ЛитМир - Электронная Библиотека

Новый вид охоты, подобно внезапному урагану, поверг в ужас и замок, и округу. Но именно у Мэри, казалось бы, единственной, кому не было до этого дела, сердце изнывало от боли за других, словно его пронзали невидимые стрелы. Однажды ночью Генри, крепко сжимая любимую в объятиях, сказал:

– Только повстречав тебя, я впервые понял, как прекрасен и неповторим мир, понял радость жизни. Когда я думаю, что эту мудрость открыла мне ты, она еще сильнее захватывает мою душу.

– Хоть вы и говорите так, я не понимаю, почему вы так много убиваете. Разве это нужно? – зашептала Мэри.

– Ты хочешь сказать, что тебе не нравятся мои поступки? Что за странный разговор?! Стреляя, я думаю, что это доставит тебе удовольствие, – воскликнул Генри.

– Вы считаете меня настолько жестокой?

– Нет, именно потому, что в глубине твоего сердца есть жалость, я выпустил кровь даже из своего любимого пса.

Он говорил ласково, но в голосе звучала твердость. Девушка только хотела возразить, как Генри прервал ее:

– Хватит! Это мое дело! Не будем говорить об этом ночью. Не всякие разговоры в спальне к месту. Единственное, самое прекрасное сокровище в жизни – это ты.

Наместник не лгал. Действительно, с первой же ночи, как он привел Мэри в свою спальню, перед ним распахнулся бездонный мир любви и наслаждений. Нежное тело Мэри было исполнено самых удивительных тайн, и каждое утро в наместнике, коснувшемся тех тайн, с новой силой начинала бурлить жизнь, он снова брался за лук. Правда, было одно огорчение. Мэри не любила свеч. Он хотел любоваться ею обнаженной, а она не позволяла этого. Мэри боялась даже лунного неясного света.

– Мэри, мне не терпится рассмотреть тебя всю, до кончиков пальцев, – просил наместник, стоя на коленях.

– Нет.

– За окном ярко светит луна, почему бы ей не заглянуть к нам.

– Нет, – стояла на своем Мэри.

И вдруг, схватив подушку, он бросил ее в оконный полог. В эту ночь Генри подстроил хитрость – полог с шуршанием упал. И в тот же миг в спальню из широко распахнутого окна волнами хлынул лунный свет.

– А-а-а! – закричала девушка.

Она кинулась было прочь, но наместник опрокинул ее и, схватив за волосы, поставил на колени. На юной спине зияла поджившая рана, явный след от стрелы.

– Лисья нечисть! – вырвалось у него. Затем он опомнился и, набросив одежду на Мэри, ласково произнес:

– О, Мэри! Прости! Мне нужно было хоть раз увидеть твое тело. Я обидел тебя, но я не мог иначе.

Девушка твердо вскинула голову.

– Вы уже увидели мой подлинный облик! Я едва избежала вашей стрелы тогда у горной реки. Теперь я снова была на волосок от смерти.

Наместник рассмеялся.

– Да как же можно убить такую красавицу! У меня не найдется на тебя стрелы. Единственное мое желание – быть всегда с тобой.

– Даже после того, как узнали мое истинное обличье? – недоверчиво спросила она.

– Да ты стала мне дороже прежнего, когда я узнал, что ты лиса. Именно сегодня, в лунном сиянии, я полюбил тебя всей душой, – прижимая Мэри к себе, ответил Генри.

– Это меня-то? – удивилась Мэри. – А ведь я затаила сильную обиду на вас. Чтобы отплатить врагу, я нарочно обернулась девушкой и познакомилась с вами, чтобы напустить порчу.

– Что ж, обида твоя понятна. А что ты называешь порчей? Если имеешь в виду то, что ты открыла мне на многое глаза, так это польза, а не порча.

Девушка вздохнула с облегчением.

– Лисьи чары позволяют мне без труда видеть и слышать все, что происходит во дворце и во всей округе. Я раскрывала тайны, мутила воду и с преданным видом докладывала только о дурном единственно для того, чтобы, в конце концов, погубить тебя. Если ты посвящен во все тайны и до твоих ушей доходит все злословие, это должно привести к неверным шагам, – так я думала. У меня на уме было только одно – влить яд сомнений в твою душу, толкнуть на путь ошибок, жестоких поступков и посеять раздор между тобой и твоими подданными. Не говоря уж о том, что каждую ночь я соблазняла тебя, тянула в пучину разврата, потому что задумала уничтожить вашу жизненную силу до последней капли. Неужели такое коварство не отвращает вас?

– Ну что ты! – воскликнул наместник. – Я именно поэтому думаю, что ты самое прекрасное создание в мире.

Мэри, которую он все еще жадно притягивал к себе, задыхаясь, прижалась к его груди и зашептала:

– Сейчас все мои замыслы представляются мне глупостью. Я получила, живя с тобой, блаженство и благодарна тебе. А у тебя, с наступлением дня, мужская сила не идет на убыль. Она-то и удерживает меня в мире людей. Это сокровище для меня, неискушенной. Вопреки моему первоначальному желанию, в округе нет человека, который бы ненавидел тебя или таил на тебя злобу. Единственное, что доставляет тебе удовольствие – это убийство, а именно убийство не знает слабостей и ошибок. Люди, смотря на это, как на божий гнев, трепещут от страха и преклоняются перед тобой, как перед духом зла.

Наместник, содрогнувшись от такого сравнения, кивнул в знак согласия. И совершенно особое чувство испытал во сне доктор Круз. Он ощутил, как будто что-то входит в него и завладевает его душой полностью.

– Дух зла, значит, – повторил наместник. – Это, пожалуй, именно то имя, которое я искал. И я должен соответствовать ему своими поступками, потому что в этом мире – я единственный человек, ставший духом зла. Но ты говоришь, что не любишь меня, – и будто грусть мелькнула в его глазах.

– Ну, что ты? – заспешила Мэри. – Ты мне теперь всего дороже. Мне кажется, что в мою душу проникла человеческая жалость. Единственный господин, которому я должна служить – это ты.

На следующее утро, едва поднявшись, Генри Круз вышел в сад и позвал слугу.

– Поди к дяде, скажи, что я жду его. В это время к нему подошел управитель, стараясь угадать настроение наместника, он исподтишка глянул ему в лицо, а потом заговорщицки зашептал:

– Господин наместник! Будьте осторожны! Дядя посягает на вашу жизнь.

Генри хладнокровно бросил ему в ответ:

– Уж не твое ли гадание сулит мне смерть? Тут появился дядя. Завидев его, племянник крикнул:

– А-а, дядюшка! Не сгожусь ли я на мишень для твоей стрелы? Подставлю-ка я спину!

Дядя, не отвечая, схватился за лук со стрелами. И вот стрелы выпущены – две по одной прямой – и летят к спине Генри Круза. Мигом развернувшись, он на лету поймал стрелы, но, оглянувшись, увидел, что дядя безмолвно уходит прочь.

– Послушай, дядя! Я еще раз попробую сделать то, что сделал в прошлый раз. Теперь мой черед стрелять в твою спину.

Дядя даже не замедлил шага. Спина его, похоже, издевалась над юным племянником.

– Думаю, это твой последний смех! – выкрикнул Генри.

И с этими словами он пустил три стрелы, которые слились воедино. Дядя ухватил две стрелы и, поняв, что есть еще третья, подпрыгнул на одной ноге и метнулся в сторону. Но и стрела, молнией настигая добычу, тоже метнулась за ним и вонзилась прямо в спину.

– Щенок! – простонал он, падая наземь.

– Зверь! – крикнул в ответ племянник и, подскочив, пнул его в спину. Он пинал и топтал его, пока седые волосы дяди не почернели от земли. Позвоночник хрустнул под ногами наместника, и кровь, хлынув изо рта убитого, обагрила землю.

– Здесь вырастут пурпурные астры, – устало произнес Генри и ушел.

Вернувшись в свои покои, он увидел, что там все переменилось. Комната убрана яркой узорчатой тканью, накрыт стол с вином и закуской. И сама Мэри принарядилась. Генри сел за стол и молча принялся за еду. Он пил, не хмелея, и почти не слушал Мэри. Мыслями он был не с ней. Горящими от нетерпения глазами, вглядывался он вдаль.

– Ты не слушаешь меня. Не заболел ли? – с беспокойством спросила Мэри.

Но вместо ответа наместник, бросив чарку, резко встал и начал ходить по комнате.

– Вершина скалистой горы зовет меня. И я должен идти. Девушка, припав к его ногам, взмолилась:

– Господин, не делайте этого. Это – безумие.

– Молчи! – оборвал он ее. – И тело, и душа мои спокойны. Сердце подсказывает мне, что я должен пойти на вершину.

13
{"b":"3490","o":1}