ЛитМир - Электронная Библиотека

Пенелопа подумала, что, наверное, терпение будет легче даваться ему, чем ей, – Деверо никогда не отличались терпеливостью. А Чарльз, несмотря на то, что был способен на сильные чувства, обладал спокойствием и внутренней силой. Он знал, что ничто в жизни не достигается легко.

– Подожди, пока я не встану твердо на ноги, – сказал он.

Пенелопа была уверена, что он сделает это очень скоро, сгниет одним из тех, чье слово кое-что значит в этом мире, и возвратит своей семье былое величие. Если бы только на его пути не было столько преград!

– Чарльз, ты ведь не намерен обращать меня в католичество? – неожиданно спросила она. Он задумался.

– Мне нужно сначала понять, подходит ли оно для меня самого, – ответил Чарльз погодя.

– Но, Чарльз, я думала...

– Я так невежествен, дорогая. С тех пор как я служу у его светлости, я слышал много всяких разговоров, потом, кое-что читал в его книгах. Я не знаю, какой путь избрать. Любимая, поцелуй меня. Нам уже нужно идти.

К тому времени, как они подошли к дому, была уже почти полночь. Один из друзей Чарльза оставил окно не закрытым. Они залезли внутрь, стали отодвигать тяжелые занавеси. В комнате не должно было быть света, однако на столе сияла лампа. В кресле у стола сидел граф Лейстер.

– Наконец-то вы соблаговолили вернуться, – с ухмылкой заметил он.

Первым побуждением Пенелопы было выпрыгнуть из окна обратно в сад, но ноги ее плохо слушались. Она судорожно вдохнула. Чарльз сжал ее руку, стараясь успокоить.

– Где вы были? – спросил лорд Лейстер.

– Мы... Я водил Пенелопу посмотреть танцы на лугу, милорд. Я во всем виноват. Не вините ее.

– Это что, является частью ваших обязанностей – таскать леди Пенелопу ночью по окрестностям?

– Нет, милорд. Я виноват, но...

– Это я попросила его взять меня с собой, – вмешалась Пенелопа. – Мне хотелось пойти.

– Разумеется, вам хотелось пойти, – медленно произнес лорд Лейстер. – Я обыскал комнату Чарльза и нашел... вот это. – На столе лежала пачка бумаг – это были ее записки Чарльзу.

– У вас нет никакого права шпионить за нами... – произнесла Пенелопа.

– Никакого права? Вы, кажется, забываете, что находитесь в моем доме. Вы – моя приемная дочь, а он – мой слуга. Думаете, я должен закрыть глаза на то, что вы путаетесь со слугами?

– Если бы вы прочитали мои записки к Чарльзу, вы бы поняли, что это не то, что... мы с Чарльзом любим друг друга. Мы хотим пожениться.

– Чепуха. Вы не выйдете замуж за этого... эту католическую змею, которую я пригрел на своей груди! – Лорд Лейстер с презрением смотрел на раскрасневшуюся Пенелопу, на платье которой налипли листья орляка. Затем он перевел взгляд на Чарльза: – Так вот в какую игру вы играли? Думаете, выбрали легкий путь к успеху? С этого момента он для вас закрыт... если только она не забеременела. Если это так, то, клянусь Богом, вы за это заплатите!

Чарльз вспыхнул.

– Как вы можете такое говорить? – воскликнул он. – Я люблю и уважаю ее, я никогда бы не совратил ту, которую выбрал в жены. Я считаю узы брака священными, в отличие от некоторых!

Пенелопа не заметила, когда лорд Лейстер успел встать с кресла и пересечь комнату. Отшвырнув ее в сторону, он схватил Чарльза за плечо и ударил. Чарльз упал. Пенелопа рванулась к нему, но Лейстер остановил ее.

– Поднимайтесь, – холодно сказал он Чарльзу.

Тот медленно поднялся. Он был очень бледен и казался тщедушным рядом с графом. Он дрожал, а его щеки горели лихорадочным румянцем.

– Утром вы пойдете к моему священнику. Посмотрим, как вам понравится его проповедь.

Чарльз смотрел в пол. Наказание, приличное лишь школяру, было для него самым невыносимым унижением из всех. Пенелопа пыталась сдержать слезы – темы жалости и гнева.

– Ненавижу вас, – сказала она совсем по-детски.

– Я знаю, – ответил ей отчим. – Но от этого не легче никому из нас.

Он стоял, опершись на стол, и смотрел на них. Они выглядели несчастными.

– Я был не прав, – помолчав, сказал он совсем другим тоном. – Я вижу, что неправильно понял вас и дал тебе Чарльз, повод для обиды. Мне жаль, если вы искрение любите Пенелопу, поскольку ваш брак невозможен.

– Но почему? – всхлипнула Пенелопа. – Это несправедливо. Почему я не могу выйти замуж за Чарльза? Он достаточно родовит, как и я.

– Это правда. Но он беден, он младший сын, стало быть, не унаследует ни гроша, да еще к тому же католик. Тебе никогда не разрешат выйти за него замуж. И не смотри на меня так укоризненно! Не я решаю вашу судьбу, а ваш опекун – лорд Хантингтон, мой зять. Он был ближайшим другом Эссекса, вашего отца... Разве он может не оправдать его доверие и пренебречь своими обязанностями по отношению к вам? Вы не унаследовали состояние графа Эссекского, и Хантингтон обязан сделать все возможное, чтобы улучшить ваше положение. Хороший опекун должен заботиться о своих подопечных даже больше, чем о собственных детях.

– Милорд, – голос Чарльза срывался, но ему все же удалось взять себя в руки, – извините меня, я потерял самообладание и был с вами дерзок. Наверное, мне не следовало просить Пенелопу выйти за меня замуж. В настоящее время мне нечего ей предложить. Но разве так будет всегда? Я буду трудиться, буду бороться за свое счастье. Я уверен, что со временем я выбьюсь в люди.

– Время против вас, Чарльз, разве вы не видите? Вам шестнадцать – вы чуть моложе Пенелопы. Вы талантливый юноша, и я верю, что к двадцати восьми-тридцати годам вы будете кое-что значить в обществе. Но задолго до того опекун Пенелопы решит, что настало время найти ей мужа. Не считайте меня бесчувственным – я лучше любого из вас знаю, как жестока может быть жизнь. Вы, Пенелопа, не одобряете мой брак с вашей матерью, но ведь я очень сильно люблю ее, и если королева... если это станет известно, нам грозят большие неприятности. И поэтому я прошу – не навлекайте на нас еще больших несчастий, настаивая на своем.

Он говорил с необычной теплотой в голосе – так он еще ни разу не разговаривал в присутствии Пенелопы. Впервые сквозь шелуху возраста она увидела истинного Роберта Дадли, каким он был в общении с женщинами одного с ним возраста и круга – человека, которого королева Елизавета I любила на протяжении более двадцати лет.

– И еще, – добавил он более сдержанно. – Даже не думайте о том, чтобы пожениться втайне. Если вы это сделаете, Чарльза посадят в тюрьму.

– В тюрьму?! – воскликнули они оба.

– Да, в тюрьму, поскольку он возьмет в жены кузину ее величества, не испросив у нее на это согласия.

– Но... я родственница королевы только со стороны ее матери, Анны Болейн. Во мне нет королевской крови Тюдоров.

– В вас течет кровь Плантагенетов – кровь вашего отца.

Родство Деверо и Плантагенетов было таким дальним, что о нем часто забывали. Но оно было. И королева, имея сложные отношения с иноземной наследницей, которую она отказывалась признать, весьма болезненно относилась к ее английским родственникам, вмешиваясь во все их дела.

Лейстер вбил между Пенелопой и Чарльзом последний клин, сказав:

– Если вы, Пенелопа, попытаетесь убежать с Чарльзом, то можно сказать с уверенностью, что его карьера будет разрушена.

Итак, это был тупик. Они смотрели друг на друга – сбитые с толку и отчаявшиеся.

– Вы мне сейчас не поверите, но первая любовь скоротечна, – сказал Лейстер. – Вы станете старше, и придет время, когда, оглянувшись назад, вы признаете, что я был прав.

В его голосе сквозила горечь. Он сам в первый раз женился в шестнадцать лет, а теперь был самым сведущим в области брачных отношений англичанином.

Пенелопа не в силах была ему поверить, в который раз повторяя про себя, что ей никто не нужен, кроме Чарльза. Но несмотря на то что сама она никогда бы в этом не призналась, мудрые слова Лейстера запали ей в душу. За последние годы она узнала слишком много о человеческой натуре, и все ее романтические идеалы рассыпались в прах от холодного дуновения жизненного опыта графа: первая любовь скоротечна.

4
{"b":"348","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
HR как он есть
Месть белой вдовы
Комбат Империи зла
Любовники орхидей
Дневник автоледи. Советы женщинам за рулем
Тайна Элизабет
Технология блокчейн. То, что движет финансовой революцией сегодня
Бруклин