1
2
3
...
21
22
23
...
43

Пенелопа вспыхнула:

– Вы отлично знаете, что я не это имела в виду. Я прекрасно осведомлена, что ваш род не менее древний, чём род Деверо, И порой случается такое, что задевает, что трудно простить, но кидаться в драку из-за одного неосторожного замечания...

– Я думаю, ваша милость не вполне понимает ситуацию, – заметил Чарльз и, остановившись, повернулся к Пенелопе лицом. – За последние несколько месяцев ваш брат оскорблял всякого, на кого королева обращала хоть малейшее внимание. Я не говорю о его личной войне с сэром Уолтером Рёйли – это борьба за власть, и все это понимают. Но есть множество других – я сам, например, – кто хочет лишь служить своей стране и получать признание согласно заслугам и своим личным качествам. И можно добиться его только в том случае, если мы будем замечены ее величеством, а ваш брат пытается всеми средствами и способами отдалить нас от нее. Я что, обязан был покинуть ристалище из-за того, что я слишком хороший всадник? Или я должен был спрятать подарок королевы, тем самым оскорбив ее, чтобы только не задеть графа Эссекского? Пенелопа, благодаря ему жизнь при дворе стала невыносимой.

Пенелопа ужаснулась тому, что вытворял Робин, пока ее не было с ним. Если верить Чарльзу, его выходки не укладывались ни в какие рамки – это было так не похоже на настоящего Робина. Пенелопа была уверена, что Чарльз не лжет, и чувствовала себя крайне неловко.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Я понимаю, что брат ведет себя не лучшим образом, но он еще так молод и так быстро достиг высокого положения при дворе. Он не такой плохой, как вы о нем думаете, сэр Чарльз. – Она смотрела на Чарльза, и в ее глазах читалась мольба. – Будьте же великодушны. Положите конец этому недоразумению.

– Нет, я не откажусь от дуэли! Но не огорчайтесь, леди Рич. Нет никакой необходимости превращать все это в трагедию. Уверяю вас, все не настолько плохо, как вам представляется.

Пенелопу его слова не убедили. Был еще один человек, способный остановить дуэль и замять эту историю, пока о ней не узнала королева. Это был Лейстер.

Он инспектировал войска в Уорвикшире, но его как раз ждали домой этим вечером. Дуэли обычно проводились через день или два после вызова. На следующее утро Пенелопа поехала в дом отчима для серьезного с ним разговора.

Лейстера еще не было, он задерживался. Пенелопу встретил Кристофер Блаунт, который сообщил ей, что ее брат уже дерется с его кузеном на Мэрилебонском поле.

– Но почему так скоро? – спросила она.

– Они спешили, так как опасались, что им помешают. Леди Рич, что мне делать? Что мне сказать ее милости?

– Где моя мать?

– В Уонстеде, слава Господу. Она пока ничего не знает. Но если Чарльз ранит его светлость, я никогда не смогу снова посмотреть ей в глаза.

Пенелопа почувствовала свое обычное пренебрежение к нему – с виду такой сильный, но такой мягкотелый!

– У вас странное понятие о родственной преданности, – холодно заметила она. – Я обычно прежде всего думаю о своей семье и другим советую делать то же самое.

Он отвел взгляд и пробормотал что-то невразумительное. Повисло тяжелое молчание. Пенелопа пыталась рассчитать время – сколько займет дорога до Мэрилебона, собственно дуэль и путь назад? Почему брат еще не вернулся?

– Какое у них оружие?

– Рапира и кинжал, – ответил Кристофер, глядя в окно. – Вы разве не знали, что в армии Чарльз считается одним из лучших фехтовальщиков?

Она не знала. Кажется, она много чего не знала о Чарльзе Блаунте. Если то, что сказал Кристофер, – правда, то с его стороны было преступлением настаивать на дуэли с девятнадцатилетним юнцом. Не стоит удивляться, что Робин почувствовал себя обязанным драться. Пенелопой овладели мрачные предчувствия.

Наконец в ворота въехала карета Робина. Пенелопа сбежала в холл, привратник распахнул перед ней двери, и она оказалась во дворе раньше, чем карета остановилась.

Она ожидала увидеть Робина, но с подножки кареты спрыгнул взволнованный, расстроенный, так не похожий сам на себя Чарльз.

– Леди Рич...

Она оттолкнула его и бросилась к карете. Там были два секунданта – ее брат Уолтер и Томас Хоуард. Но она не заметила их. Она видела только Робина, его пугающую бледность и закрытые глаза. Он был одет в батистовую рубашку, из-под повязки, наложенной на бедро, текла кровь.

– Проклятый убийца! – крикнула Пенелопа в лицо Чарльзу.

– Я еще не умер, – прошептал Робин, и у него затрепетали ресницы.

Чарльз, почти такой же бледный, как его жертва, не стал оправдываться. Собравшись с духом, он стал помогать вынимать Робина из кареты.

– Нужно делать это очень осторожно, – заметил он. – Мистер Деверо, вы приподнимите его... Так, хорошо. Ну, милорд, скоро вы будете в своей постели.

Пенелопа послала слугу за доктором Лопезом. Затем распорядилась вскипятить воду, приготовить чистые полотенца и велела раздевать брата, который то и дело терял сознание из-за большой потери крови. Пенелопа металась по всему дому и неожиданно наткнулась в галерее на Чарльза.

– Что вы здесь делаете? – довольно невежливо осведомилась она.

– Я хотел подождать приезда доктора. Если ваша милость не возражает.

Она не удостоила его ответом и поспешила в кладовую. Мало ли что может понадобиться доктору?

Королевский медик успокоил всех. Это была рана в мякоти, с которой здоровый молодой организм рано или поздно справится. Конечно, его светлости придется помучиться – а что вы хотите? Дуэль в принципе глупость, и обоим джентльменам следовало бы это знать. Доктор удалился с видом праведного негодования.

– Хвала небесам, мы от него избавились, – сказал Робин. Он уже начал приходить в себя после тряски в карете. – Пенелопа, принеси мне, пожалуйста, чернил и бумаги. Мне нужно написать письмо.

– Сейчас не время писать письма.

– Я должен написать одно.

– Ее величеству?

Он нахмурился:

– Да, ей тоже нужно написать. Господи, она придет в ярость! Но сначала я должен послать весточку Чарльзу Блаунту, а эта задача посложнее.

– Зачем? – спросила она. Затем добавила: – Если у тебя просто записка, я могу отнести ее. Он сейчас здесь.

– Да? – Пальцы Робина с силой сжали край простыни. – Пенелопа, ты не приведешь его ко мне?

Она было заупрямилась, но он так настаивал, что в конце концов ей пришлось согласиться. Она нашла Чарльза и проводила его до спальни Робина.

Робин поднялся повыше на подушках и нерешительно обратился к Чарльзу:

– Сэр Чарльз, я не успокоюсь, пока моя совесть не будет чиста перед вами. Теперь я понимаю, насколько я был не прав в отношении вас, и не только вчера, но и много раз до этого. – Признание доставалось ему нелегко, но он заставил себя смотреть в глаза человеку, нанесшему ему рану. – Я хочу выразить свое глубочайшее сожаление... Мне действительно очень жаль.

– Уважаемый лорд, вам не нужно более ничего говорить. Это будет излишним. Мы уладили все наши разногласия и можем начать с чистого листа. Я всегда хотел быть вашим другом, а не врагом. – Чарльз протянул руку, и Робин схватил ее и тихо сказал:

– Я не заслуживаю такой щедрости.

Пенелопа с изумлением смотрела на них. Какие все-таки мужчины странные!

– Я хотел бы сделать признание, – заявил Чарльз. – Мое тщеславие было столь велико, что я считал, будто смогу разоружить вас, не проливая крови. Грех гордыни, за который я жестоко наказан.

– Не будем об этом! Я рад, что дрался лучше, чем вы ожидали, – воскликнул Робин.

Пенелопа ушла, а когда вернулась с миской куриного бульона, они уже дружески обсуждали, в какую тюрьму посадят Чарльза, и спорили о достоинствах тюрем Маршалси и Флит.

– Это ненадолго, – сказал Робин. – Я непременно уговорю ее величество, если только еще не окончательно потерял ее расположение. Дорогая сестрица, неужели я должен это есть? Сэр Чарльз не зубы же мне выбил.

– Так велел доктор Лопез, – невозмутимо ответила Пенелопа. – А вы не слишком все драматизируете? Может, королева смилостивится?

22
{"b":"348","o":1}