Содержание  
A
A
1
2
3
...
31
32
33
...
50

Однажды Петя пришел домой радостно-возбужденный, счастливый. Громогласно объявил Ивану Тимофеевичу и всем своим братьям:

– Сегодня меня приняли в детскую команду при обществе физического воспитания.

– Ишь ты, – искренне обрадовался Иван. – А на какое место тебя определили?

– Конечно, на левый край.

– Это почему же «конечно»?

– Ты на левом когда-то был. И я на левом.

– Эстафета, значит, – подвел итог глава семьи. И добавил торжественно: – Ну вот еще одним футболистом пополнилась семья Артемьевых. Что ж, это хорошо!

Через несколько дней Ивана Тимофеевича призвали в армию, и вскоре он в форме брата милосердия уже был на одном из участков русско-германского фронта. Московский мастеровой, человек с Красной Пресни, он вскоре привлек к себе внимание подпольной большевистской организации, вместе с ней готовил в полку бунт, был арестован и ждал военно-полевого суда, когда пришла радостная, захватывающая дух весть: в Петрограде большевики под руководством Ленина свергли Временное правительство.

Товарищи по оружию освободили арестованных. Устроили митинг. И Иван Артемьев поднялся на трибуну:

– Мой дед, простой рязанский крестьянин, всю свою жизнь мечтал дать детям и внукам хорошую жизнь, да так этого и не дождался. Но мы увидим. И наши дети увидят! Потому что сам Ленин будет теперь заботиться о нас.

«Спасибо вам, ребята!»

Быстро, как в сказке, летели революционные огневые годы. Жизнь была интересной, радостной и трудной. Москва, в которую вернулся живым и невредимым демобилизованный солдат Иван Артемьев, казалась какой-то непонятной, почти незнакомой. С вокзала до дому пришлось добираться пешком: не ходили трамваи. По утрам у магазинов и булочных выстраивались длинные очереди. Деньги падали в цене – человек, имевший в кармане несколько миллионов, был, по существу, нищим. Не хватало сырья для заводов и фабрик. Молчала знаменитая Прохоровка, без которой не мыслила себя Красная Пресня. Во всем городе невозможно было достать товара, чтобы пошить хотя бы пару сапог, пару мужских ботинок.

Враги нашептывали: никогда большевикам не подняться. Но новая Москва уже давала им свой ответ. Народ кровью и потом, боем и трудом отстаивал Советскую власть.

В те незабываемые дни семья Артемьевых без колебаний определила свой жизненный путь. В один из дней осени 1918 года пришел в дом радостный Петька:

– У нас на Пресне Ленинский комсомол организовали. Я записался, – объявил он во всеуслышание.

– Молодец, – похвалил его отец.

– Завидую, Петька, – вмешался Иван.

– Чего завидовать, иди и тоже запишись.

– Староват я для комсомола. А то бы записался непременно.

Но через несколько дней и он похвастался отцу и братьям: стал инструктором Всевобуча – первым инструктором на Красной Пресне. Физическая закалка, полученная на футбольных и хоккейных полях, искусство лыжника – все пригодилось для обучения молодых воинов, для пропаганды спорта среди населения.

Все больше и больше рос авторитет Артемьевых на Красной Пресне. К осени девятнадцатого года Петька, бывший до этого «комиссаром» (так его называли товарищи) по учету, распределению и трудоустройству безработных, стал сначала инструктором, а затем заведующим военно-спортивным отделом Краснопресненского райкома комсомола. Когда он принес домой свое новенькое удостоверение, напечатанное на огромном куске бумаги и заверенное тремя печатями, отец, не очень-то баловавший детей лаской, обнял его:

– Так, гляди, я еще доживу до той поры, когда вы у меня, дети сапожника, дипломатами станете, в чужие страны представлять нашу Родину поедете…

Не удалось ему многое еще увидеть из чудесного будущего, которое ждало его детей. Судьба распорядилась по-своему: случилось большое несчастье. Однажды с шестилетней дочкой Тимофей Артемьевич поехал в деревню, на родину, – старикам подсобить, вещички на продукты обменять да заодно милым с детства местам поклониться.

Добрался до родной деревни вечером, а с утра пошел по соседям, по знакомым – таков уж на селе у них обычай, не отступать же от него. У одних задержался, разговорились. Вдруг слышит шум, рыданья баб, крики:

– Артемьевы горят…

Неизвестно по какой причине вспыхнул отчий дом. Тимофей Артемьевич подбежал к избе, когда обгоревшие балки вот-вот готовы были рухнуть. Кто-то попытался его схватить, но он, не раздумывая ни одного мгновения, бросился в объятое пламенем, окутанное дымом помещение – ведь там спала любимая дочурка. Хотел, надеялся спасти ее, а так получилось – погиб и сам. Так семья Артемьевых лишилась своего кормильца. Забота о тех, кто остался – было их четырнадцать ртов, – легла на плечи Ивана Тимофеевича.

Но ничто не могло уже отлучить эту семью от футбола. Он был частью их жизни. Он был теперь в каждом из Артемьевых.

Если бы кто-нибудь захотел написать статью о великой живучести спорта, ему следовало бы обратиться за примерами в далекие двадцатые годы. Да, жизнь была сложна. Да, не двигались, замерли без энергии трамваи, но команды продолжали встречаться друг с другом, иногда пересекая ради этих встреч всю Москву «от угла до угла».

– Девяносто минут игры и шесть часов ходьбы, – охарактеризовал мне то далекое время один из ветеранов.

Вдоволь исколесили Москву вдоль и поперек и краснопресненские футболисты. Они всегда шли в гости: своего поля не было.

Однажды братья Артемьевы, вернувшись после очередного матча, сидели у себя дома, и сама собой возникла беседа, которая уже не раз начиналась между футболистами во время их продолжительных путешествий.

– Слышь, Петь, надо бы нам в конце концов свою площадку соорудить. Знаешь, как бы это оживило физкультурную жизнь на Пресне.

– Знаю. Да как это сделать? Видишь – того не хватает, этого не хватает. Может быть, не поднять сейчас нам…

– Ты вот что, комсомольский вожак, давай перед трудностями не пасуй. Если ждать идеальных условий, мы еще через десять лет ничего иметь не будем. Жди меня завтра у себя в райкоме в гости.

И в самом деле – пожаловал Иван прямо к секретарю. А через некоторое время вызвали в кабинет и Петра.

– Знакомить, надеюсь, не нужно? – пошутил руководитель комсомолии Пресни. – Дело вы прекрасное, товарищи, задумали. Но вот давайте подумаем, как его осуществить лучше.

– Да чего там думать, – горячится Иван. – Вы помогите нам получить в полное распоряжение спортплощадку у заставы, а остальное мы сами сделаем.

– Ой ли?

– Чего там «ой ли». Можете помочь – давайте. Не оправдаем доверия, тогда и спрашивайте.

– Верно, товарищ секретарь, – поддержал брата Петр. – Мы комсомол подключим, пресненских футболистов призовем – вон их у нас сколько, – глядишь, и получится.

– Надо, чтобы получилось, – вновь вступает в разговор Иван Тимофеевич. – У лиговых команд – в Сокольниках, в Замоскворечье, у Петровского парка – свои добротные сооружения. А мы – славная рабочая Пресня – вроде бы как «дикие» в футбольном мире. Стыдно.

– Что ж, уговорили. Хорошее дело затеваете. Спасибо вам, ребята.

Да, так всегда – чтобы сделать первый, самый трудный, шаг вперед, к далекой и пока еще кажущейся недостижимой цели, нужно чье-то горячее сердце, непоколебимая уверенность, чья-то сильная воля. Все эти замечательные качества как раз и проявили в начале двадцатых годов два пресненских рабочих.

Вскоре братья получили бумагу, в которой говорилось: «Совет депутатов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Красной Пресни отдает участок бывшей площадки общества физического воспитания в полное распоряжение комсомола и несоюзной молодежи для восстановления и организации спорта. Вся ответственность и полнота власти на площадке возлагается на И. Т. и П. Т. Артемьевых».

Слух об этом приобретении распространился мгновенно. Ликовали старые друзья, уже успевшие завоевать себе большую футбольную славу. Ликовали молодые, мечтавшие увидеть настоящие игры, а может быть, и попытать в них счастья.

Но вот на квартире Артемьевых (которая, к слову сказать, всегда была открыта для каждого и представляла в те годы своеобразный спортивный штаб) состоялся совет. Обсуждали один вопрос: как быть дальше?

32
{"b":"350","o":1}