ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Судья спросил, настаивают ли они на том, что не виновны. Черепашки и Мария утвердительно кивнули. Тогда судья сказал печально:

– Улики против вас важные, обвинение представляется основательным. Если вы не сознаётесь, вам придётся претерпеть пытку.

– Не трогайте Марию, не трогайте девушку! – вскричал Донателло.

– Молчи, – прошептала ему Мария, – вы не сможете вынести тех мук, которые может претерпеть женщина! – и, увидев, что друзья побледнели, боясь за неё, добавила. – У меня есть сила и ненависть.

– Не трогайте девушку, – сказал Леонардо.

– Возьмите меня вместо них! – крикнула Мария.

Судья, не обращая внимания на их спор, спросил у палача, принёс ли он все орудия пытки, чтобы узнать истину.

– Всё готово, – ответил палач. Судьи посоветовались и решили, что для раскрытия правды, надо начать с Марии.

– Ибо, – сказал один из них, – благородные герои, которых корчат из себя эти черепахи, не смогут смотреть на страдания девушки и сознаются в преступлении ради её избавления.

– Посади девушку, – сказал судья палачу, – и вложи руки и ноги её в тиски.

Палач повиновался.

– Не надо, не надо, – взмолился Рафаэль. – Возьмите меня вместо неё. Раздробите мне кости рук и ног, но отпустите девушку!

– Успокойся, – снова произнесла Мария. – Меня не покинули сила и ненависть.

Черепашки побледнели и смолкли, дрожа от возмущения. Тиски состояли из маленьких деревянных палочек, которые вкладывались между пальцев, и были так хитроумно соединены верёвочками, что палач мог по требованию судей сдавить разом все пальцы, сорвать мясо с косточек и раздробить их или же причинить жертве лишь слабую боль. Он вложил руки и ноги Марии в тиски.

– Дави! – сказал судья.

Он сдавил очень сильно. Тогда, обратившись к Марии, судья сказал:

– Признаешься ли ты, что прочитала заклинание?

– Нет, – застонала она.

– Дави сильней! – приказал судья. Черепашки, желая прийти девушке на помощь, старались разорвать верёвки, освободить свои руки и ноги. – Не надо, не давите, господа судьи, – просил Микеланджело. – Это косточки женщины, нежные и хрупкие. Птица может сломать их своим клювом. Не давите! Господин палач, я говорю не с вами, потому что вы ведь обязаны выполнять приказы судей. Но сжальтесь, не давите!

– Нет, я не читала, – проговорила Мария. Черепашки умолкли, но увидев, что палач всё сильней и сильней закручивает тиски, они снова не выдержали.

– Сжальтесь, сжальтесь, господа судьи! Вы раздавите ей пальцы. Она не сможет ходить! Помилуйте, господа судьи!

– Признаешься? – спросил судья у Марии.

– Нет! – вскричала она.

Кости её трещали, и кровь капала с ног на землю. На всё это смотрели черепашки, дрожа от муки и гнева. Говорили:

– Женские кости, господа судьи! Не ломайте их!

– Нет, – стонала Мария, и голос её был тих, словно голос призрака.

А черепашки дрожали и кричали:

– Что же это, господа судьи, ведь кровь льётся из рук и ног! Переломали кости молодой девушке!

– Признайтесь за неё, – обратился судья к черепашкам.

Те потупили глаза и молчали. Никто из них не мог признаться в том, чего они не совершали.

– Да, эта женщина одарена твёрдостью мужчины, – сказал судья. – Надо испытать этих господ. Они как братья, насколько я знаю, и каждому будет невыносимо смотреть на мучения одного из них.

Мария ничего не слышала, ибо от невероятной боли потеряла сознание. При помощи уксуса её привели в себя.

– Этого! – палач ткнул пальцем в Леонардо. По приказанию судьи к рукам Лео привязали верёвки, перекинутые через блок, ввинченный в потолок. Палач начал вздёргивать, встряхивать, подбрасывать вверх и кидать вниз обвиняемого. Девять раз проделал он это между тем, как к обеим ногам Леонардо было привязано по гире в двадцать пять фунтов каждая. При девятой встряске ниндзя понял, что скоро ему не хватит силы мышц и кости начнут выходить из суставов.

– Сознайся, – сказал судья.

– Нет, – ответил Леонардо.

Палач ещё раз поднял и сбросил Лео. Кости ног стали вытягиваться из суставов, но он не закричал.

– Отпустите его, отпустите! Возьмите нас вместо него! – кричали черепашки.

– Вы смеётесь над судьями? – спросил один из старшин.

– До смеха ли нам, – отвечали черепашки, – это вам показалось, честное слово.

Затем они увидели, как палач, по приказу судьи, раздул в жаровне уголь, а его подручный принёс две свечи.

– Уберите уголья, господа судьи, пожалейте нашего друга, уберите уголья! – молили черепашки.

– Нет! – отчаянно крикнул Леонардо, увидев, что начинает ослабевать.

Леонардо в отчаянии посмотрел на талисман, который подарила ему девушка.

– Вот видишь, – повернулся он в её сторону, – и твой подарок не помогает.

И тут он успел заметить искру непонимания в глазах девушки. «Стоп! – подумал он, – а Мария ли это?»– И снова вгляделся в её глаза. В самой глубине их он увидел что-то прозрачное и холодное, как лёд. Что-то знакомое навеял ему этот взгляд. «Ведьма», – обожгла его страшная догадка.

– Ведьма! – во весь голос закричал он, обращаясь к своим друзьям, – это всё жуткий театр. Над нами смеются, над нами издеваются!

Мария закрыла лицо руками. И вдруг страшно закричала, одёрнув их от лица. Это было страшное зрелище. Черепашки увидели лицо Марии, но оно было другим, таким, будто девушка месяц пролежала в гробу и успела изрядно разложиться. Её голова самопроизвольно моталась на шее, пальцы рук с длинными ногтями вздрагивали и судорожно сжимались. Кожа была мертвенно-синей.

– Ты прав, мой дорогой, ты прав! – дико визжала мёртвая тварь.

И тут черепашки увидели, что это совсем не Мария, а старуха-ведьма.

ГЛАВА 10. ТРАГИЧЕСКАЯ ОПЛОШНОСТЬ

Микеланджело с большим трудом встал на колени и, превозмогая отвращение, нанёс отчаянный удар в живот ведьмы. Старуха отлетела к подиуму и ударилась о стол. Толчок был такой сильный, что стол опрокинулся, подмяв под себя судью и его помощников. Палач отпустил верёвку и бросился на помощь своим начальникам.

Измученный Леонардо грохнулся на пол возле пылающей жаровни. Вихрь поднялся посреди камеры пыток. Попадали на землю дьявольские приспособления. Двери сорвались с петель и несметная толпа мертвецов влетела в комнату.

Страшный шум от стука костей, царапанья ногтей наполнил помещение. Вокруг все летало, носилось, толкало и ударяло черепашек. Видно проклятая ведьма наделала несметное количество грехов, что все тёмные силы встали на её защиту.

Мертвецы метались вокруг связанных черепашек, избивая и царапая их.

Никто не обращал внимания на измученного Леонардо, который лежал поодаль. Спину его сильно жгло от горячих углей, и ниндзя решился на почти безумный поступок.

Леонардо подполз ещё ближе к пылающей жаровне и опустил внутрь её свои связанные руки. Стиснув зубы от невыносимой боли, он дождался того момента, когда начали гореть верёвки. И тогда герой из последних сил рванул их и освободился.

Развязав ноги, Леонардо выхватил из жаровни раскалённый до красна металлический прут и кинулся в самую гущу боя.

– Прочь, нечисть! – в исступлении кричал он, нанося страшные удары налево и направо.

Тяжёлый прут в его руках пылал в полумраке камеры, рисуя в воздухе дуги и окружности. Помещение наполнилось вонью палёного мяса. Мертвецы падали снопами под ударами бесстрашного героя.

Воткнув раскалённое железо в морду одной из тварей, одетой в помятые рыцарские доспехи, Леонардо выхватил у неё из рук обоюдоострый меч и рассёк путы, связывающие руки и ноги друзей.

Черепашки тут же вступили в бой, укрепив первоначальный успех Леонардо.

– Отступаем за стол! – вскричал Микеланджело.

Ниндзя заскочили за подиум, вышвырнув оттуда судью и палача. И пока Микеланджело, Донателло и Рафаэль сдерживали безумный напор, Леонардо открыл потайную дверь.

– Нет! – завизжала ведьма. – Нет! Не трогайте книгу!

Но было уже поздно. Леонардо вошёл в комнату, потолок и стены которой были покрыты отполированным до зеркального блеска черным мрамором. Посередине её стоял мраморный стол того же цвета, а на нём лежала пресловутая книга, которая, как он знал до этого, называется «Призыв мёртвых».

26
{"b":"3498","o":1}