ЛитМир - Электронная Библиотека

Автобусная остановка (деревянный навес) пустовала.

Я потоптался на холодном ветру и зашёл в чайную. Так, оказывается, поступили все пассажиры. Их набралось порядочно. Сидели за столами в одежде. Кое-кто из мужчин курил, пряча цигарку в кулак.

Торговля шла вяло. Да и ассортимент был невелик. Зашли трое парней. У одного топорщился карман брюк. Они направились было к стойке за стаканами, но потом, пошептавшись и бросив на. меня испуганные взгляды, ретировались.

Время тянулось медленно. Автобус все не шёл и не шёл, хотя по расписанию давно должен был прибыть из района.

Люди терпеливо ждали. В деревнях привычны к ожиданию.

Потом, кто-то сказал, что с машиной, наверное, что-нибудь случилось, потому что они часто выходят из строя.

Я с беспокойством поглядывал на часы. Если тут ещ„ немного задержаться, не успеть мне в райком в назначенный срок.

Вышел на улицу. На дороге, уходящей далеко в степь, автобуса видно не было. Пришлось голосовать.

Остановился самосвал. По номеру — не совхозный. Молодой водитель открыл дверцу, улыбнулся:

— В район?

— Так точно.

— Садись скорей…

В кабине было тепло. Тихо играл транзисторный приёмник, вмонтированный в панель.

— Что возите? — поинтересовался я машинально.

— Цемент для геологов. Нефть и газ ищут. Через Крылатое прямиком.

— Из района? — удивился я.

— Ближе цемзавода нету.

— Значит, заночевали сегодня у геологов?

— Зачем. Я со вчерашнего вечера уже две ездки сделал. У них аврал…

— Сколько ты уже сидишь за рулём? — полюбопытствовал я.

— Бог его знает. Сутки будет. Аврал. Ребята задыхаются без цемента…

— А где же сменщик?

— У него три положенных по случаю свадьбы дня. Раз в жизни случается…

Можно было только поражаться беззаботности, с которой он говорил об этих сутках.

— Не устал?

— Малость имеется. Закуришь — вроде ничего.

— Вроде… Поберечься бы не мешало.

— Молодой. Сдюжу.

— А если авария?

Он покачал головой:

— Подзагореть можно и на свежую голову. Что, боязно ехать со мной? —

— Нет…

Я пожалел, что заговорил на эту тему. Ещё посчитает за труса. Да и кому охота думать о неприятном, когда впереди длинные километры по заснеженной степи…

Не знаю, чем руководствовался он. Жаждой романтики, подвига? Или он не отдавал себе отчёта в том, что организм — штука материальная, имеющая пределы прочности? Ведь для таких случаев существует техника безопасности, нормы, которые тысячи и тысячи раз проверены в специальных медицинских учреждениях, проверены на людях.

Увы, на жизнях тоже… В мирное время риск не всегда оправдан.

Дальше мы ехали молча. Я думал о предстоящей беседе в райкоме.

Прежде чем заговорить со мной о крылатовском деле, секретарь райкома сухо сказал:

— Я понимаю, товарищ Чикуров, вы имеете право вызывать на допрос кого угодно, невзирая на ранг и звание.

Но все-таки Павел Евдокимович этого не заслужил.

— Простите, я не понимаю, о чем речь, — удивился я.

Червонный вынул из стола и протянул… мою повестку, в которой была вписана корявым почерком и с ошибками фамилия Зайцева. А секретарь райкома продолжал:

— Человек он немолодой. Между прочим, обязательный и аккуратный. Могли бы позвонить ему. Вручить такую неграмотную повестку…

Да, выкинул Савелий Фомич штуку. Вот до чего доводит излишнее рвение.

— Прошу прощения. Тут, товарищ Червонный, ошибка вышла. Поверьте, не по моей вине. Впрочем, я тоже виноват. Не разъяснил толком товарищам…

Я сунул повестку в карман, намереваясь устроить моему не в меру ретивому помощнику нагоняй.

— Надо как-то исправить неловкость, — сказал Червонный уже мягче.

— Я извинюсь перед Павлом Евдокимовичем.

— Что ж, считаем этот вопрос исчерпанным, — охотно согласился секретарь.

Нашей беседе не мешали. Червонный попросил секретаршу ни с кем его не соединять.

Я поинтересовался, каким образом Николай Ильин попал в совхоз «Маяк»?

— Я уже говорил об этом следователю, который до вас вёл расследование. Но если надо, могу повторить. Вышегодский сельскохозяйственный институт является как бы нашим шефом, — секретарь райкома улыбнулся. — По старой дружбе.

— В каком смысле — дружбе?

— Неисповедимы пути господни. С кадрами у нас негусто. Тут уж пускаешь в ход все, что можно… Не подумайте плохо. Просто мы с ректором института учились в Тимирязевке. Вот он и старается по мере сил снабжать нас специалистами.

— Охотно едут сюда?

— Кое-кто работает. Хотелось бы побольше молодых, энергичных парней.

— Почему только парней?

— И девчат, пожалуйста. Ради бога. У нас ведь равноправие. Кроме шуток, по моему мнению, у Кулунды большое будущее. Молодому специалисту есть где развернуться. Размах.

— Значит, Ильин приехал в Крылатое как бы по направлению?

— Да, считайте так. Мне кажется, он на своём месте.

Правда, за один год о его работе судить трудно. Но показатели совхоза «Маяк» выше средних по району. Это уже о чем-то говорит. И Мурзин в этом году что-то молчит об уходе на пенсию.

— У меня сложилось такое впечатление, что они ладят, — острожно сказал я и вопросительно посмотрел на Червонного.

Он засмеялся:

— Ильин, говорят, испортил нынче осенью футбольный парад маяковцам. Чуть ли не всю команду уговорил пойти в школу механизаторов. Так что крылатовцы остались в этом году без приза. Не знаю, как это пережил Емельян Захарович. Уж сколько лет в числе лидеров, а тут… Но прежде всего, как говорится, дело. — Секретарь райкома задумался. — В общем, неплохо начал Ильин. Главное, смотрит вперёд. Люди — основной резерв в хозяйстве. А футбольные награды — наживное.

Прощаясь с Червонным, я сказал:

— Отнял, наверное, у вас время. Что поделаешь, такая работа.

— У нас перед законом все равны. Так? Почему же вы считаете, что моё время должно оберегаться больше, чем время других? А то вот местные товарищи из народного суда постеснялись, видите ли, вызвать меня на разбирательство дела в качестве свидетеля. О хулиганстве возле кинотеатра. Хотя все происходило на моих глазах. Так что прошу с моим постом не считаться… Если надо — всегда найду для вас время.

…В Крылатое я возвратился затемно. Пёс, всегда, и в снег, и в дождь, спящий калачиком у входа в контору совхоза, поднялся, повилял хвостом, как своему, и с тоской поглядел на дверь. В здание его не пускали. Савелий Фомич боялся, что собака напустит блох.

Первая злость на сторожа у меня перекипела. Но всетаки выговор ему следовало сделать основательный.

Старик открыл изнутри и снова запер за мной.

— Савелий Фомич, — сказал я сурово, — есть разговор.

Он с достоинством и выдержкой графского камердинера последовал в мою комнату.

— Садитесь, — предложил я.

Не умею я ругать людей. И если приходится это делать, мне почему-то более неловко, чем тем, кого я распекаю.

— Вот что, так дело не пойдёт, — сказал я. — Вы меня здорово подвели…

Старик сделал недоуменное лицо.

— Как же я могу вас, Игорь Андреич? Все, как полагается… И авторитет ваш поднимаю, и все справно исполняю… — Он искренне обиделся.

— Зачем вы вручили повестку Зайцеву? Начнём с того, что вы не имеете права без моего разрешения трогать бланки повесток…

— Я ж для дела! И ежели по правде, так вы сами просили вызвать Павла Евдокимовича. Или запамятовали?

— Я просил сообщить мне, когда он будет здесь. А как с ним встретиться, решал бы сам. И давайте так: впредь никакой инициативы не проявляйте.

Савелии Фомич что-то пробормотал. Он все ещё не взял в толк, что подложил мне свинью.

Потом вдруг сказал:

— Ладно, Игорь Андреич, не обессудьте, если что не так. Я же хотел, как лучше. Для дела…

В конце нашего разговора сторож дал слово, что больше самоуправством заниматься не будет. Мне показалось, не —хотелось ему, чтобы я поручил носить повестки кому-нибудь другому.

28
{"b":"3525","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Укроти свой мозг! Как забить на стресс и стать счастливым в нашем безумном мире
Рожденная быть ведьмой
Пятьдесят оттенков свободы
ДНК. История генетической революции
Сияние первой любви
Как прожить вместе всю жизнь: секреты прочного брака
Палатка с красным крестом
Янтарный Дьявол