ЛитМир - Электронная Библиотека

Впрочем, несмотря на все неудачи и неприятности, сдаваться она не собиралась. Помощник продавца в «Фен-Омене» проявил к ней симпатию и посоветовал направиться на запад в Идуин. По его словами, двумя крупнейшими поставщиками на юге были «Колдовское изобилие» в Абтекае, что на реке Оглоре, а также «Уголок шамана» в Мазафаке, что в Лазурных горах. Именно такой совет Тусоне и требовался. Помимо прочего, она никак не могла дождаться, когда же ей наконец удастся стряхнуть пыль Бехана со своих ног. Однако проблема заключалась в том, что выбраться из этой трижды клятской страны оказалось не так-то просто.

Город Дурац стоял на восточном берегу реки Урлоны, чей быстрый и широкий поток пробегал по просторным равнинам южного Бехана и восточного Идуина. Единственным путем через реку был древний цепной паром, известный как Дурацкая переправа, а чтобы на этот паром сесть, требовалось иметь выездную визу с печатью Гражданского Транзитного Совета Бехана. Получение этой визы включало в себя заполнение всевозможных бланков, дачу взяток и болтание по конторам Транзитного Совета – процесс, который, как всем было известно, отнимал недели и даже больше, если соответствующий чиновник оказывался в дурном настроении, если ему не нравилась ваша физиономия или если вы отвергали его сексуальные домогательства.

Но поскольку оставались только альтернативы угнать корабль, что было очень рискованно, или направиться на юго-восток в эльфийское царство Невин, что означало отклониться на многие мили от маршрута, Тусона решила, что она вполне может попытаться получить визу. Официантка в «Лысом орле» предупредила ее, что сегодня она добьется только того, что несколько часов проболтается в Транзитном Совете для получения горы бланков и их заполнения, а следующий визит ей назначат через неделю. Однако Тусона была уже не в том настроении, чтобы с ней можно было такие шутки шутить. Пока еще сама не зная, как, она была твердо намерена заставить чиновников к ней прислушаться. Пусть даже кому-то из них придется для этого отправиться на тот свет.

* * *

Конторы Транзитного Совета располагались в одном из невысоких, предельно уродливых зданий из красного камня, выстроенных по всем четырем сторонам Правительственной площади. Тусона помедлила на растрескавшихся мраморных ступеньках и оглянулась на широкую, пыльную пьяццу. Солнце буквально колошматило по рядам высохших и умирающих лип, что очерчивали дорожки от здания к зданию. Извилистые корни деревьев явно были неспособны извлечь достаточное количество воды из бесплодной почвы. Жаркий ветер носил мертвую листву по мостовым и собирал ее в кучи у пустых чаш безводных декоративных фонтанов. Как уже выяснила Тусона, все дело тут было в том, что ответственный за экономию воды чиновник прошлой весной издал указ, повелевающий отключить все общественные фонтаны и включать их только по общественным праздникам, коих насчитывалось всего два в году, а также запретить полив всех растений, исключая годные в пищу культуры. Почему экономия воды считалась столь необходимой в городе, выстроенном на берегу двухсотметровой в ширину реки, никто Тусоне так объяснить и не смог.

Качая головой, Тусона протиснулась через вращающиеся двери и оказалась в массивном, выложенном каменными плитами вестибюле, декорированном исключительно в серых тонах. Тощий, услужливый на вид коротышка сидел за столом у входа и что-то писал. Он носил маленькие прямоугольные усики, которые, по мнению их владельцев, придают значительный вид тупым, лишенным всякого воображения людям. Позади него ряд из двенадцати кабинок для собеседования тянулся вдоль левой стены, однако только две из этих двенадцати кабинок работали. К ним подобно змеям, застывшим в ледяной глыбе, неподвижно вились две очереди из усталых и недовольных граждан.

Тусона подошла к человечку за столом и, собрав все самообладание, какое у нее имелось, тактично откашлялась.

– Простите, пожалуйста, не могли бы вы мне сказать, с кем я должна увидеться по поводу выездных виз?

Несколько секунд человечек продолжал писать, после чего помедлил, награждая Тусону таким взглядом, каким обычно награждаешь кучу, в которую только что вляпался. Затем он пробормотал два слова и снова взялся за писанину. Пару мгновений перед глазами у Тусоны плавали красные круги, и ее меч уже оказался на полпути из ножен, прежде чем она поняла, что человечек на самом деле сказал всего-навсего «дальняя очередь».

Гневно всадив меч обратно, Тусона пристроилась к концу указанной очереди. А потом стала ждать. Ждала. Ждала. И ждала.

Через три часа перед Тусоной остался только один визитер, страдающий лишним весом и обильно потеющий мужчина, который все эти три часа с ней проболтал. Он сказал, что его зовут Арви и что он коммивояжер из «Круглого мира», компании по производству тележных колес в Ближнем Абассале. В доказательство у него имелся полный кожаный портфель образцов – двадцать три миниатюрных модели различных колес, которыми торговала его компания. Арви взялся демонстрировать Тусоне все эти двадцать три образца, с любовью указывая на наиболее тонкие детали и различия, превознося достоинства металлических ободов и спиц из ясеня, пока она не почувствовала, что вот-вот взвоет.

– Я, ха-ха-ха, в нашей компании, можно сказать, спицеалист, – прыснул однажды торговец, и Тусона чуть было его не ударила.

Выяснилось, что это был четвертый визит Арви в конторы Транзитного отдела за шесть дней, и он собирался получить выездную визу для переправы на сегодняшнем пароме. Когда Тусона сообщила ему, что это ее первый визит и что она надеется попасть на тот же паром, торговец так заржал, что на какой-то счастливый момент ей показалось, что его вот-вот удар хватит. Вытирая глаза, Арви заверил Тусону, что гораздо скорее река замерзнет, и она сможет запросто ее перейти, чем ей дадут визу в первый же визит. Затем, чтобы немного ее приободрить, он взялся рассказывать анекдоты. Когда прошло полчаса, а она так ни разу и не улыбнулась, в Арви, похоже, вселилась какая-то неуверенность. Он закончил с анекдотами и задал Тусоне пару вопросов о том, каково быть воительницей, но не успела она сказать и десятка слов, как торговец снова ее перебил.

– А знаете, я думаю, это просто замечательно, – подхалимски признался он ей. – Я про то, как вы, некоторые девушки, замахиваетесь на мужские занятия. А почему бы вам этого не делать? Сам-то я очень это одобряю. Если честно, я даже немного феминист. В смысле, если вы не подыскали себе подходящего мужчину, чтобы о вас заботиться, ведь надо же вам что-то делать, разве не так?

В нормальных условиях это стало бы той точкой, после которой Тусона при помощи кинжала, приставленного к паху зануды, нежно объяснила бы Арви, что если он не заткнется по поводу своих «феминистских» воззрений, она поможет ему понять женщин куда глубже и полнее путем превращения его в одну из таковых. Но теперь она чувствовала себя такой несчастной и одинокой, что даже не разозлилась и позволила торговцу трещать дальше. Впрочем, Тусоне пришлось признать, что она таким образом кое-что для себя усвоила. После того, как ее любимый был похищен колдуньей, которая имела виды на его тело, а сама Тусона провела недели, таскаясь по жарким и пыльным южным землям, где ее без конца доставали и провоцировали различные мачо с отвязанными манерами, ей показалось, что намного хуже жизнь уже быть не может. Три часа общения с Арви убедили ее в том, что жизнь временами все-таки может быть еще хуже.

Тусоне показалось, что не прошло и двух суток, прежде чем имя Арви наконец было произнесено и он вразвалку прошел к столу в кабинке для собеседования. Она устало наблюдала, как он пожимает руку чиновнику Транзитного отдела, а затем тайком вручает ему небольшой кошелек с монетами. Было заполнено еще несколько бланков, после чего Арви встал и удалился с прижатой к груди выездной визой, а затем Тусона услышала, как выкликают ее имя.

Направляясь к кабинке, она сделала пару глубоких вдохов и постаралась успокоиться. Она знала, что существует один-единственный способ получить визу сегодня, и вежливое, предельно сдержанное начало было существенной частью этого способа.

9
{"b":"3539","o":1}