похожей на всех его прошлых приятельниц и любовниц? Откуда это странное, головокружительное, томительно-пугающее чувство, что он свернул с привычной колеи и пустился в путь по неизведанным тропам?

Да, будь его воля, он бы весь день не вылезал из постели. Но Дорси тоже надо было уйти — еще раньше, чем ему. Она так и не объяснила, куда идет. Ни ласками, ни уговорами (видит бог, Адам пробовал и то, и другое!) не смог он убедить ее остаться. А как старался! Он, если можно так выразиться, извлек из ножен все орудия любви — а арсенал его, если можно так выразиться, не оставлял желать лучшего, — убеждая ее плюнуть на все обязательства и деловые встречи и провести день вдвоем. Лучше всего — в постели. Предпочтительно — без одежды. По возможности-не размыкая объятий.

Но у Мак нашлись дела поважнее. Ни ласки, ни уговоры, ни мольбы не заставили ее остаться — или хотя бы объяснить, что за неотложные дела объявились у нее в воскресенье.

«Тебе это неинтересно», — отвечала она на все расспросы. Или: «Да ничего особенного». Или: «Нужно кое-что сделать». Или: «Я договорилась заранее и не могу отменить».

Адам твердил себе, что беспокоиться не о чем. Куда она идет, с кем встречается — ее личное дело. Да, они провели вместе сказочную ночь, но это еще не дает им никаких прав друг на друга. Мак имеет право на личную жизнь. Тем более что об этой встрече она договорилась задолго до субботы. Даже если она встречается с мужчиной — что ж…

Что ж, Адам найдет этого парня и свернет ему шею!

Мак ушла, и у Адама не осталось причин сидеть дома. Без особой охоты вышел он из дому и отправился, как собирался, в Эванстон, на выступление мисс Лорен Грабл-Монро.

Он ожидал, что Великая Женщина будет пространно говорить о своей книге — однако Лорен скоро перешла на общие вопросы женской психологии и сексуальных отношений. И говорила, надо признать, с блеском.

Как ни противно Адаму это признавать, Лорен — определенно умная женщина. И изучила свой предмет во всех подробностях. Что, впрочем, неудивительно, если вспомнить о том, чем она зарабатывает себе на жизнь. Но откуда у игрушки богачей такое глубокое понимание сложных мировоззренческих вопросов, такой отточенный стиль, совершенное чувство юмора, такой порою убийственный сарказм?

Жаль, он не позвал с собой Мак — ей бы понравилось! Ах да, у нее другие дела. Может быть, другой мужчина — при этой мысли у Адама сжалось сердце. Но потеплело вновь, едва он вспомнил, что сегодня вечером снова ее увидит. Даже если Мак не согласится ночевать у него, они договорятся о том, когда встретятся снова.

Лорен Грабл-Монро закончила свою речь и предложила задавать вопросы. Поначалу слушатели смущались, но вскоре в разных концах залах замелькали поднятые руки. Лорен сама выбирала того, кто будет задавать вопрос, но пока Адам не мог понять, есть ли в ее выборе какая-то система.

— Пожалуйста, вы, — обратилась она к студенточке из первого ряда.

Совсем юная девушка — должно быть, первокурсница, подумал Адам, в классической студенческой униформе: джинсах и безразмерной футболке — вскочила, откинула со лба непослушные черные кудряшки, поправила очки на носу и заговорила звонко:

— Мисс Грабл-Монро, не могли бы вы сказать несколько слов о комплексе Золушки? О том, как некоторые женщины сидят сложа руки и ждут Прекрасного Принца, который изменит их жизнь?

— С удовольствием поговорю о комплексе Золушки, — бодро ответила писательница. — Тем более что вы, кажется, не имеете представления, что это такое.

Студентка открыла рот от удивления, но не успела сказать ни слова в свою защиту — Лорен Грабл-Монро заговорила снова:

— Принято считать, что женщина с комплексом Золушки боится брать на себя ответственность за собственную жизнь. Она, как вы верно заметили, сидит сложа руки и ждет, пока явится Прекрасный Принц и увезет ее на белом коне в сказочный замок — подальше от осточертевшей обыденщины. Короче говоря, Золушка — жертва, Принц — ее спаситель. Таково общепринятое — и, осмелюсь сказать, совершенно неверное — истолкование этой сказки. Давайте посмотрим, что происходит там на самом деле? Кто в ком нуждается?

36
{"b":"3476","o":1}