ЛитМир - Электронная Библиотека

На кольце болтался брелок – изящный никелированный пистолет.

– Надо отблагодарить старушку, – сказала Орыся.

– А как же! Нина Владимировна уже преподнесла ей десятитомник Ивана Франко. Ты бы видела, как она радовалась! Книги у них ужасно дорогие. Ну а мы, Сторожуки из Воловичей, решили скинуться и купить тетке Михайлине золотое колечко с камушком.

– Взамен того, что она продала? – усмехнулась Орыся.

– Да уж наше, наверное, будет подороже.

В Орысе взыграл размах, к которому приучил ее Сергей. Она решительно распахнула дверцу шифоньера и сняла с вешалки новенькую дубленку.

– Передай от меня, – сказала Орыся.

– Ух ты! – вырвалось восхищенно у Натальи. Она посмотрела на фирменный знак. – Бельгийская?! И тебе не жалко!

– Тетя Михайлина мне шубу, а я – дубленку, – засмеялась Орыся.

– Так старушка в ней утонет, – разочарованно произнесла Наталка, приложив к себе дубленку.

– Действительно, – огорчилась Орыся.

Но отступать не хотелось: сестрица еще посчитает ее жадной. И тут она вспомнила, что Кларе Хорунжей привезли из Ужгорода для дочери дубленый полушубок, весь расшитый национальным гуцульским узором. Сдается, он будет тете Михайлине в самую пору.

Орыся тут же позвонила подруге и предложила обмен – дубленку на полушубок. Клара даже не поверила в такое везение.

– Сейчас мы к тебе заедем, – сказала Орыся.

Когда они с Натальей вышли за калитку, Орыся опешила: к дому подходил… Лев Владимирович.

– Орысенька, дорогая, здравствуйте, – широко расставил он руки, словно хотел заключить ее в объятия.

– Какими судьбами? – сделала Орыся вид, что обрадована.

– К вам в гости.

«Этого еще не хватало!» – подумала Орыся и ответила:

– К сожалению, вот, спешим…

– Ну что ж, – улыбнулся переводчик, – тогда в другой раз.

Он посмотрел на ее особняк, поцокал языком:

– Прекрасное шале!

Чтобы поскорее увести его от дома, Орыся спросила:

– Куда вам? Можем подкинуть.

– Недалеко, в горисполком.

– Садитесь, садитесь, – настойчиво предложила Орыся, открывая заднюю дверцу.

Лев Владимирович с достоинством устроился на сиденье «москвича», думая, что Орыся сядет рядом. Но она залезла на переднее сиденье.

– Вы исчезли, как Золушка, – сказал обиженно переводчик. – А я все искал ваш хрустальный башмачок.

– Он вам не понадобился, – с улыбкой ответила Орыся. – Обнаружили меня и без башмачка.

Доехали до горисполкома в считаные минуты. Прощаясь, Лев Владимирович спросил:

– Наш уговор в силе?

– В каком смысле? – не поняла Орыся.

– Жду вас в Москве, чтобы устроить в гостинице «Космос».

– В силе, в силе…

– И все же я вас буду встречать, – пообещал Лев Владимирович, многозначительно задержав руку Орыси в своей руке.

– Вот пристал, – вздохнула она, когда «москвич» отъехал.

– Замучил меня вчера: куда ты пропала, почему. – Наталья покосилась на сестру. – Сразила, как видно, наповал.

Орыся промолчала.

Клара все еще не могла прийти в себя от счастья: заполучить такую дубленку!

– Давай поскорее, – торопила ее со смехом Орыся, – а то передумаю.

Полушубок Наталья одобрила – национальный колорит и размер подходящий.

– И теплее старушке будет, чем в искусственной шубе, – добавила Орыся.

– В Воловичи? – спросила Шалак, заводя двигатель.

– Нет, – отказалась Орыся.

– Почему? Не хочешь попрощаться с теткой Михайлиной? Она ведь завтра уезжает. Очень просила тебя приехать.

– Скажи, что нездорова.

Когда машина завернула в ее переулок, сердце у Орыси радостно забилось: возле калитки стояла «Волга» Сергея.

– Слава богу! – невольно проговорила вслух Орыся.

– Что? – недоуменно посмотрела на нее Наталка.

– Так, ничего… – ответила Орыся.

И подумала, как здорово, что она спровадила московского переводчика. Неизвестно, чем бы кончилась их встреча с Сергеем.

Часть третья

Направляясь в такси к Киевскому вокзалу, Валерий Платонович Скворцов-Шанявский вдруг подумал о том, что в суете и хлопотах последнего времени не заметил, как в город пришла весна. Она обрушилась в этом году внезапно, без подготовки. Еще десяток дней назад сыпала с серого неба белая крупа, прохожие кутались в зимние пальто, шубы, меховые куртки, а теперь вот разгуливают чуть ли не в пиджаках и кофтах. Бульвары и скверы в центре Москвы покрылись бледно-зеленой кисеей, а в воздухе, пропитанном бензиново-асфальтовой гарью, все явственнее ощущался тонкий аромат распускающихся листочков тополя.

Когда такси подъехало к зданию вокзала, башенка с часами которого золотилась в закатном небе, на душу Скворцова-Шанявского снизошло спокойствие: пусть все дела горят голубым огнем, главное – подлечиться и отдохнуть. Он уже предвкушал приятную поездку, конечно, если не испортит настроение попутчик – в СВ купе двухместные.

В вагоне была идеальная чистота. На полу в коридоре – ковровая дорожка, на окнах – накрахмаленные занавески. Проводница – стройная девушка – сама любезность.

В купе профессора сидело человек шесть: мужчина лет пятидесяти, остальные – молодые ребята. Все были смуглые. Черные волосы, чуть раскосые глаза. Речь восточная.

При появлении профессора старший поднялся и, улыбнувшись, произнес:

– Проходите, проходите, дорогой сосед! – Он сделал жест остальным выйти. – Располагайтесь, мешать не будем. – И тоже вышел, защелкнув дверь.

«С попутчиком, кажется, в порядке», – подумал удовлетворенно Валерий Платонович. Он переоделся в спортивный костюм, пристроил чемодан под сиденье и сел, блаженно откинувшись на спинку. С этой минуты профессор как бы начисто забыл Москву, связанные с ней хлопоты и неприятности, решив до возвращения ни о чем не думать.

Вскоре поезд тронулся, и в купе вошел сосед.

– Ну что же, будем знакомиться? – весело сказал он. – Мансур Ниязович Иркабаев.

– Рад познакомиться, – чуть наклонил голову Валерий Платонович и, назвав себя, спросил: – Из Узбекистана?

– Совершенно верно, – улыбнулся Иркабаев и уточнил: – Из самой жемчужины Узбекистана – Ферганской долины… А вы москвич?

– Москвич, – кивнул профессор.

– И куда едете, если не секрет?

– Какой секрет? – вздохнул Скворцов-Шанявский, потерев правый бок. – Лечиться.

– О, я тоже в Трускавец! – радостно сказал Мансур Ниязович, но радость в его глазах быстро сменилась грустью. – Век бы не видел этого курорта, «Нафтусю»! – Он провел рукой по пояснице.

– Почки? – сочувственно осведомился Валерий Платонович.

На лице Иркабаева промелькнуло страдальческое выражение.

– Шесть лет как наградили…

Профессора удивило слово «наградили», но расспрашивать посчитал невежливым.

Вошла проводница, чтобы взять билеты. Мансур Ниязович спросил, есть ли кипяток.

– Чай будет минут через пятнадцать, – сказала проводница.

– Прости, невестушка, но заварка у меня своя, – улыбнулся Иркабаев.

– Пожалуйста, титан – в конце коридора.

Попутчик профессора достал из сумки заварной чайничек, расписанный восточным рисунком, сыпанул в него добрую пригоршню чая и вышел. Когда он вернулся, купе наполнилось знакомым профессору ароматом.

– Чай не пьешь – откуда силы возьмешь! – весело сказал Иркабаев, извлекая из сумки кишмиш, чищеные ядра грецкого ореха, миндаль, чуть раскрытые соленые косточки урюка, курагу и восточные сладости. В довершение всего он положил на столик неправдоподобной величины лимон.

Глядя на эти приготовления, Валерий Платонович вспомнил Самарканд. Знойное марево, синие изразцы Биби-Ханым и Гури-Эмира, величественный Регистан. В тамошней чайхане профессора потчевали тем же традиционным набором угощений. Правда, он так и не понял, почему узбеки сначала пьют чай, а потом уже едят плов и другую серьезную пищу. Как бы там ни было, поездка в солнечную республику была успешной. Он был рад повторить вояж, но над его местными друзьями пронеслась буря…

38
{"b":"3522","o":1}