ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Звезда Напасть
Тренинг по системе Майкла Ньютона. Путешествия вне пространства и времени. Как жить счастливо, используя опыт предыдущих жизней
30 шикарных дней: план по созданию жизни твоей мечты
Рыцарь Смерти
Свой, чужой, родной
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Эра Водолея
Ремейк кошмара
Вечный sapiens. Главные тайны тела и бессмертия

От ее самой, разочарованно подумала Пенелопа.

Чарльз, вполне в традициях рыцарства, считал, что вина за этот эпизод лежит всецело на нем, хотя оба знали, что все происходило с согласия Пенелопы. Зачем вообще думать о любви с ним, если у него не хватает духа посмотреть правде в глаза? Краюха хлеба в голод приносит больше вреда, чем вообще отсутствие хлеба.

– Где мы сейчас? – спросила она, поправляя серьгу.

– На Майл-Эндроуд, – ответил он, выглянув из окна, – Дождь кончается – может, повезёт добраться домой сухим.

– Может быть, зайдешь на бокал вина? – В Пенелопе еще теплилась надежда.

– Не сегодня, благодарю, – ответил он весьма сдержанно.

Больше ничего нельзя было сделать. Это мужчинам позволяется бушевать и умолять, от женщин ждут большей сдержанности. И неукротимая Пенелопа Рич не могла, презрев гордость, просить прямо, чтобы ее соблазнили. Она никогда не возьмет инициативу в свои руки, потому что слишком хорошо различает, что правильно, а что нет. В действительности она хотела, чтобы ее сломила воля мужчины, воля, которая оказалась бы сильнее ее.

Чарльз говорил Пенелопе, что хотел бы в ближайшее время с ней встретиться, что он должен что-то с ней обсудить. Она сидела молча, ее бил озноб, несмотря на меховую накидку.

Когда карета остановилась, он взял ее за руку и произнес вполголоса:

– Пенелопа, милая, ты этого еще не понимаешь, но ты делаешь меня счастливым.

Если это все, что ему нужно для счастья, подумала Пенелопа с легким презрением, то он, наверное, не настолько хороший любовник, каким она его себе представляла.

Чарльз помог ей выбраться из кареты и, пожелав спокойной ночи, приказал кучеру ехать в Холборн, где он жил.

Пенелопа направилась к дому, вспоминая все обиды последних двух дней – Робина, читающего ей мораль о том, как женщине нужно вести себя в браке, приторно-вежливую Франческу, затем фиаско, постигшее ее, когда она захотела сойти со своего пьедестала и вести себя как все женщины. Обида на Чарльза затмила все остальное. Она никогда ему не простит того, что сначала он обращался с ней как с потаскухой, а затем дал понять, что она еще и дура!

– Надеюсь, ваша милость приятно провели вечер? – спросила Джейн Багот.

Пенелопа схватила вазу драгоценного фарфора и разбила ее о каменный пол с яростью, которой могла бы позавидовать даже королева. Пройдя мимо Джейн, раскрывшей от удивления рот, она поднялась по лестнице и бросилась на кровать, чувствуя гнев и унижение.

Было уже далеко за полночь, а она все еще не спала, мучаясь от горьких мыслей. Вспомнив название представления, шедшего в тот вечер во дворце Эссекс-Хаус, она ощутила прилив злорадства. Ничего себе! Нужно было слушать и смотреть более внимательно эту пьеску под названием «Никчемные, страдания любви».

На следующий день настроение Пенелопы было хуже некуда. Хмурое воскресное утро лишь подчеркивало собственное ничтожество. Расстроенная, она пошла в церковь и расстроенная вернулась в молчаливый дом, окутанный февральским туманом.

После, обеда пришли дети, чтобы отвечать ей катехизис. Летиция и Эссекс были на высоте, Роберт едва знал задание. Обыкновенно Пенелопе нравилось с ними заниматься. Дети собирались вокруг нее – светлоголовые, кроткие в своих праздничных одеждах. Однако сегодня эта обязанность лишь усилила ее отчаяние – кто она, в конце концов, такая, чтобы наставлять их на путь, которому сама она не следует? Но делать было нечего: она раскрыла требник, и началось повторение.

– И что сделали крестные отцы и матери?

– Они от моего имени дали три обета. Первый – что я отрекаюсь от дьявола и всех дел его...

– Правильно, Роберт...

В это время в комнату заглянул дворецкий.

– Что вам угодно? – спросила она.

– К вам Чарльз Блаунт, миледи.

– Передайте, я не могу его принять, – сказала Пенелопа, почувствовав необъяснимую панику. Затем она увидела Чарльза – тот вошел в комнату без приглашения, и она попыталась сгладить неловкость. – Я очень занята сейчас, Сэр Чарльз. Я не ожидала, что вы придете.

Он, улыбнувшись детям, заметил, что воскресный дни, не самое обычное время для визита, и попросил прощения.

– А где мой крестник? – спросил он. – Он что, растет неучем?

– Ему же только четыре месяца, сэр, – заметила Легация и засмеялась. – Он в детской вместе с Генри.

– Ну, хорошо, я послушаю его, когда он станет ростом с Роберта. Леди Рич, пожалуйста, не прерывайтесь из-за меня. Могу я остаться и послушать?

Пенелопе эта просьба показалась неуместной, но она не могла ему отказать. Он устроился в углу. Слушая ответы детей, она не могла удержаться от взглядов в его сторону. Он был очень красив, и Пенелопа почувствовала волнение. К концу урока она была в смятении.

Девочки сделали реверанс, Роберт неуклюже поклонился, и они убежали, оставив взрослых наедине.

Чарльз поднялся и подошел к окну.

– Я не мог дождаться встречи с тобой. Тебе, Пенелопа, наверное, необходимо объяснение вчерашнего моего поведения.

– Нет необходимости это обсуждать, – поспешила ответить она. – Ты потерял голову. И я.

– Напротив. Я преследовал вполне определенную цель. Я хотел выяснить, влюблена ты в меня или нет.

– Ты хотел выяснить... – В глазах Пенелопы вспыхнула нежданная ярость. – Ладно. Я не стану спрашивать, было ли твое тщеславие удовлетворено. Со мной никто еще не вел себя так дерзко.

– Неужели все так плохо? Ну же, Пенелопа, не лги самой себе! Я влюблен в тебя, и ты давно это знаешь.

– Ты мог сказать мне об этом вчера вечером, – медленно произнесла она. – Тогда, в минуту слабости, я могла тебя выслушать. Но ты упустил свой шанс. Сегодня все иначе. Ты пришел ко мне в дом в тот час, когда я учу детей верить в добро, и после стал говорить о любви! Между нами не может быть любви, потому что вчерашняя минутная слабость меня кое-чему научили!

– Неужели?

Пенелопа уже была готова ответить, но следующая сказанная им фраза была настолько неожиданной, что она опешила.

– Пенелопа, тебе никогда не приходило в голову, что ты можешь объявить свой брак недействительным? сказал он, понизив голос.

– Недействительным? – Пенелопа вздернула брови. – Как? На каком основании? Я не понимаю. То есть развестись с Ричем и выйти замуж за кого пожелаю? Как такое может быть возможно?

– Боюсь, ты не сможешь выйти за кого пожелаешь. – Он помолчал, затем сказал с необычной для него робостью: – Тебе придется обратиться в суд, но если ты выиграешь дело, то вправе выйти за меня.

Наконец она поняла, к чему он клонит.

– Это все из-за того, что мы были обручены?

– Из-за того, что мы до сих пор обручены, – твердо ответил он. – Я не могу против твоей воли заставить тебя признать, что твой брак незаконен с самого начала. Ты должна понять меня. Я был терпелив, насколько это было возможно. Однако некоторое время назад я понял, что мы все больше сближаемся, но, не проверив твоих чувств, – а проверил я их вчера вечером, – разве я мог просить тебя перевернуть всю свою жизнь, пройти через суровые испытания только для того, чтобы ты была со мной?

– Любая женщина была бы рада такому мужу, как ты, – сказала Пенелопа. – Во всяком случае, по сравнению с Ричем... – Она размышляла вслух. Чарльз рассмеялся, и она попыталась взять себя в руки. – Что, не очень учтиво? Никак не могу прийти в себя. Да, Чарльз, ты прав. Мы стали очень близки. Если бы я имела право выбрать себе в мужья любого мужчину Англии, я выбрала бы тебя.

Чарльз на мгновение задержал дыхание, а затем произнес с расстановкой:

– Прежде чем предпринимать что-либо, ты должна хорошо подумать. Если ты подашь иск об аннулировании брака, тебя ждет жуткий скандал. Я знаю, что ты достаточно храбрая, чтобы пережить это, но скандал – это еще не все. Я ниже Рича по званию и гораздо беднее его. И еще одно...

– Да, я знаю, – прервала она его. – Дети. Если будет доказано, что я никогда не состояла в законном браке, они все окажутся незаконнорожденными. Чарльз, я не могу допустить этого. Ни одна мать не опустилась бы до такого.

32
{"b":"348","o":1}