ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Влюбленный граф
Психология влияния
Принципы. Жизнь и работа
Убийство в стиле «Хайли лайки»
Очаг
Дети крови и костей
Английский пациент
Счастливый город. Как городское планирование меняет нашу жизнь
Счастливый животик. Первые шаги к осознанному питанию для стройности, легкости и гармонии

— Я начал приглядывать за Лобекидзе, исключительно в целях его же безопасности. И, по-моему, вовремя: еще чуть-чуть, и его бы прикончили. Углов, хоть и не профессионал, но настроен был отчаянно. Я тогда ни о Углове, ни о Хутаеве не имел связного представления, но заметил, что последний гораздо опаснее.

— И на всякий случай сшибли двоих? А Лобекидзе?

— Знал бы о нем то, что знаю теперь...

— Бросьте, Майкл, вы же юрист. Лобекидзе сразу сообразил, кто направил удар, и моментально отреагировал. И все-таки на стоянке у Большого театра сорвалось у него. Ушел Тушин — тот, ради кого все было затеяно. Ушел и стал гораздо осторожнее: засел под охраной дома и другой возможности для покушения не представил. Лобекидзе он, разумеется, подозревал, но не исключал и предательства Хутаева. А когда мне удалось разговорить Хутаева-младшего и возникла опасность, что Степан расколется полностью, Тушин решил не рисковать, полагая, что и в самом деле контролирует ситуацию. Но для Хутаева любовь к сыну-предателю оказалась выше «закона», и, уж конечно, благополучие босса в счет не шло. Взвесив все, подстегиваемый еще и жаждой мести, Хутаев решился предпринять попытку взять власть в свои руки.

— Почему же там, на пруду, он не прикончил Анатолия Зудова с его азербайджанцами?

— Думаю, что, если бы он обнаружил тело сына в раздувшемся брюхе дохлой коровы, не раздумывая кончил бы всех. Но этого не случилось, никто не стал осматривать падаль. Повезло убийцам Степана. Впрочем, ненадолго. Не стрелял Хутаев на пруду еще и потому, что не успел получить «добро» от столичной общины на решительные действия.

— Соблюдал, значит, субординацию?

— Со своими — да. А едва наши местные мафиози ослабили бдительность, их тут же сожрали. Просто поразительно, как легко местное бакланье позволяет себя подмять! Не говоря уже о смирном обывателе. Правда, не так давно прямо возле недоброй славы «Ахтамара» кое-кто получил хорошую плюху от некоего щуплого и не похожего на местного обывателя гражданина... — Тищенко прищурился, глянул с хитрецой.

Фрейман шутку принял неохотно, постно улыбнулся.

— Этих, кроме пули, ничего не остановит. Так что, я, вступившись за девушку, только раздразнил зверей. Сколько людей пострадало ни за что! Но ведь я и подумать не мог, что эти подонки, встретив сопротивление со стороны старика, всей стаей кинутся на слабых и беспомощных.

— Хозяевам жизни все позволено. А наше куцее законодательство, устаревшее еще до рождения, не позволяет так, как следовало бы, пощипать перья этим горным орлам. Вот они и набирают высоту. А система все эти годы делала все, чтобы человек жил разобщенно, оберегая только свою шкуру. Соседа хоть режь, только меня оставь в покое. Если есть чем, я еще и откуплюсь. А все остальное — так, чушь, благие намеренья.

— Те самые, которыми дорога в ад вымощена?

— Об этом и речь, Майкл. Именно туда. Какое, к бесу, возрождение духовности, если старикам и больным жрать нечего, если кладбища загажены, а церкви порушены? В ноги кланяемся каждому, кто кусок бросит... Вы знаете, чем Мамедова кормила своих питомцев — там у нее, кроме нутрий, еще и норок с полсотни? Безотходное производство на базе похоронного бюро. Большая выдумщица: гробы шли обратно в реализацию, одежда покойных — в комиссионный, золотишко также не пропадало. Ну, а все остальное — на ферму. Инициатива помимо главного Дела в этой семье не поощрялась, но и не возбранялась. Прогорел, попался — выпутывайся сам, но семью под удар не ставь.

— Ох, Алексей, тошно слушать, с души воротит.

— Нежный, однако у вас, американцев, желудок. Советские покрепче. Но в Баланцево наворочено такого, что и самых крепких передернет... А ведь еще совсем недавно жили мы вроде и недалеко от столицы, но как в сонной провинции. Иным казалось — скучновато, а сейчас многие с сожалением вспоминают это время. Пропаганда пропагандой, но, когда приезжие захватили не только рынок, но и множество других сфер жизни города, я поймал себя на мысли, что, кажется, начинаю понимать, какие чувства движут белыми экстремистами в Америке. Бог им судья, с их методами, но цели их я понимаю. Я тоже хочу, чтобы мои соотечественники спали спокойно.

— Вам, Алексей, проще, у вас семьи нет.

— Зато информации о положении дел более чем достаточно. Как с пригорка — далеко видно. Ненависть — скверное чувство. Но почему должны безропотно молчать те, кого ограбили, избили, унизили, лишили человеческого достоинства?

— Кто бы подумал? Подмосковный милиционер, разделяющий взгляды клана!

— А какие бы у вас были взгляды, если бы вам, Майкл, предложили привести невесту в закут в общежитие? И в это время известная вам Алия Этибаровна, работая в ЖЭКе, такие проблемы щелкает как семечки. Никакой волокиты! К одинокому пенсионеру, проживающему в отдельной квартире, с официальным визитом являются работники ЖЭКа. «Квартира ваша, дедуля, нуждается в капитальном ремонте. Временно придется пожить в другом месте. Переезд, конечно, оплачивает государство». Старик поохает, покряхтит, да и съедет в комнатенку в коммуналке, которую уже обеспечили энергичные дамы. В квартиру вселяется новый жилец из тех, кто платит. Вот по этим делам и ведала документацией Алия Этибаровна.

— Кого не возьми — все умельцы.

— Подобная история случилась не так давно и с одной старушкой...

— Ну, по-видимому, теперь все следует расставить по местам.

— Тут уже ничем не поможешь. Пожилая женщина переезжать отказалась. Одинокая и больная, она имела неосторожность проживать в неплохой квартирке, которая, по ее мнению, ни в каком ремонте не нуждалась. А документы на нового хозяина были уже на подходе. В общем, тело старушки нашли в залитом водой подвале вместе с немудреными пожитками. Ее собачка — крохотная облезлая болонка — в первые дни выла от тоски и голода, потом стала глодать труп...

— Все, все, Алексей, это уже чересчур...

— Стоит послушать, Майкл, чтобы не совсем запамятовать, чем пахнет наша действительность.

— Не стоит меня тыкать носом, как богатого туриста. Я ведь родился здесь и приехал сюда не на день-другой. У меня бизнес, и я на него крепко рассчитываю.

— Майкл, оставим это. Ну что, в самом деле. Я в страховом бизнесе не большой знаток, но и на свет не вчера появился. И поэтому прекрасно понимаю, что уехать в те годы, не имея родственников, да еще не в Израиль, а в Америку, была, мягко говоря, та еще задачка. Требовалась мощная поддержка, существует она и сейчас, судя по тому, как на месте и вовремя вы оказались в Баланцево, а следом — люди из отдела по борьбе с межрегиональной преступностью, растянувшие сеть под балконом, откуда бросился Лобекидзе. Тут не надо быть ясновидцем... — Тищенко умолк, потирая подбородок.

Фрейман неожиданно широко улыбнулся, закинул руки за голову:

— Ты, видно, вообразил, что тут задействован Интерпол? И напрасно. Они полицейских акций вовсе не осуществляют, их дело — информация, координация. Остальное — в романах.

— Ну, спасибо, просветил. Уж мне ли не знать, какое ведомство занимается чисткой милиции... Я, Майкл, может, и ошибаюсь, но мне в конце концов безразлично, что за контора за тобой стоит. Комитет, не комитет... Был бы человек человеком.

* * *

Страницы истрепанной общей тетради пожухли. Неровно исписанные размашистым мужским почерком, они говорили не только о вещах обыденных, но и о таком, что не укладывалось в голове. Разного цвета чернила и паста, в двух местах появлялся даже карандаш; почерк менялся в зависимости от времени и настроения писавшего — все говорило о том, что немало времени и событий отделяют первую и последнюю страницы. И события эти были в большинстве своем горестные, раз за разом ломавшие человеческую судьбу.

Тищенко выборочно просматривал листки, перечитывал по нескольку раз. Хотя мог уже и не возвращаться к ним: такое не забывается.

...Пропал Шурик. Что с ним могло случиться?.. Сам ушел, или — подумать страшно — кто-то увел его? Но я не слышал, чтобы у нас детей похищали. Зачем? Выкуп? Я бы и отдал все что угодно за малыша моего, но ведь нечего. Кому мы нужны? Бред какой-то. Верю, Шурик жив, надо искать, искать, не останавливаться. Жена к бабке бегала, та ворожила — да, жив. Как же так вышло, что спохватились мы только к вечеру, не почуяли неладное сразу? Не было бы тогда всего этого кошмара...

36
{"b":"3530","o":1}