ЛитМир - Электронная Библиотека

Как всегда во всех цирках, представление начинают клоуны, и эти двое потешали публику уже задолго до начала представления. Как только они выскочили на арену, по цирку прокатился смех и зазвучали аплодисменты. Проделав свои шутки и потузив друг друга мешками с сеном, клоуны с белыми лицами, вымазанные черной и малиновой краской убежали с арены в коридор.

Черепашки-ниндзя слышали, как после утомительных сальто-мортале артисты дышали глубоко и часто. Их вызывали еще раз и просили что-то сделать. Потом еще раз и еще, и только когда музыка заиграла и публика утихла, клоуны вернулись за кулисы с повисшими от усталости руками.

– А если нас тут заметят? – прошептал друзьям-черепашкам Рафаэль. – Ей Богу выведут и опозорят!

– Но они же опозорят монашек, где же это видано, чтобы монашки, спрятавшись за кулисы, глазели на цирковое представление? – резонно заметил Микеланджело.

– А вы знаете что, ребята? Видите, там почти вся скамейка свободна? Когда свет погаснет, мы шмыгнем туда и усядемся. Хорошо? – предложил Донателло.

– Хорошо, – согласились Микеланджело и Рафаэль.

Цирк засверкал всеми огнями радуги. Тысячи людей занимали свои места. Гремела музыка, всюду продавались мороженое, воздушная кукуруза, сахарная вата. Толпы мальчишек и девчонок носились взад и вперед, возбужденные предстоящим увлекательным зрелищем.

– Дамы и господа! Мальчики и девочки всех возрастов! Добро пожаловать в наш цирк! Добро пожаловать на лучшее представление на земле, – что было сил кричал с арены шталмейстер, высокий человек в черном цилиндре. – Чего сегодня вы только не увидите?! Дрессированные тигры, воздушные гимнасты, самые смешные в мире клоуны!

В это время Бартоломью Крылан и Эйприл О'Нил, великолепная пара, пробирались меж кресел на свои места.

Эйприл была прелестна. Она провела ладонью по складкам ярко-розового платья – такого великолепного платья она никогда еще не надевала – и любовно взяла Бартоломью под руку. Может быть, этого и не следовало делать, но ей так хотелось. Эйприл сама себе нравилась. Волосы у нее были высоко зачесаны и убраны жемчужинками. Открытая нежно-розовая шея и плечи выступали из пены кружев, приколотых жемчужной булавкой. Сияющее личико было так нежно, что, наверное, каждому мужчине было трудно удержаться, чтобы не поцеловать его. Удивительно синие живые глаза блестели в обрамлении пушистых ресниц. На одной щеке чернела черная родинка, темно-красный ротик был чуть-чуть приоткрыт. Крупные белые зубки были безукоризненны.

Эйприл уселась на свое место, аккуратно расправила складки платья на коленях и сидела, оглядываясь вокруг.

– Эй, Барт, что это за куколка с тобой? В каком магазине игрушек ты ее купил? – прокричал кто-то нахальный сверху.

Бартоломью Крылан, также нарядно одетый, громко произнес:

– Со мной доктор О'Нил, моя сотрудница, она специалист психологии.

– Хорош доктор, только от какой болезни она будет тебя лечить, Барт? Уж, не от сердечной ли? Что-то в последнее время ты высох, как влюбленный мартовский кот! – послышалось в ответ с верхних рядов, и там дружно захохотали.

Бартоломью поднялся. Его очень разозлили последние слова.

– Вот наглецы!

– Не обращай внимания, Барт, не отвечай им, и они успокоятся, – ласково произнесла Эйприл.

Бартоломью удовлетворенно посмотрел на девушку. Она ответила ему тем же. Они спокойно сидели друг возле друга.

Как только погас свет, а на арене начали выступать цирковые артисты на качающихся трапециях, черепашки-ниндзя шмыгнули из-за кулис и по узкому проходу пробрались на скамейки.

Когда свет загорелся, никто и не заметил появления среди тысячной толпы еще троих зрителей, пусть даже и в монашеской одежде.

Дело в том, что жуткое напряжение чувствовалось среди зрителей, жадно следивших за каждым движением артистов, которые выделывали невероятные пируэты на турниках.

Шталмейстер вышел и объявил очередной номер.

– Ну, сейчас посмеемся, – сказал Рафаэль.

И действительно, на арену выкатился колесом клоун – настоящий мастер своего дела. Это был не простой и дешевый клоун, валяющийся по песку, получающий пощечины, ничего не евший со вчерашнего дня. Это был клоун-знаменитость, первый соло-клоун и имитатор. Клоун очень смешно и фальшиво начал петь старые куплеты.

Черепашки-ниндзя от души хохотали, правда, хохотали только Микеланджело и Донателло. Рафаэль же сидел невозмутимо, словно одеревеневший.

– Чего ты? – спросил его Микеланджело? – Ведь мы же пришли в цирк, веселись.

Рафаэль приставил указательный палец к губам и указал куда-то за несколько рядов вперед. Микеланджело посмотрел туда и тоже онемел. Донателло все еще хохотал. Микеланджело толкнул его локтем под бок.

– Смотри! Это же Эйприл.

Когда зажегся свет, черепашки-ниндзя внимательно посмотрели на великолепную даму и приятной наружности мужчину. Вне всякого сомнения, это была Эйприл.

– Ты родинку видишь у нее на щеке? – спросил Донателло Рафаэля.

– Вижу, – пробормотал тот. – Это точно наша Эйприл.

Когда начался следующий номер, свет снова погас. Номер окончился, зазвучали аплодисменты. Никто из тысячи зрителей не обратил внимания, что три монашки исчезли.

А черепашки-ниндзя тем временем, с трудом различая стулья первого ряда, ощупывая руками бархат на барьерах и на канатах, отделяющие проходы, полировку на стенках лож и гладкие столбы с прибитыми к ним щитами, изображающие лошадиные морды, клоунские маски и какие-то вензеля, пробирались назад за кулисы.

Амфитеатр и галерея тонули в темноте. Вверху, под куполом, подтянутые на блоках, холодно поблескивали никелем гимнастические снаряды: лестницы, кольца, турники и трапеции.

Черепашки-ниндзя пробрались на то самое место, где они сидели до этого, и продолжали смотреть представление. Хохотать им приходилось тихонько.

Бартоломью и Эйприл любовались выступлением тяжелоатлетов. Потом зрителям показали великолепных тигров, львов и черных, блестящих пантер. И вот, наконец, шталмейстер объявил:

– Дамы и господа, перед вами на высоте в семьдесят футов – фантастическое мастерство воздушных акробатов, непревзойденных артистов цирка Хьюгомэрилина.

Замелькали лучи прожектора и высоко под куполом Эйприл и Бартоломью увидели нескольких человек, которые готовились к совершению фантастических прыжков.

Один из гимнастов-акробатов похлопал руками, подняв целое облако тальковой пыли, которой пересыпают руки для того, чтобы они не скользили, вцепился в перекладину на канатах и спрыгнул с помоста.

Он летел вниз и вдруг канат натянулся и он взметнулся вверх, отцепился от перекладины и тут с другой стороны к нему на такой же перекладине устремились еще двое гимнастов, один из которых ногами держался за перекладину, а свободными руками держал за ноги другого акробата тот свободными руками успел ухватить падающего вниз первого акробата.

– Ой, как страшно, – сказала Эйприл и невольно прижалась к Бартоломью.

– Чего же тут страшного? – сказал Бартоломью. – Ведь они работают со страховкой.

Тем временем акробаты повторили свой трюк, а затем начали повторять прыжки, все время усложняя их. Каждый прыжок приводил публику в восторг. Люди вскакивали с мест, ахали от изумления, им казалось, что какой-нибудь акробат вот-вот сорвется вниз и неминуемо разобьется. Конечно, зрелище было великолепным, особенно понравился всем прыжок молодого парня, который отцеплялся от своего напарника в высшей точке подъема, свободно парил несколько секунд в воздухе, поворачивался лицом в другую сторону и в этот момент к нему приближалась гимнастка на перекладине, которая хватала его за руки, как бы спасала от падения, от гибели. И вдруг Эйприл услышала голос Бартоломью:

– Послушайте, Эйприл, я вас приглашаю на выходные побродить по настоящему дикому лесу.

– Вот как! – Эйприл лихорадочно соображала, что же ей ответить. – Я не смогу принять ваше предложение, Барт.

– Почему? – спросил, нахмурившись Бартоломью.

28
{"b":"3492","o":1}