ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

… – 1923 год. Петроград. На перроне Финляндского вокзала толпа: провожают в дальний путь, за границу, сборную Советской России по футболу. Предстоящее путешествие волнует и отъезжающих, и тех, кто остается: ведь ничего подобного еще не было в истории молодого советского спорта.

Вместе с командой, – вспоминал Михаил Павлович, – отправлялся и я. Провожать меня пришла почти вся семья и, конечно, мой учитель и наставник в футболе – брат Василий, которого одиннадцатью годами раньше, в 1912-м, я провожал в столицу Швеции на Олимпийские игры, куда он ехал как капитан сборной России. Теперь мы поменялись ролями.

– Хлебнули мы позора в этом Стокгольме, – говорил на прощанье Василий. – Не дай бог вам такое испытать.

О позоре, выпавшем на долю русской команды летом 1912 года, знала вся Европа.

Во всяком случае, помню хорошо, как на пограничной станции финский офицер, просматривая наши документы, спросил с презрительной улыбкой:

– Неужели у вас есть свои футболисты?

– А почему бы им не быть? – спросил кто-то из наших.

– Да вы и при царе-батюшке играть-то не умели. А уж теперь… – и он махнул рукой, не найдя слов, чтобы достаточно выразительно пояснить, что он думает о нынешней русской команде.

Можно было не вспоминать этого служаку, если бы он был одинок. Увы, так считали многие. И этому, право, не стоит удивляться. Шел всего лишь шестой год Советской власти. Страна была окружена кольцом врагов. Повсюду были страшные следы войны, разрухи, голода. Буржуазные газеты предсказывали крах со дня на день. И вдруг Советы посылают в страны высокоразвитого спорта свою футбольную команду. Запад воспринял это как дерзость. Как нечто совершенно неслыханное.

В шведской столице наряду с проявлением дружбы и симпатии, которые выражал нам трудовой народ, увидели мы истинное лицо хваленой буржуазной демократии. В витринах роскошных магазинов появились портреты, на которых мы были изображены… людоедами. Над портретами пестрели надписи: «Не пускайте их в цивилизованный мир», «Бойкотируйте встречи с большевиками». Многие газеты надрывались, требуя во что бы то ни стало отменить матч со сборной России.

– Не стоит обращать внимания на всю эту свистопляску, – сказал нам один из сотрудников посольства. – Вы должны отлично понимать, что встретите здесь немало врагов. Вы ведь не просто спортсмены. Вы солдаты, приехавшие сюда воевать за Советскую власть. За ее признание. За ее честь, за ее авторитет!

Эти слова врезались в память на всю жизнь. Каждый раз, выходя на международные встречи, я вспоминал их.

Ну, а что касается игры, то она все-таки состоялась. И не где-нибудь, а на Королевском стадионе. На том самом, где так неудачно дебютировали наши старшие товарищи в двенадцатом году.

Видно, желая нас сразу «поставить на место», проучить как следует, отцы города приказали выставить против русских сборную Стокгольма, составленную из лучших игроков. Для того чтобы устрашить нас, газеты печатали материалы, в которых нам предсказывали полный разгром.

И вот настал день состязания. Выбегаем из раздевалки навстречу солнцу, ослепительно голубому небу и яркой зелени поля. Трибуны гудят: пятнадцать тысяч зрителей собрались на стадион. Для того времени это была внушительная цифра.

Мы начали состязание с огромным желанием выиграть, но уже на пятой минуте, после прорыва шведов, мяч влетает в наши ворота. Потом еще и еще: 3:О! В ложах, где сидели буржуа, – откровенная радость. Оттуда доносился издевательский смех. Он просто бесил нас.

Призрак разгрома, похожий на олимпийский, уже витал над нами. Угрюмо, точно после нерадостной, тяжелой работы, возвращались мы к центру. И вдруг один из наших, уже не помню кто, крикнул:

– Да что же мы делаем, братцы?

Это простое, чисто русское «братцы» сразу отрезвило нас. Каждый вдруг подумал: а ведь верно, дальше отступать нельзя. Нужно было добиться перелома в игре.

Наш капитан, неутомимый Павел Батырев, – полузащитник, лучше которого мне лично не доводилось за свою жизнь видеть, – выручил нас в эту труднейшую минуту. Когда мы получили право на штрафной удар, он сильно и точно послал мяч в угол шведских ворот. Гол! Но, увы, соперники до перерыва забили нам четвертый мяч.

Перерыв. Вошли в раздевалку усталые, и в ней сразу воцарилась угнетающая тишина. Тренера тогда у сборной никакого не было, указать на ошибки некому. Мы бросали недоуменные взгляды друг на друга, на московских товарищей, удивляясь, почему играем хуже, чем у себя дома.

Принесли к нам в раздевалку чай с лимоном. Теперь это делается на каждом матче чемпионата страны, а тогда нам показалось это удивительной роскошью. Пить хотелось ужасно. Но я ждал, пока кто-нибудь первым возьмет стакан. Да так и не дождался.

Быстро пролетело время отдыха. Уже у самого выхода обнял меня наш защитник, мой друг и земляк Гостев, и шепнул:

– Миша, попробуй-ка издалека по воротам стрельнуть. Может быть, не выдержит твоих ударов шведский вратарь, а?

Я согласно кивнул. А вскоре опять пошла игра, и вот уже москвич, настоящий виртуоз футбола Павел Канунников, выйдя на удобную позицию, получил мяч и прекрасным ударом забил второй гол. 2:4. Стало чуть полегче.

Прошло еще несколько минут. В какой-то момент, начиная атаку, я вдруг оказался свободным: в непосредственной близости не было ни одного соперника. А до ворот – метров тридцать. Нередко уже за свою жизнь поражал я цели с таких расстояний. Но то было у себя дома, на Родине, а тут – чужой город, чужая страна. И все-таки дай, думаю, попробую. Рванулся, набирая скорость, и ударил. Мяч ворвался в самый верхний угол ворот. Шведский вратарь даже не шелохнулся.

Прошло еще минут десять, снова мне подвернулся счастливый случай, и я опять пробил по воротам изо всех сил метров с сорока. На этот раз шведский вратарь достал мяч в броске, но удержать его не смог, и коричневый шар тихо покатился в пустые ворота. Тут подоспел П. Исаков и добил мяч.

Итак, счет стал 4:4! Удача, как всегда, вдохновила, а вдохновение придало новые силы. Вот уже Павел Канунников, обойдя трех защитников, забивает пятый гол. Через минуту очень выгодный момент упускает П. Исаков. И снова – атаки, атаки, атаки.

Однако к концу мы устали. Сказалось огромное напряжение второго тайма. К тому же ушел, получив травму, Канунников. Одним словом, удержать с таким трудом завоеванное преимущество нам не удалось. Центр нападения шведов – игрок очень сильный, агрессивный – за минуту до финального свистка провел ответный гол. Матч кончился со счетом 5:5.

С каким высокомерием, с каким плохо скрываемым пренебрежением к нам выходили на поле перед матчем игроки сборной Стокгольма. А сейчас, вырвав ничью, они радовались как дети.

Вечером пришли первые газеты. Тон их выступлений был уже совершенно иным. «Русские – игроки мирового класса», – писала одна из них.

В двенадцать мы уезжали в Гётеборг. Несмотря на столь поздний час, нас пришли провожать тысячи людей.

Проводы выдались очень торжественные, нам было адресовано много теплых слов.

Возбужденные, растроганные вошли мы в вагон и… настроение сразу упало. Выяснилось, что спать негде: места только сидячие. А нам на следующий день играть. Вдруг кто-то сказал:

– Ребята, вспомним, как в гражданскую ездили. Вали на пол.

Мы воспользовались этим дельным советом, положили под головы чемоданы вместо подушек и… проснулись уже в Гётеборге.

Город нас удивил: всюду виднелись толпы нарядных людей, на площадях играли оркестры, во весь голос выкрикивали что-то газетчики. Оказалось, что в Гётеборге проходит Всемирная художественная выставка.

– Вас будет смотреть весь мир, – сказал нам сотрудник посольства. – Постарайтесь не ударить в грязь лицом.

Увы, поначалу казалось, что эту просьбу не удастся выполнить: мы проиграли первый тайм 0:3 не таким счетом ушли на перерыв.

– Друзья, что с вами происходит? – не вошел, а, скорее, ворвался в раздевалку посол СССР в Швеции товарищ Осинский. – На трибунах дипломаты девяти стран. Богатье со всего света. Что подумают они о России? Во втором тайме вы должны проявить всю свою революционную боевитость и добиться победы.

9
{"b":"350","o":1}