ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Князь в ответ:

— Я могу послать Сыну Неба три тысячи воинов и сообщить с ними о вас.

Отряд немедленно выступил к берегу Восточного моря и скоро прибыл в распоряжение императора, который радостно принял воинов князя и сразу же стал читать его послание:

«Циньский князь Шэнь Хуа-цзинь сообщает: северные варвары превосходящими силами заставили отступить войско Вашего Величества и заняли столицу — позор нам, всем подданным империи! Мое княжество далеко от столицы, я слишком поздно узнал о нападении. К тому же мне доставили невероятную весть о том, что императрица-мать бежала на юг. Как верный подданный императора, я не мог остаться безразличным к ужасным событиям, хотя и не успел прийти на помощь своевременно, в чем великий мой грех! Я оставил три тысячи воинов для охраны государыни, а три тысячи воинов послал Вам на помощь, только не знаю, правильно ли я поступил. Я слышал, что князь Ян Чан-цюй — самый талантливый, самый преданный слуга Вашего Величества — находится в изгнании. Я давно не бывал при дворе, не знаком с Яньским князем, но уверен, что только он может спасти отчизну. Простите, Ваше Величество, его прегрешения и срочно верните его из ссылки, дабы предотвратить нависшую над страной страшную угрозу!»

Прочитав, Сын Неба созвал приближенных.

— Циньский князь — талантливый правитель и способный военачальник, он любезный зять императрицы, поэтому мы возлагаем на него защиту нашей матери и нашей супруги!

Он приказал трем тысячам воинов князя возвращаться обратно и беречь пуще глаза высочайшее семейство.

Между тем, узнав, что Дун Чу и Ма Да вырвались из окружения и благополучно скрылись, хан пришел в неописуемую ярость.

— Стотысячное войско не смогло одолеть двух богатырей, — как же мы думаем осилить страну Мин?!

Он решил было послать отряд в погоню за смельчаками, но Лу Цзюнь отсоветовал.

— Большой человек не должен растрачиваться на мелочи! Лучше призвать из Шаньдуна Тобара и даоса Голубое Облако и соединенными силами попытаться схватить императора!

— Да ведь Шаньдун нельзя ослаблять — это наша опора!

— Столица пала, поэтому севернее Шаньдуна ни одного минского воина не сыскать, — засмеялся Лу Цзюнь. — Для обороны крепости хватит двух-трех богатырей да нескольких тысяч воинов.

Между тем император вместе с Дун Чу и Ма Да изучал особенности города Сучжоу, обходя его кругом. Бойницы в крепостной стене были узкими, ворота обветшали, оборону держать было бы трудно. Но к востоку от города возвышалась гора, на вершине которой притулилась небольшая крепость, напоминавшая гнездо ласточки, — ее и называли издавна Ласточкино гнездо. Крепость была прочной, но в ней не держали ни продовольствия, ни оружия, да и войска большого разместить в ней было нельзя из-за малых ее размеров. Император принялся обсуждать с военачальниками план обороны, как вдруг подул сильный северный ветер и раздался чей-то испуганный крик. Была глубокая ночь. Удивленный Су Юй-цин вышел на крепостную стену и всмотрелся во тьму: бесчисленные полчища сюнну скакали по равнинам. Он понял, что хан решил взять город с наскока и захватить Сына Неба в плен. Тотчас он приказал запереть ворота и бить тревогу. Враги окружили город со всех сторон и пошли на приступ. Военный министр сам возглавил оборону и, стоя на крепостной стене, отдавал приказы. Но как ни старались мины отбить варваров, те были сильнее, дрались отчаянно, ядра все чаще пробивали ветхие стены, и не было числа наседавшим сюнну.

Решили открыть восточные ворота и пробиться в Ласточкино гнездо. Так и сделали. А варвары уже ворвались в город и рыскали повсюду. Дун Чу и Ма Да удалось благополучно провести императора в горную крепость, запереть ворота и занять оборону. Но от сюнну не укрылись действия минов, и один из их отрядов окружил их прибежище.

А тем временем Ян ожидал ответа на свое послание. Однажды ночью, прогуливаясь с Хун в саду при ясной луне, он посмотрел на небо: черная дымка окутала созвездие Пурпурного Дворца, свет его померк. Это был зловещий знак! Какой-то человек принес в Юньнань весть о падении столицы — Ян обратил взор на север и застыл в молчании. Хун пыталась утешить его, отвлечь от скорбных мыслей, но Ян не слышал возлюбленную. Он отказался от еды и питья, все время находился на дворе и смотрел неотрывно на север. Хун не выдержала.

— Думая о стране, мы не должны забывать и о себе самих: если вы не будете есть и пить, то заболеете и не сможете помочь ни родине, ни своим родным!

Ян тяжело вздохнул.

— Столица в руках варваров, государь и родители неизвестно где. Могу ли я есть и пить? К тому же я до сих пор — государственный преступник и не имею права поступить, как надлежит в этих обстоятельствах. Нет, не приходилось бывать мне в положении худшем, чем это.

Вдруг в ворота постучали: прибыл гонец с посланием императора. Прочитав письмо и расспросив посыльного о последних событиях, князь произнес:

— Ян Чан-цюй в опале, но в грозные для отчизны времена он нужен для защиты трона!

Он позвал Хун:

— Я отправляюсь поднимать ополчение, а ты собирай слуг и готовься выступать на север!

Он поспешил в управу, где собственноручно написал обращение к жителям всех южных уездов. Вот что в нем говорилось:

«Ян Чан-цюй, князь Яньский, извещает всех жителей округи о нападении на нашу страну северных варваров. Столица пала под их натиском. Государь вынужден скрываться, великая беда пришла на нашу землю! Издавна наши сограждане славятся преданностью своему государю. Если жив дух верности в ваших сердцах — и в сердце правителя, и в сердце простолюдина, — наша страна не погибнет. В этот день и в этот час я зову вас прийти в ополчение и встать на защиту трона».

Ян написал обращение, не оторвав кисти от бумаги, приказал разослать его по всем уездам, вскочил на коня и вместе с Хун и слугами помчался на север.

Между тем вот уже семь дней император томился в Ласточкином гнезде, обложенном варварами. На восьмой день Су Юй-цин говорит ему:

— Мы не знаем, сколь велико войско хана, знаем только, что оно сильно выучкой и справиться с ним будет непросто. Самое правильное сейчас: сидеть в крепости и ждать подхода Яньского князя.

А хан каждодневно подходил к стенам крепости и осыпал минов руганью, но те не обращали на него никакого внимания. Тогда хан приказал возглавить приступ Лу Цзюню. Увидев среди наступающих предателя, Ма Да не выдержал и, вскочив в седло, открыл ворота и помчался на Лу Цзюня, намереваясь схватить его живым. Но тот усмехнулся, хлестнул коня — и был таков! Взбешенный Ма Да бросился в погоню. Но тут загрохотали барабаны, вышел со своим отрядом Тобар и попытался окружить минского богатыря. Су Юй-цин дал Ма Да знак немедленно возвращаться в крепость и с этого дня запретил всякие вылазки. Небольшие запасы продовольствия в крепости иссякли, воины голодали, кони объедали друг у друга хвосты. Когда однажды императору не принесли завтрак, он с удивлением узнал, что все его приближенные питаются лишь сосновыми иглами. Потребовав подать ему то же, что и всем, Сын Неба пожевал скудную пищу и, улыбнувшись, сказал:

— Некогда Чжун-цзы в Юйлине был вынужден кормиться гнилыми сливами и изрек, что одно дело — слышать, а другое — видеть. Это не пустые слова: сегодня мы попробовали сосновых игл и поняли, что иногда и ими можно обмануть голод!

Приближенные со слезами в глазах смотрели на своего императора, Дун Чу и Ма Да без стеснения рыдали. Сын Неба тоже опечалился, и вдруг ему докладывают:

— С юга появился конный отряд, он напал на варваров и громит их!

Император поднялся на крепостную стену и пристально посмотрел на юг: в самом деле, небольшой отряд всадников, возглавляемый двумя храбрецами, пробивается сквозь строй сюнну.

— Кто же эти смельчаки? — вопросил Сын Неба. Дун Чу и Ма Да пригляделись.

— Да это Яньский князь, он слева в черной шляпе и алом халате, а справа — в военном облачении и с двумя мечами в руках — наша славная Хун!

108
{"b":"3514","o":1}