ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ползем мало-помалу. Поймать — поймаем, да уж больно все это медленно.

— Жаль, Иван. А я тут хотел вас немного развлечь. Дело любопытное, только к правосудию отношение имеет весьма отдаленное. Одному мне, пожалуй, не справиться — поотстал, признаться.

— Что-то не похоже. По-моему, напротив, в авангарде передовых экономических веяний...

— Вот как раз об экономике и речь. Кажется, приближается мое страховое общество к победному...

— Финалу?

— Хороши шутки! К старту! Недалек тот час, когда ленточка будет торжественно перерезана. И столько уже обнаружилось желающих подержаться за ножницы, а значит, и полакомиться объедками пирога, который обещает быть жирным, — что, право, надо признать, тут вы Америку обставили. Ваш бюрократ и ненасытнее, и сплоченнее. Ни один без куска не отвалится. Причем только «зелеными» и только на счета в зарубежных банках. Прогрессивно мыслят, вот это я понимаю. Так вот, из заслуживающих доверие источников мне стало известно, что во второй российской столице хапуги пожиже и сквозь их легионы пробиться полегче. Собчак их там, что ли, пугнул? А вопрос о том, где, как и когда открыть дело, — из самых важных. Лучше повременить, но начать работать на условиях, которые в конечном счете позволят иметь наиболее благоприятный режим. Кстати, на Петербург и вы меня сориентировали...

Разговор оказался как нельзя более кстати. К этому моменту в кармане пиджака майора уже лежало командировочное удостоверение — следы неуловимого Ника могли, по некоторым признакам, отыскаться в Питере.

Так что, уже следующей ночью «жигули» Лобекидзе мчались в направлении северной столицы, а рядом дремал невозмутимый Фрейман со своей неизменной пухлой, обтянутой сафьяном папкой.

В детском саду царила необычная атмосфера. Взвинченность и напряжение взрослых малыши ощущали каждую минуту. У персонала садика были большие проблемы. Рекордный прыжок цен и куда менее заметный — зарплаты заставили искать дополнительные источники дохода. Доходило до смешного. Например, пятеро сотрудниц, словно позабыв, что участвующий в лотерее просто платит еще один налог, каждую зарплату вскладчину приобретали несколько лотерейных билетов. В этот раз — аванс, денег поменьше, — были куплены всего три. Предполагаемый выигрыш договорились разделить поровну.

Наивные люди! Но и в тайном механизме судьбы иной раз происходят какие-то сбои. На один из билетов выпал выигрыш — и какой! Издалека, из каких-то неведомых глубин всплыла сияющая новенькая «волга».

Однако тут вышла заминка. Держательница билетов, среди которых находился и тот единственный, неслыханно счастливый, объявляться на работе не спешила. В ее семье случилась беда. Остальные члены «пятерки» вынуждены были пока довольствоваться прикидками рыночной стоимости автомобиля да болтовней в курилке.

— И чего она тянет? Знает ведь — номера переписаны. — Худощавая, но привлекательная даже в своих прямоугольных «ученых» очках Алия Этибаровна возмущалась со всем пылом, позволительным интеллигентной особе. — Вот так всегда, до первого испытания. Мы-то, дуры, — сбрасывались, последние отдавали. Чуяло сердце — не по себе мне было на этих похоронах. Еще подумала — и чего так расчувствовалась? Если б сама за гробом не шла — подумала бы, что и похороны эти...

Алия Этибаровна работала инженером в соседнем ЖЭКе, но водила дружбу с нянечками и воспитательницами и, разумеется, принимала участие в невинных лотерейных авантюрах.

— Ну ты даешь, Алия! — выдохнула дым бухгалтер, дама в белом халате. И хотя сигарету она «стрельнула» у Алии Этибаровны, не преминула уколоть подругу: — Ну как ты можешь? Это какое-то кощунство просто, — она томно закатила глаза, но, вспомнив, о какой сумме речь, прекратила ломать комедию. — Нет, не могла она липовые похороны устроить. Ты, Алиша, за кого ее держишь? Болел ее Юрка — это точно. Ты же не думаешь, что она его — сама?

— Да, «волга» сейчас под миллион тянет. Хоть и «деревянных», но пока и они чего-то стоят. На что не пойдешь за миллион!

— Да любая! И не дай Бог, Алиша, у тебя бы билет оказался. Только б мы его и видели. Я же помню, как ты за двадцатку к зарплате готова была глотку перегрызть.

— Ладно, девочки. Как бы там ни было, а этой Аньке наши денежки я заграбастать не позволю.

— На тебя, Алиша, вся надежда. Наш договор — пустой звук, никакой законной силы не имеет. Пошлет нас Анька подальше — вот и весь дележ. Я у юриста узнавала.

— Могла бы и меня спросить. Я б не хуже растолковала. Ладно, Светка, что мы в самом деле по курилкам треплемся, будто сами чужие деньги зажилить хотим. Едем к Аньке. Нечего больше тянуть. Скорбь скорбью, а денежки за «волгу» сами по себе.

— Может, подождем, Алиша? Она ведь и так через два дня на работу выйдет... — неуверенно промямлила пухлая коротышка.

Алия Этибаровна уничтожающе рассмеялась:

— Ты бы на себя посмотрела! У тебя на лице написано: «двести тысяч, мои двести тысяч!» — и больше ничегошеньки. Так что давай не будем. Деньги я у нее добуду, — подмигнула, расплылась в улыбке. — Только бесплатно я крутиться не стану. Кончились эти времена. Придется чуть-чуть увеличить мою долю — за труды. И я, кажется, уже знаю, за чей счет.

— За мой?

— Чуть-чуть, чисто символически. Остальные все согласны. Билет возьму у вас на глазах, не бойсь. А вот насчет Анькиной доли придется подумать. Надуть она таки вас пыталась, так что следует ее наказать. Если все хорошо пройдет, с тебя и копейки не возьму. Может, еще и поделюсь. Ты меня знаешь.

Именно поэтому и вздохнула Светлана Ильинична, подумав, что выигрышному билету безопасней было бы оставаться у Анны Карповны, чем в смуглых, сильных, с кровавым лаком на ухоженных ногтях ручках Алии Этибаровны. Оттуда вырвать деньги будет потруднее, а уж большие — и подавно. Но отступать было поздно. Энергия Алии Этибаровны сметала все преграды на пути к добыче, и, понадеявшись на то, что в присутствии подруг удастся контролировать события, Светлана Ильинична отдалась на волю течения.

* * *

И события не замедлили последовать. Через час квартира Анны Карповны являла собой полотно, которое можно было бы назвать «После обыска». А так как милиция к операции не привлекалась, то ее сотрудницы, не чуждые известной терминологии, поправили бы: «После разгона».

Выпотрошенные ящики и шкафы, на пол вывален всякого рода домашний скарб, выглядящий в кучах особенно неприкаянно. И вокруг всего этого, потирая с угрозой руки, похаживала мечущая громы и молнии Алия Этибаровна. Казалось, она не собирается ограничиться одними словами. И хотя Светлане Ильиничне робеть было ровно не с чего, но и она ежилась, словно хотела стать меньше, уйти в кресло под гневным взглядом Алии Этибаровны. Анна Карповна и ее дочь-первоклассница казались перепуганными насмерть. Что можно скрыть от женщины, которая годами оттачивала бдительность на общественном поприще, вытряхивая из сослуживцев членские взносы и прочие поборы? Сейчас же она сражалась за свое.

— Ты кого, Анька, за нос водить вздумала? Что, хоронить понравилось? Так за этим дело не станет. — Ненавидящий взгляд остановился на девочке. Внезапно Алия Этибаровна обернулась: — А ты, Светлана, что молчишь? Тут и о твоем кровном речь. Не будь меня, так вы, ослицы, глядишь, поверили бы ей. Ты, Анька, со мной эти шутки брось. Смотри-ка — на покойника все валит. Видно, не случайно я его сегодня вспомнила. С такой змеи станется. Где это видано: здоровый мужик сгорел в считанные дни. Думаешь, я про любовницу его не знала? Да не хуже тебя, кто ее, эту Зинку, не знал, в Баланцево же живем! Юрка твой вообще поведенный был по этой части — недаром его застукали возле женской душевой. Здорово тебя, видно, припекло!

— Ребенка бы постыдилась! Или не жалко? — горько сказала Анна Карповна. Больше ничего добавить она не успела. Алия взревела, как пожарная сирена:

— Это ты ее пожалей! До соплюхи твоей очередь еще дойдет. Как с Юркиным сыном вышло — был, да вдруг взял и исчез. Пропал, понимаешь. Ох, падлы — один был шанс из нищеты выбиться — и тот отдай? На моем горбу в рай въехать хочешь? Как бы и в самом деле тебе туда не отправиться. Разделила, говоришь, билетики? По одному — себе, Юльке и мужу? Да какое ты право вообще имела?

18
{"b":"3530","o":1}