ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сам себе финансист: Как тратить с умом и копить правильно
Могло быть и хуже…
Все даты по истории России. Экспресс-справочник для подготовки к ЕГЭ
Челтенхэм
Шаг через бездну
Алая печать. Академия Сиятельных
Сам себе плацебо: как использовать силу подсознания для здоровья и процветания
Любовь без страховки
Те, кто уходит, и те, кто остается

И все же, если старик искал документы, значит, он думал, что взял их с собой. Но никаких документов нет. Даже если бы в тот момент, когда он запустил руку в карман, для того чтобы найти удостоверение сотрудника института, его никто не отвлек, он вряд ли бы что-то достал из кармана. Потому что моя внутренняя интуиция подсказывала мне, что все это липа. Никаких документов не было и в помине. Я подошла к стоящему рядом с кроватью комоду и принялась там искать хоть какие-нибудь документы, принадлежащие бездыханному старику. Я и сама не знаю, зачем я их искала. Из-за нервного срыва и рыданий, которые просто не могли не вырываться из моей груди, моя голова напрочь отказывалась адекватно воспринимать реальность, и мне хотелось знать точно, кого я лишила жизни: сумасшедшего старика, не имеющего отношения к институту и не порочащего его репутацию, или похотливого завкафедрой, заманивающего молодых девиц к себе на квартиру и, пользуясь их глупостью, наивностью и желанием во что бы то ни стало прославиться, удовлетворяющего подобным образом свою старческую похоть.

Никаких документов в серванте не было. Вытерев слезы, я нервно посмотрела на часы и, опомнившись, подумала о том, что пора уходить. В любой момент в коммунальную квартиру могут вернуться соседи. Случайно открыв крышку стоящей в серванте керамической салатницы, я тут же увидела лежащие в ней доллары и дрожащими руками принялась их пересчитывать. Ровно две тысячи долларов. От этой суммы у меня потемнело в глазах и пересохло во рту.

– Бог мой, я таких денег и в руках-то никогда не держала. Две тысячи долларов… Две тысячи! Я и подумать не могла, что такие деньги свалятся на меня прямо с неба. И вот они у меня в руках. Но какой ценой? Каким образом?

Смахнув пот со лба, я мгновенно сунула деньги к себе в карман и тут заметила на дне салатницы небольшой листок бумаги. Пытаясь побороть сильную дрожь в руках, я развернула бумажку и с трудом поверила своим глазам. Это была справка об освобождении из мест заключения на имя Мышкина Петра Степановича, который освободился совсем недавно, всего несколько месяцев назад. Еще раз бегло перечитав справку, я сунула ее обратно в салатницу и закрыла крышку. То, что лежавший на полу мужчина не был завкафедрой, не вызывало у меня больше сомнений. На полу лежал человек, освободившийся из мест заключения и развлекающий себя издевательствами над такими наивными дурочками, как я.

– А как же тот, кто подошел к деду по поводу племянницы? – я и сама не заметила, как задала этот вопрос вслух. – Кто это? Сообщник? Напарник, помогающий ему побыстрее заманить жертву в квартиру под предлогом попить чаю? Кто???

Сейчас я не могла ответить на эти вопросы. У меня просто не было на это времени. Закрыв дверцы серванта, я направилась к выходу, но тут же остановилась и с ужасом подумала о том, что эта комната полна моих отпечатков пальцев. Схватив первое попавшееся полотенце, я принялась протирать все, к чему прикасалась. Пустую рюмку из-под водки, а также бокал, из которого я пила ликер, я бросила в пакет, висящий на батарее, поставила бутылки, стоящие на столе, в сервант и подошла к зеркалу посмотреть на то, как я выгляжу. Я сняла резинку с волос и постаралась распущенными волосами прикрыть свое израненное лицо. Сняв платье служанки, я быстро переоделась в свои вещи и, кинув в пакет полотенце, которым я тщательно стерла отпечатки своих пальцев, вышла из комнаты.

Я шла на полусогнутых ногах, прислушивалась к каждому звуку и молила Бога только об одном: чтобы он позволил мне беспрепятственно выйти из этой злосчастной квартиры. Подойдя к входной двери, я попыталась ее открыть, но она была заперта. Она была заперта на ключ, который мне предстояло найти, а это было почти невозможно.

Повозившись с дверью, я поняла, что только теряю драгоценное время: в комнате убитого деда я нашла лишь один ключ – от входной двери. Никакого другого ключа я там не обнаружила. Значит, ключ где-то в коридоре, и я просто обязана его найти. Иначе мне просто отсюда не выйти.

Все остальные события казались мне дурным сном. Я искала ключ везде, где только могла: в коридоре, на кухне, в ванной и туалете, а также в той комнате, где лежал труп. Я уже не думала о том, что оставляю повсюду отпечатки своих пальцев. В тот момент меня не интересовала моя дальнейшая безопасность: мне было не до нее. Я думала только о том, как бы мне побыстрее выскочить из квартиры и забыть все, что со мной случилось, как страшный, кошмарный сон.

Я уже потеряла счет времени и, бегая по замкнутому кругу из комнаты в коридор, а из коридора в комнату, в какой-то момент поняла, что мне вряд ли удастся найти этот проклятый ключ и что я в мышеловке, из которой невозможно выбраться.

– Господи, да за что же мне все это? Мамочка, лучше бы я от тебя не уезжала. Мамочка… Как же ты была права! Как права…

Подойдя к окну, я посмотрела вниз и убедилась в том, что мне не выбраться из этой квартиры даже через окно – слишком высоко. За окном виделась Москва, и мне показалось, что она улыбается мне злорадной улыбкой. Она усмехается! Несомненно, она просто надо мной издевается. В квартире не было даже балкона. Открыв створки окна полностью, я высунулась на улицу и посмотрела на соседский балкон – до него было рукой подать. Возможно, на моем месте кто-то бы и смог сделать столь рискованный трюк, но только не я, потому что я с детства боялась высоты. Конечно, лучше укрыться на чужом и незнакомом балконе, чем сидеть и ждать приговора в компании покойника. Но страх высоты отогнал от меня эту мысль, тем более дверь соседнего балкона была плотно закрыта, и вряд ли бы мой отчаянный крик кто-нибудь услышал. Но я знала, что не должна кричать. Хотя бы потому, что даже если меня кто-то и услышит, то вызовет милицию и меня безоговорочно упрячут в тюрьму. Старик был прав. Кто я такая? Провинциалка, у которой нет ничего, кроме амбиций. Правда, теперь и от них не осталось даже следа. Приезжая, убившая человека. И неважно, что он только что вышел из мест заключения и заманивал в свою квартиру молоденьких девиц, чтобы поразвлечься. Он – человек, ему дана жизнь, и я не имела права лишать его жизни, хотя бы по той причине, что я ему ее не давала. А то, что он хотел забить меня до смерти, нужно еще доказать, да и все мои аргументы вряд ли кто-то захочет слушать. В глазах других я – убийца. Хладнокровная и расчетливая. Убийца, место которой за решеткой.

Неожиданно решение моей проблемы само пришло в мою голову. Как можно больше наклонившись вниз, я поняла, что будет проще закрыть глаза и шагнуть за окно. Там, внизу, гуляли мамы с колясками, а неподалеку, в песочнице, играли дети. Они о чем-то спорили, смеялись и строили из песка замки. Когда-то я тоже любила строить песочные замки и могла проводить за этим занятием массу времени. Это было по-своему здорово, и я верила в то, что замки настоящие, что ночью в них обязательно оживут невидимые днем люди. Когда другие дети ломали то, что я строила часами, я закрывала глаза. Я не могла на это смотреть. Мне было больно оттого, что созданный мною мир рушится. А по ночам я долго не могла уснуть: я представляла, как невидимые днем люди ищут свой замок и не находят. Они остаются без крова и очень сильно страдают. Невидимки сидят на краю песочницы, плачут и осуждают людей за то, что они жестоки к ним. Мысленно я просила их потерпеть и, с трудом дожидаясь утра, бежала в песочницу, для того чтобы вновь построить им дом. Как только дом был построен, в песочницу приходили дворовые мальчишки и все повторялось заново. Я вставала на защиту своего замка и рассказывала про невидимых людей, которые не спят уже не первую ночь, потому что не могут найти свой дом, где будет тепло и уютно, где можно обрести ночлег. Но мальчишки крутили пальцем у виска, выгоняли меня из песочницы и рушили мои замки. Мне до сих пор больно вспоминать свои детские страдания и слезы от безысходности. Мне грустно потому, что тогда я была ребенком. Честным, безгрешным, добрым, а самое главное, что я искренне верила в придуманную мною сказку.

12
{"b":"35118","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Большая книга японских узоров. 260 необычных схем для вязания спицами
Йога для спины: лучшие практики для здорового позвоночника
Арарат
Ленька Пантелеев
Quantum Mare
Последние парень и девушка на Земле
Тень сумеречных крыльев
НЕ НОЙ. Только тот, кто перестал сетовать на судьбу, может стать богатым
Я это совсем не продумала! Как перестать беспокоиться и начать наслаждаться взрослой жизнью