ЛитМир - Электронная Библиотека

Имея массу знакомых, крепко не сдружился ни с одним из них. Он получал приличную зарплату, искал и находил халтуру по журналисткой линии, пробивая в газетах заказные проплаченные заинтересованными лицами статьи, но идея накопительства оказалась чужда его натуре. Заработанные деньги оседали в кабаках и бильярдных. К моменту гибели на его сберкнижке лежала сумма, которой едва хватило бы на месяц скромного, даже аскетического существования. Задача Колчина облегчалась тем, что Авдеев за всю жизнь лишь дважды бывал в Москве, его имя не было известно в здешних журналистских кругах.

Документы на имя Авдеева, теперь корреспондента ИТАР-ТАСС, проверили в английском посольстве, не усомнившись в их подлинности, дали визу на въезд в страну.

* * *

Колчин закончил заметку о юбилее кондитерской фабрики, перебросил её на компьютер своего теперешнего начальника и отправился на лестницу перекурить. Затем спустился на второй этаж, выпил какой-то бурды под названием кофе и стал ломать зубы о подгоревший железобетонный бисквит, раздумывая, не те ли кондитеры, труд которых он прославлял, выпекли это чудо. Колчин тянул время: последняя заметка получилась, мягко говоря, так себе. Ничего человеческого, что-то похожее на справку. Радченко опять станет иронизировать, высказывая свое «фэ». Сейчас не хотелось попадать ему под горячую руку и смотреть на то, как какие-то сопляки, не проработавшие в ТАССе и года, скалятся над шутками своего босса.

Переждав полчаса, Колчин поднялся наверх. На этот раз в комнате не было никого кроме начальника, корреспонденты разбежались по заданиям. Плотно закрыв за собой дверь, сел к компьютеру, чтобы чем-то себя занять, стал листать блокнот, бросая косые взгляды на Радченко. Начальник с лицом унылым, как кирпичная стена, покручивался в кресле и раздумывал, вернуть ли заметку о кондитерах на доработку, переписать её самому или просто забраковать, как совершенно непригодную.

– Слушайте, Валера, – откинувшись на спинку кресла, Радченко вытянул ноги под столом и скинул ботинки. Приступ возмущения миновал, когда Колчин грыз в буфете бисквит. – Поделитесь со мной своим большим секретом.

– Всегда готов, – ответил Колчин, ещё не зная, о каком секрете речь. – Обожаю делиться секретами.

– Я закончил МГУ, – Радченко ткнул себя в грудь указательным пальцем. – Начал в заводской многотиражке. Затем работал в «Вечерке», позже перешел в центральную газету. Прошел все ступени, и теперь я здесь, заведую этой вот помойкой. Кое-чего тут насмотрелся. Время от времени у нас проходят стажировку те парни, которых направляет для работы за границей Служба внешней разведки. Ну, для того, что они перед командировками за рубеж, где будут изображать из себя тассовских корреспондентов, немного пообтесались и поняли, каков он на вкус, журналистский хлеб.

– Да-да, – Колчин механически кивал головой.

– У этих парней биографии, написанные под копирку, – Радченко продолжал крутиться в кресле. – И на лбу напечатано крупным шрифтом: Служба внешней разведки, шпион. Но вы-то – другого поля ягода. Я читал ваши анкеты. Вы не из их «конторы», потому что люди с такими пестрыми биографиями, как у вас, в разведке не работают. Их туда не принимают. А теперь поделитесь информацией, как вы попали в ТАСС, когда не умеете грамотно написать простую заметку?

Он хотел добавить, что для командировки в Лондон наверняка найдутся другие, куда более достойные кандидаты, чем Колчин. Например, он, Радченко, владеет английским, интересуется политикой, к тому же он прекрасный стилист. И вынужден тратить лучшие годы жизни, переписывая материалы каких-то бездарей, блатных недоумков, папенькиных сынков, недорослей, которых руководство агентством пачками присылает в московскую редакцию. Радченко хотел сказать многое, разом выплеснуть обиды, мол, талантливые люди годами гниют в Москве, а блатные бездари не вылезают из-за границы. Но в последний момент подумал и смолчал.

Колчин загадочно пожал плечами.

– Есть мохнатая лапа? – настаивал Радченко. – Какой-нибудь дядя по материнской линии работает на Старой площади? Угадал?

– Нет, – честно ответил Колчин. – Я всего в жизни добился сам. Без дяди.

– Значит, любовница со связями? Она – главный редактор толстого журнала, а её папа…

– Папа моей любовницы бухгалтер на чулочно-носочной фабрике, а мать домохозяйка.

– Тогда как вы ухитрились…

– Я ведь уже ответил, – нахмурился Колчин. – Всего в жизни добился сам. Своим трудом, мозолями на заднице. Еще вопросы будут?

– Ну вот, обещали раскрыть секрет…

Минуту Радченко сосредоточено грыз кончик шариковой ручки и наливался злобой.

– Кстати, – он поднял вверх указательный палец. – У нас же есть общий знакомый. Сашка Варваркин. Вы должны его хорошо знать, если, если действительно работали в «Уральском рабочим». Такой высокий, плотного сложения, с бородой. Заместитель заведующего отделом социально-бытовых проблем. Мы с ним перезваниваемся, держим контакт. Помните его?

Колчин улыбнулся. На голый крючок без наживки его не поймаешь. Если Радченко допрет, что Колчин из разведки, наверняка станет болтать, чего не следует, делиться с коллегами новыми желчными остротами. Вот, мол, навязали чекиста на мою башку. Сидел бы парень в своей конторе и чистил свой пистолет, так нет, ему заметки приспичило кропать. Творческая натура, ничего не скажешь. И так далее.

– Варваркина? – переспросил Колчин. – Я с ним вместе и месяца не проработал. Его ушли из газеты за это дело.

Колчин щелкнул себя пальцем по горлу и добавил:

– В знак протеста против своего увольнения Варваркин сбрил бороду. И за последнюю неделю похудел на десять килограммов. Теперь он, кажется, работает в Вологде. В областной газете заведут отделом писем.

– Точно, заведует отделом. И бороды больше не носит. У вас просто энциклопедические знания. Феноменальные.

– Память хорошая.

Радченко был раздосадован тем, что откровенного разговора не получилось, загадка так и осталась неразгаданной. А в довершение всего собеседника не удалось уличить во лжи, хотя очень хотелось это сделать. И без того паршивое настроение испортилось окончательно.

– Вашу заметку про кулинаров и кондитеров я бракую, – сказал он. – Никуда не годится. Дерьмо на машинном масле. Как и конфеты, которые делают на этой фабрике.

– Да хрен с ней, с заметкой, – отозвался Колчин. – Бракуйте.

– Учтите, Валерий, – Радченко выдержал выразительную прямо-таки мхатовскую паузу. – Я напишу не самый лучший отзыв о вашей работе. Вы ленивы и апатичны. У вас нет новых идей. Вы не предложили ни одной новой темы…

– Пишите, кройте.

Колчин равнодушно пожал плечами и зевнул во всю пасть, не прикрыв ладонью рот. Приятно сознавать, что от Радченко ничего не зависит, и как бы он не пыжился, как бы не старался, не сможет испортить человеку не то что карьеры, даже настроения.

Глава третья

Москва, Ясенево, штаб-квартира

Службы внешней разведки. 2 октября.

Дела в Лондоне, судя по настроению генерала Юрия Федоровича Антипова, шли неважно. На рабочее совещание, проходившее в узком кругу, помимо Колчина и Беляева пригласили подполковника Леонида Медникова, того самого, который вчера в числе других дипломатов отметился коротким выступлением над свежей могилой на Хованском кладбище. Недавно вернувшийся из Лондона, он владел всей оперативной информацией. В столице Великобритании он курировал операцию, которую теперь предстояло продолжить Колчину.

Вчетвером расселись за столом для посетителей. Хозяин кабинета, одетый, как обычно, в гражданский костюм и серый галстук, украшенный пятнами кетчупа, раскрыл папку с материалами, полученными сегодня по дипломатическим каналам связи. Высморкавшись, Антипов спрятал скомканный платок в кармане и, против обыкновения, начал не с вопросов, а с сообщения.

– Вчера наш легальный резидент в Лондоне Павел Андреевич Овчаров получил второе письмо. От Ходакова.

7
{"b":"35396","o":1}