ЛитМир - Электронная Библиотека

Кешка. В нем, кажется, и было все дело. Из-за него муж Нади не дает развода. И каждый раз, когда я завожу об этом разговор, Надя старается от него уйти.

– А что думает по этому поводу Агнесса Петровна? – спросил я. – Мне кажется, ее симпатии ко мне сильнее, чем у некоторых…

– В принципе она считает, что ты отличная партия, – улыбнулась Надя. – Только удивляется, почему у тебя кооперативная квартира. Могли, говорит, дать и государственную.

– Много нас таких…

– Как это много? – искренне удивилась Надя.

– Ну, следователей…

– Но ты же по ОСОБО важным делам!

– Мне кажется, все дела важные. Дела – это люди. А люди все равны.

– Но есть же громкие, нашумевшие преступления. Не обо всех же пишут в газетах.

– Это ничего не значит. Для каждого человека его несчастье – самое важное. Сопляк какой-нибудь совершил преступление. Так для его матери положение сына важнее всех несчастий на свете. Землетрясения в Южной Америке, катастрофа на железной дороге, да мало ли случается всякого на земле… Она ни о чем и ни о ком не думает в этот момент, кроме сына… Понимаешь, все относительно.

– Постой. – Надя все еще не могла мне поверить. – Есть еще, значит, такие, как ты?

Я от души рассмеялся:

– Нет, Надюша, ты меня время от времени просто убиваешь. Конечно! У нас в прокуратуре больше десятка. В Прокуратуре Союза. Да еще в прокуратурах всех республик. И знаешь, как нас называют? Важняк… Ты разочарована?

– Наоборот. Это хорошо… Ты меня даже успокоил. – Она посмотрела на меня, как мне показалось, виновато. – Вокруг столько молоденьких…

– Не говори глупости, – сказал я строго. Но ее ревность была приятна мне.

Слабость у Нади прошла быстро. Она как-то встряхнулась. Две складочки, появившиеся на мгновение около губ, исчезли.

– Конечно, глупости.

Чтобы окончательно ее успокоить, я весело продекламировал:

– «Для девчонок в юбчонках есть в клешах парнишки с гитарами под мышкой…»

– А ты говоришь, что нам с тобой плохо… Да, кстати. Когда ты наконец познакомишься с Кешкой?

– Именно, кстати. Разговор самый подходящий перед моим отъездом…

– Ты же не навсегда.

– Нет, конечно. Я просто удивляюсь: сколько времени мы знакомы, а ты предлагаешь встретиться с Кешкой сейчас, когда я улетаю.

– Не сердись. А мой сын – интересное создание. Свои мысли, свой мир. Представляешь, главная забота сейчас достать небольшого удава…

Я и раньше слышал, что Кешка увлекается животными. Жил у них сиамский кот Ерофеич, попугай Ахмед, ежик Пиф и еще какая-то живность. Но удав!

– И ты согласишься жить в квартире с удавом?

– Привыкнуть можно, – сказала Надя. – Если мальчику это нравится. Просто необходимо, понимаешь…

Я промолчал. Да, ради сына она готова на что угодно. Выходит, мне тоже придется привыкать к удаву?.. Ну что ж, Надя этого стоила.

Глава 4

Сибирь для меня – понятие совершенно определенное.

Тайга, холода. Соответственно я и подобрал гардероб. Пальто, теплые перчатки. Барнаул уготовил мне первый сюрприз прямо в аэропорту. Многие ходили в костюмах.

Второй сюрприз преподнес… родной русский язык.

В гостинице меня ждала бронь. Я заполнил карточку.

– Коечка у вас будет у окна, – сказала дежурная. – Но сейчас еще тепло, не дует…

– Спасибо, – машинально поблагодарил я.

– И соседи порядочные… Агроном, врач, правда ветеринарный…

– Позвольте, мне должны были заказать номер.

– Я получила распоряжение от директора. Вот, читайте – «койко-место».

– Не койко-место, а место.

– Вот именно, место. А не номер.

У меня перед глазами всплыла телеграмма в прокуратуру края, которую я сам составлял: «Забронируйте место гостинице…»

Я оказался в дурацком положении. Сегодня воскресенье (новосибирский аэропорт держал нас двое суток из-за непогоды). Звонить местному начальству домой – неудобно. Испортишь первое впечатление. Подумают, столичный, раскапризничался… Бог с ним, перебьюсь.

– Вы забыли тут расписаться, – вернула мне бланк администратор.

– Где?

– Вот здесь. Что освободите место по первому требованию.

– Ну, милая, вы плохо знаете законы, – разозлился я. – Выселять человека из гостиницы можно только с санкции прокурора.

– А может, еще министра? – повысила она голос. – Откуда вы это выдумали?

– Учил в институте… Кстати, об этом и по телевизору передача была.

– Мало ли что там показывают…

Довод, в общем-то, неопровержимый: показывают много.

– Могу привести соответствующую статью Гражданского кодекса… – Я постарался вложить в эту фразу как можно больше металла.

Но мой железный аргумент был сметен одним ударом.

Она отобрала заполненный листок:

– Тогда ждите до вечера… На общих основаниях.

Я поставил свою подпись под актом полной и безоговорочной капитуляции.

Но она нанесла мне еще один удар:

– У вас оружие есть?

– Нет. А что?

– Мало ли… Следователь все-таки. Смотрите, в номере держать его нельзя.

– А если бы было? – усмехнулся я. – Куда его денешь?

– Это не наше дело. Вы напираете на законы. Пожалуйста. – Она достала из ящика свои инструкции. – Мы тоже грамотные… – И ткнула пальцем в то место, где действительно указывалось, что в номере находиться с оружием нельзя.

Я ничего не мог сказать. Хотя и вертелся на языке вопрос: как, например, обходятся работники милиции, военнослужащие, обязанные иметь при себе пистолет? Не сдашь же его в камеру хранения?

Но этот вопрос надо было задавать не ей, маленькому исполнителю, а тем, кто составил инструкцию.

Я подумал, что есть еще требования, выполнять которые практически невозможно.

Дежурная по этажу проводила меня в номер, и я свалился в постель, чтобы наверстать две ночи полусна в аэропорту. Наутро, в понедельник, я отправился в прокуратуру.

Первый визит, разумеется, – к прокурору края.

Он справился, когда я прибыл, как отдохнул. О недоразумении в гостинице я умолчал – в конце концов, только одна ночь. Вряд ли я задержусь в Барнауле.

– Крылатовское дело знаю в общих чертах, – сказал прокурор. – За всем не уследишь. Вам надо поговорить с замначальника следственного отдела Кукуевым. Он в курсе. А с человеком, хорошо знающим дело, увы, не встретитесь.

– Со следователем?

– С ним. Уволился. Поступил в аспирантуру.

Прокурор вызвал замначальника следственного отдела и представил меня. Мы отправились в его кабинет.

– Что это вы решили вернуться к самоубийству Залесской? – спросил Кукуев.

– Поступил сигнал. – Я рассказал о письме Мурзина.

– Если по каждому письму поднимать дела, никаких штатов не хватит, – покачал головой замначальника отдела и, спохватившись, добавил: – Впрочем, вам, наверху, виднее. Можете, наверное, позволить себе тратить время на одно дело. А у наших следователей в производстве по пять – десять одновременно…

– Знаю, – кивнул я, – работал в прокуратуре области.

– Значит, бывали в нашей шкуре?

– Семь лет…

В его словах послышались доверительные нотки:

– Свой, выходит… Это хорошо. Должен понять. Скажем прямо, дело-то расследовано добросовестно. Парень теоретически подкован. Плохого, наверное, в аспирантуру не приняли бы, да еще в Ленинградский университет. Так я говорю или нет?

Я пожал плечами.

– Аспирантура, она требует… – Он постучал пальцем по лбу.

– Требует, – согласился я.

– Вот именно. – Он посмотрел на меня долгим взглядом, вздохнул. Как бы согласился: хочешь не хочешь, от тебя, видимо, не отвертеться.

Я его понял. И предложил мировую:

– Возможно, понадобится ваша помощь.

– Группу создавать не будем, – сказал он твердо. – Людей нет.

– И в управлении внутренних дел?

– Это – ради бога. – Кукуев взялся за телефон.

– Одна только просьба. Кого-нибудь из тех, кто уже принимал участие в следствии… Все-таки в курсе дела.

5
{"b":"3525","o":1}