ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но она видела и кое-что еще: чудовищную женщину из своих кошмаров, скорчившуюся под холодным камнем в городе мертвых.

Ей было восемь, когда они с Острой нашли этот склеп и, будучи маленькими девочками, вообразили, что это гробница Виргеньи Отважной, хотя никто не знал, где похоронена великая королева. Позже они нацарапали молитвы и проклятия на куске свинца и протолкнули в трещину саркофага, и обе почти поверили, что их просьбы будут услышаны.

Как выяснилось, они были правы. Энни просила, чтобы Родерик Данмрог полюбил ее, и он совершенно обезумел от любви. Она просила, чтобы ее сестра Фастия стала добрее, и так оно и вышло – в особенности по отношению к Нейлу МекВрену, если верить тете Элионор.

Ошиблись они лишь в том, кто был похоронен в склепе, кто отвечал на их молитвы.

Она отвлеклась от размышлений и обнаружила, что Роберт наблюдает за ней, опираясь на каменную дамбу.

– Ну, дорогая племянница, – спросил он, – ты готова вернуться домой?

То, как он это произнес, показалось ей странным, и Энни снова испугалась, что, сама того не зная, выполняет отведенную ей роль в его планах.

– Молись, чтобы с моей матерью все было в порядке, – ответила она.

– Она в башне Волчья Шкура, – сообщил Роберт и кивком показал на своего единственного спутника-мужчину, невысокого широкоплечего человека с грубыми чертами лица, украшенного аккуратной бородкой и усами. – Это мой верный друг, сэр Клемент Мартин. Он хранит все ключи и является моим представителем.

– К вашим услугам, – поклонился Мартин.

– Если с ней что-нибудь случится, – сообщил Нейл, – вы познакомитесь со мной очень близко, обещаю вам.

– Я человек слова, – ответил сэр Клемент, – но буду счастлив познакомиться с вами поближе, сэр Нейл, на любых предложенных вами условиях.

– Не нужно ссориться, мальчики, – вмешался сэр Роберт.

Он потянулся к руке Энни. Девушка так удивилась, что не отдернула кисть. Когда Роберт поднес ее к губам, ей с огромным трудом удалось сдержать подступившую к горлу тошноту.

– Приятного тебе путешествия, – пожелал Роберт. – Мы все встретимся здесь завтра, не так ли?

– Да, – ответила Энни.

– И обсудим будущее.

– Так и будет.

Через несколько мгновений она уже была на палубе вместе со своей свитой и лошадьми. Кораблик заскользил к Эслену. Энни вдруг показалось, что там она еще ни разу не бывала.

Когда они сошли на берег и сели в седла, это странное ощущение усилилось.

Замок Эслен был выстроен на высокой горе, и его опоясывали кольцами три стены. Внешняя стена, Твердыня, была самой впечатляющей, ее высота составляла двенадцать королевских ярдов, и она насчитывала восемь башен. Снаружи, на широкой низменности между доками и стеной, успел вырасти целый город, Причальный, со множеством постоялых дворов, борделей, складов и пивных – всего, чего мог пожелать сошедший на берег моряк, независимо от того, открыты ворота города или нет. Тут всегда было шумно, повсюду сновали люди. Считалось, что здесь довольно опасно, и в те несколько раз, когда Энни удавалось незаметно ускользнуть из дворца, она могла сама в этом убедиться.

Сегодня здесь царила тишина, и все встречные моряки носили цвета короны. Однако их было совсем немного – большинство оставалось на кораблях, сквозь ряды которых проскользнула лодка принцессы по пути к острову.

Через приоткрытые двери и окна Энни видела мужчин, женщин и детей – людей, которые здесь жили. Что будет с ними, если тут начнется сражение? Она вспомнила о маленьких деревушках вокруг замков, которые разрушила ее армия. Их жителям пришлось несладко.

После объяснений сэра Клемента и предъявления письма, написанного Робертом, ворота открылись, и кавалькада въехала в Эслен.

В королевском городе было немного оживленнее, чем в Причальном. Энни решила, что так и должно быть. Даже под угрозой войны хлеб должен выпекаться и продаваться, одежда – выстирана, пиво – сварено. Несмотря на всеобщую суету, она и ее спутники привлекали любопытные взгляды.

– Они меня не узнают, – заметила Энни. – Неужели я так изменилась?

Казио рассмеялся.

– Что такое? – спросила она.

– А почему они должны тебя узнавать? – спросил вител-лианец.

– Даже если они не признают во мне свою королеву, я семнадцать лет была их принцессой. Все меня знают.

– Нет, – поправила ее Остра. – Все в замке тебя знают. Знать, рыцари, слуги. Большинство из них тебя признают. Но как обычные прохожие поймут, кто ты такая, если на тебе нет никаких символов королевской власти?

Энни заморгала.

– Поразительно… – пробормотала она.

– Вовсе нет, – отозвался Казио. – Как ты думаешь, многие ли из них имели возможность встретить тебя лицом к лицу?

– Поразительно то, что я об этом никогда не задумывалась. – Энни повернулась к Остре. – Когда мы убегали из замка, я всегда переодевалась в одежды простой девушки. Почему ты мне не говорила, что это не обязательно?

– Не хотела портить тебе удовольствие, – призналась Остра. – Кроме того, нам могли встретиться люди, способные тебя узнать. И не все из них желали тебе добра.

Увидев улыбки спутников, Энни рассердилась: похоже, Казио и Остра словно заранее сговорились и теперь посмеиваются над ее глупостью. Однако она решительно подавила раздражение.

Петлявшая дорога поднималась вверх. Вскоре они приблизились ко вторым воротам. Город Эслен напоминал паутину, наброшенную на муравейник, одни улицы шли кругами вдоль древних стен, другие спускались вниз с холма, точно ручьи. Впрочем, самые широкие из них, которыми пользовались армия и купцы, поднимались не слишком круто, чтобы по ним могли проехать фургоны и тяжелая кавалерия.

Они двигались по одной из таких улиц, Риксплаф, и, таким образом, пересекали большинство районов Западного холма. Каждый из них был чем-то примечателен – во всяком случае, так рассказывали Энни. В некоторых случаях это казалось очевидным; дома старого Фироя увенчивались самыми крутыми крышами в городе, крытыми черной черепицей, и у путешественников, проезжающих мимо, возникало впечатление, что они смотрят на каменные волны. Люди, обитающие здесь, были бледными, а их речь – напевной. Мужчины носили двуцветные куртки, а юбки женщин редко насчитывали менее трех ярких оттенков.

Район Святого Нета казался особенным, но Энни не смогла бы объяснить, в чем эта особенность состоит. Ведь в большинстве из восемнадцати городских районов Энни видела только дома, выходящие на главные улицы, и лишь изредка ей удавалось бросить мимолетный взгляд в сторону узких переулков. Однажды они с Острой сумели пробраться в Двор Гобеленов, квартал сефри, самый причудливый уголок города, полный живых красок, чуждой музыки и диковинных пряных ароматов. Теперь, после того как Энни побывала в провинциях Кротении, она задумывалась о том, что улицы столицы, населенные людьми, возможно, покажутся ей не менее странными.

Что за народ живет в Эслене? Энни поняла, что не знает ответа. Интересно, знал ли его ее отец? Или кто-нибудь из императоров Кротении? Или вообще хоть кто-нибудь?

Сейчас они проезжали по району Ондервед, где повсюду виднелись изображения поросенка: на дверных ручках, на маленьких картинках над дверями, на флюгерах. Все дома были покрыты темно-коричневой штукатуркой, а мужчины носили широкополые шляпы, сдвинутые набок. Многие из них были мясниками, а на площадь Мимхус выходил фасад впечатляющего двухэтажного здания гильдии мясников, выстроенного из желтого камня, с черными оконными створками и крышей.

Когда они въехали на площадь, внимание Энни сразу же приковало к себе странное зрелище, а вовсе не здания вокруг. Большая толпа собралась вокруг помоста, установленного в центре площади, где множество необычно одетых людей, по всей видимости, находились под охраной солдат. Солдаты были в квадратных шапках и черных плащах со значками церкви.

А выше всех – в буквальном смысле устроившись на шатко выглядящем длинноногом деревянном стуле – человек в облачении патира, казалось, вершил некий суд. За его спиной вздымалась виселица.

74
{"b":"352","o":1}