ЛитМир - Электронная Библиотека

– Он случайно поведал, что когда-то вы обручились с особой благородного происхождения и теперь считаете себя связанным с ней на всю жизнь, несмотря на то, что она вышла за другого.

Чарльз молчал и не двигался. Она смотрела на него и ничего не могла прочесть по его лицу. Погодя он сказал:

– Предполагаю, что мой кузен был пьян.

– Возможно, но какое это имеет значение? Не вините Кристофера. Мне не следовало сразу бежать к вам и все разбалтывать. Но мне необходимо знать правду.

– Правду, леди Рич? Но насколько я понимаю, вы уже знаете правду, хотя и предпочли бы с большим удовольствием остаться в неведении. Я должен был рассказать об обручении моей семье, поскольку они хотели заставить меня жениться.

– Я все еще ничего не понимаю. Почему вы не согласились жениться? Вы же... не считаете, что мы с вами обручены?

– Мы как раз обручены и связаны друг с другом узами перед лицом Господа на всю жизнь. И не имеем права связывать себя узами брака с кем-либо еще.

– Но это безумие! – воскликнула Пенелопа. – Я же вышла замуж за лорда Рича!

Чарльз молчал.

– Вы, должно быть, полагаете, что я совершила смертный грех, – прервала молчание она.

– Нет, вы не должны обвинять себя в этом, – возразил он. – Грех совершается сознательно и умышленно. Вы же действовали по неведению.

– Я понимала, что дала обещание выйти за вас замуж, и думала, что могу в любой момент изменить решение. Никто мне не сказал – ни Лейстер, ни мать...

– Они знали, что мы дали друг другу клятву верности и обменялись обручальными кольцами?

– Нет, А это имеет значение?

– Да, имеет...

– Я все еще храню ваше кольцо. В своей шкатулке с драгоценностями, – произнесла она вполголоса. – Чарльз, почему вы не сказали мне раньше, что считаете наше обручение священным?! Вы же знали, что мои родственники быстро подыщут мне жениха?

– Потому что в то время я сам не осознавал всей святости нашего обручения. Вы же помните: когда я вас встретил, я был католиком, безразличным в своей вере. Я старался думать о религии как можно меньше. А потом я уехал в Оксфорд и обрел там истинную веру, воплощенную в протестантской церкви. Я стал изучать Священное Писание и труды отцов-основателей, начал размышлять о материях, о которых ранее не имел понятия. В какой-то момент – не могу точно вспомнить где или когда – я понял, что не имею права нарушить данную вам клятву. Это не какая-то новая догма, а все юристы и богословы придерживаются мнения, что сознательное обручение, являясь как бы предварительным брачным контрактом, не может быть отменено даже в том случае, если оно не оформлено юридически. И я принял это, поскольку к этому склоняла меня совесть. Но какой смысл забивать вам голову всем этим? Вы считаете себя замужем за лордом Ричем, вы мать его детей...

– Считаю себя?! Я замужем за Ричем!

Возникла короткая пауза.

– Простите меня, Пенелопа, – произнес он погодя, – но я так не считаю.

Пенелопа опешила. Ее брак с Ричем был несчастлив, и, казалось бы, она должна была с радостью воспринять мысль Чарльза о том, что она вовсе не была за Ричем замужем. Но сделать это было трудно, так как все это противоречило здравому смыслу и тому, что действительно происходило в ее жизни, – венчанию, которое, несомненно, имело место в домовой церкви Хантингтонов. Она всегда будет помнить этот злополучный день. А ее положение в обществе? Неужели Чарльз считает ее детей незаконнорожденными? Перед лицом закона она супруга Рича. А перед лицом Господа? Вера в священный брак укрепляла ее в верности мужу, дала ей силы отказать Филиппу Сидни, помогла пережить семь лет одиночества. Она не может так просто отказаться от своего единственного оплота! Единственным чувством, которое она испытывала к Чарльзу в этот момент, была обида.

Они молчали до тех пор, пока барка не добралась до Лондона.

Все это время он не отрываясь смотрел на нее. Постепенно Пенелопа начала понимать, как эгоистично вела себя по отношению к Чарльзу.

– Просите меня, – сказала она. – Я послужила для вас причиной многих бед. Возможно, я не разделяю ваших терзаний, но я уважаю их. Боюсь, я испортила вам жизнь.

– Ничуть не бывало! Кристофер расписывал меня как мученика, но на самом деле у меня нет никакого желания вступать в брак. Я слишком беден для этого, и у меня слишком много дел. Я неплохо справляюсь в одиночку.

Это было правдой. Наверное, он был счастливее ее. На мгновение она даже обрадовалась, что ее брак оказался провалом и он знал об этом. Если бы она жила в свое удовольствие с любимым мужем, то груз вины за те страдания, что она причинила Чарльзу, был бы невыносимым.

Показался Тауэр. Чарльз поднялся.

– Вы направляетесь в дом Эссекса? Тогда я сойду здесь. Было бы просто невежливо благодарить вас за приятную дорогу. Могу я вместо этого просить вас простить меня, если я вас обидел?

– Ах, Чарльз, чем меньше мы будем думать об этом, тем лучше.

Он поцеловал ей руку с присущим ему достоинством, ступил на берег и зашагал к Тауэру. Провожая его взглядом, Пенелопа подумала: как странно и как грустно, что ни он, ни она не вспомнили о том, что привело к их теперешнему невеселому положению, – о радости и нежности того лета в Уонстеде. «Я могла бы быть счастлива с Чарльзом, – подумала Пенелопа. – Жаль, что мы не поженились». Но только какой прок от сожаления?

Жизнь при дворе стоила недешево, а Робин был весьма расточителен. Спустя пару лет он так сильно залез в долги, что решил, по примеру многих обнищавших героев, сбежать за море. Вместе с Уолтером он тайно выехал в Плимут, чтобы присоединиться там к экспедиции адмирала Дрейка, направляющейся к берегам Португалии. В Португалии пришлось несладко, но добыча оказалась такой незначительной, что не могла поправить дел графа Эссекского. Королева сердилась на него все время, пока его не было, и простила его сразу, как только он вернулся. Она даже одолжила ему денег, чтобы он смог на время откупиться от кредиторов.

Итак, карьера его была на самом пике, и Пенелопа всегда была рядом с ним – и при дворе, и в Уонстеде, где ей часто приходилось исполнять роль хозяйки дома. По правилам наследования все имущество Лейстера отошло к нему, ведь именно он – а не вдова Лейстера или семейство Сидни – стал настоящим его наследником и правопреемником.

Поместье в Уонстеде было любимым местом пребывания Пенелопы, гораздо более дорогим ее сердцу, чем Лиз или даже Чартли, где она провела свои детские годы. Даже старые воспоминания не могли ослабить ее удовольствие от жизни в уютном доме из красного кирпича, построенном на опушке леса в загородном поместье, не лишенном, однако, городского лоска, – Уонстед находился достаточно близко к Лондону и являлся свидетелем официальных визитов и празднеств.

В начале лета 1580 года здесь собралась небольшая компания друзей – супруги Уиллоубай, Роджер Уильямс, Чарльз Блаунт и еще несколько человек, включая леди Сидни. Это стало небольшим сюрпризом, так как Франческа – тихая, красивая и умная особа, которая так и не вышла вторично замуж, несмотря на четыре года вдовства, – не принадлежала к придворному кругу. К тому же она снова была в трауре, поскольку незадолго до того умер ее отец, и Пенелопа удивилась, зачем ее пригласили.

Робин ожидал, что его гости будут не менее активны, чем он сам. В первый день, не обращая внимания на удушающую июньскую жару и на то, что лес в окрестностях Уонстеда был очень густым, он потащил всех на охоту.

– Представляю, что из этого выйдет, – жаловался Чарльз, сидя на моховой кочке во время традиционной трапезы перед охотой. – Я буду до вечера скакать то в одну сторону, то в другую, с луком и стрелами у седла, и за весь день не увижу ничего, что могло бы сойти за добычу, в такой чаще можно смело завязывать себе глаза толк будет тот же.

– Ваш-ша правда, похоже, в этих лес-сах нам придется не с-сладко, – поддержал его крепкий маленький Уильяме, цедя валлийские шипящие и свистящие сквозь окладистую бороду.

25
{"b":"348","o":1}