ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Стараясь пересилить горечь разлуки, Ян взял Хун за руку и произнес:

— Все в жизни предопределено, и ничего не может изменить человек. Как была предопределена наша встреча, так предопределена и наша разлука. Как знать, может, мы будем еще наслаждаться знатностью и богатством, любовью и счастьем! Верь, разлука будет недолгой, и не тревожься обо мне.

Они сошли вниз, и на ступенях павильона Хун подозвала слугу:

— Будь верен господину Яну. Вернешься — награжу! Слуга поклонился и отошел. Хун наполнила бокал и повернулась к Яну.

— Когда мы расстанемся, даже закрытые облаками горы и те для меня опустеют, и я начну ждать от вас весточки. Ветреным утром и дождливым вечером, в дороге и на постоялом дворе помните, что я тоскую без вас!

Пригубив вино, Ян сел на осла, кликнул мальчика и слугу и вскоре скрылся из виду. Облокотившись на перила, Хун долго смотрела вслед любимому. В небе зажглись звезды, потемнели горы, туман пополз по полям и равнине. Ничего не стало видно, кроме облаков в вышине, ничего не стало слышно, кроме щебета птиц в ветвях… Хун то и дело вытирала мокрое лицо рукавом, даже не сознавая, что вытирает слезы. Вне себя от горя, села она наконец в экипаж и поехала домой.

Через десять дней Ян достиг столицы[114] и был поражен великолепием императорского дворца и шумной жизнью этого города, сердца страны. Он подыскал постоялый двор по средствам и несколько дней отдыхал с дороги. Потом, решив, что пора отослать весточку в Ханчжоу, вынул бумагу, написал письмо, отдал его слуге и, отсчитав пять лянов серебра, наказал тому быстро возвращаться к хозяйке.

— Слушаю, ваша милость, скоро я доставлю вам ответ госпожи, — сказал слуга и уехал в Ханчжоу.

А Хун, проводив Яна, вернулась в терем и сказалась больной. Ворота заперла, гостей принимать перестала, наряды забросила и смыла с лица румяна и белила. Сидела одна и думала: «Я посоветовала Яну взять в жены дочь правителя Иня, и Ян не забудет этого. А я стану его наложницей, и мне придется всю жизнь делить с нею радости и горе. Нужно подружиться с этой девушкой!» Решившись, Хун надела праздничные кофту и юбку и отправилась в управу. Правитель Инь встретил ее ласково.

— А говорили, ты болеешь! С чем пожаловала? Хун поклонилась.

— Обычно я прихожу, когда меня позовут:[115] я ведь подневольная. Но сегодня осмелилась прийти без приглашения — одна мысль меня одолела.

— Вот и хорошо, — отозвался правитель. — А я свободен и хотел было позвать тебя, чтобы поболтать, да вспомнил, что ты нездорова. Так что ты хотела мне сказать?

— Ваша милость! Последнее время места себе не нахожу, опротивела мне жизнь в зеленом тереме. Нельзя ли поселиться мне при вашей дочери, у вас в доме — поучиться уборке, шитью и другой домашней работе? Может, это избавит меня от хандры.

Правитель, зная, что Хун обладает множеством достоинств, согласился взять ее к себе в дом. Он прошел с ней во внутренние покои и, позвав дочь, сказал:

— Ты у меня все одна да одна. А вот девице Хун надоел ее шумный дом, где вечная суета, и ей хочется пожить возле тебя. Я разрешил это. Ты довольна?

— Как вы решили, так и будет, — ответила послушная дочь.

Хун заговорила с нею:

— В зеленом тереме я смогла постигнуть только секреты любви, но не знаю самых простых домашних дел и обязанностей женщины в семье. Поэтому мне очень хотелось пожить у вас и поучиться всему этому, и за то, что не прогнали меня, спасибо вам от сердца!

Дочь правителя промолчала. Вечером Хун поехала в терем, отдала Лянь Юй нужные распоряжения, а наутро перебралась в управу. Барышня Инь у себя в спальне была погружена в чтение. Хун подошла к столику, за которым та сидела, и спрашивает:

— Что за книгу вы читаете?

— «Повесть о верных женах», — ответила Инь.

— Я знаю, — сказала Хун, — что в этой книге написано: «Тай-сы[116] была первой женой чжоуского Вэнь-вана и такой добродетельной женщиной, что остальные жены слагали стихи в ее честь». Наверно, все жены ладили между собой, потому что Тай-сы хорошо ими управляла. А может, ей было легко управлять как раз потому, что в семье царило согласие. В старину говорили: «Любая женщина, не важно, добрая или злая, становится ревнивой, попав во дворец». О женской ревности известно давно. Но я думаю, что ревность с согласием не уживается.

Дочь правителя взглянула с интересом на Хун и произнесла:

— Говорят, что если источник чист, то и река чиста, и если палка пряма, то и тень от палки прямая. Хороший человек и варвара на ум наставит!

Хун улыбнулась.

— В «Книге перемен» сказано: «Облако следует за Драконом, Ветер следует за Тигром». Даже во времена Яо[117] и Шуня невозможно было обойтись без таких подданных, как Хоу-цзи и Се-и. Даже мудрые Тан-ван и У-ван[118] не сумели бы добиться процветания без таких помощников, как И Инь[119] и Чжоу-гун.[120] Если бы жены Вэнь-вана уподобились злодейкам Бао-сы[121] и Да-цзи,[122] то, несмотря на все добродетели Тай-сы, никакого мира в семье не было бы.

Дочь правителя заметила в свой черед:

— Говорят, доброта — от себя, счастье — от Неба. Муж может оспаривать мои поступки, но волю Неба не оспорить! Значит, если жена плоха — на то воля Неба. Если такая попалась мужу, ничего не поделаешь. Однако добродетели Тай-сы должны служить нам примером.

Очень скоро Хун полюбила дочь правителя за чистоту ее помыслов, а та полюбила Хун за ее ум и знания.

Однажды Хун забежала в свой терем узнать, нет ли весточки от Яна. Ничего не было, и Хун поделилась с Лянь Юй своими тревогами:

— Отчего же нет до сих пор слуги, уехавшего с Яном в столицу? Ведь ему пора уже возвратиться…

С беспокойным сердцем стояла она у перил, смотря на ивы в саду, как вдруг из ветвей выпорхнули две сороки, уселись на перила и застрекотали. Встрепенулась Хун.

— Какая радость ждет меня? Неужели послание от любимого?

Не успела выговорить это, как вошел слуга и подал ей письмо от Яна. Он рассказал, что до столицы добрались без происшествий, молодой господин здоров и живет на постоялом дворе. Хун была вне себя от радости. Распечатав пакет, прочитала она письмо Яна. Вот оно.

«Ян Чан-цюй родом из Жунани шлет привет хозяйке терема Ветер и Луна, что в Цзяннани. Я неоперившийся юнец, выросший в глуши, возле Белого Лотоса, мало у меня знаний и вежества, а Вы писаная красавица из зеленого терема в Ханчжоу. Увы, я вовсе не Ду Му-чжи,[123] и не стоит меня «забрасывать апельсинами»! Небо послало мне разбойников, и Небо же послало мне вас! И наша встреча в Павильоне Умиротворенных Волн, и наша разлука у Павильона Ласточки и Цапли суждены нам Небом во испытание нашей любви. Мы нашли друг друга — и это уже счастье! Но разлука горька, — одинокий, я сижу ночью перед свечой и до рассвета лью слезы. А перед глазами — Ваш терем и все, что связано с ним, и я с надеждой гляжу на небо и тоскую и плачу…

Слуга доставит Вам это послание. Заканчиваю его — разве возможно в нескольких строках излить все, чем полна душа? Об одном молю Вас: берегите себя, думайте о себе и обо мне не горюйте!»

Пока Хун читала, кофта ее намокла от слез. Она прочитала письмо еще и еще раз и без сил опустилась на ступени терема. Потом, собравшись с духом, подозвала слугу, вручила ему десять золотых и велела завтра же отправиться в столицу к Яну. И сама она собралась уже было возвращаться в управу, как вдруг вбежала Лянь Юй с известием, что у ворот посыльный от правителя Хуана из Сучжоу. Страшно побледнела Хун.,

вернуться

114

Через десять дней Ян достиг столицы… — В действительности это расстояние составляет около трех тысяч ли.

вернуться

115

Обычно я прихожу, когда меня позовут… — Часть гетер, именовавшаяся «гуань цзи» («чиновничьи гетеры»), была обязана развлекать официальных лиц и их гостей.

вернуться

116

Тай-сы — добродетельная жена Вэнь-вана, родоначальника династии Чжоу.

вернуться

117

Яо — первый из легендарных совершенномудрых государей, время правления которых конфуцианцы изображали как «золотой век».

вернуться

118

У-ван (XI в. до н. э.) — сын Вэнь-вана, разгромивший войска Шан-Инь, стал первым фактическим правителем государства Чжоу.

вернуться

119

И Инь — мудрый сановник Тан-вана, основателя династии Шан-Инь, родом из простых землепашцев.

вернуться

120

Чжоу-гун (XI в. до н. э.) — брат первого чжоуского царя У-вана и регент при его сыне. Считался образцом государственного мужа.

вернуться

121

Бао-сы — любимая наложница чжоуского царя Ю-вана (правил в 781–770 гг. до н. э.). Традиционная историография приписывает ей крайне отрицательное влияние на правителя.

вернуться

122

Да-цзи — наложница последнего иньского государя Чжоу Синя, участвовавшая во многих его бесчинствах.

вернуться

123

Ду Му-чжи — Ду My (803–853), один из последних выдающихся лириков эпохи Тан.

18
{"b":"3514","o":1}