ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ясно.

– Ко мне приходил наш общий друг детектив Риган. Он сказал, что, по его мнению, ты воспользовался моей машиной, чтобы удрать из больницы. Я позвонила Ленни. Он велел мне ни подтверждать, ни оспаривать это предположение. Об всем остальном ты без труда догадаешься сам.

– Спасибо.

– Надеюсь, ты действуешь достаточно осторожно.

– Можешь не сомневаться.

– Хорошо. Между прочим, в полиции не одни дураки работают. Они считают, что коль скоро ты воспользовался машиной одного из своих друзей, то способен обратиться с подобной просьбой и к другому.

Я понял: она советовала избавиться от машины Ленни.

– Ну а теперь довольно. Целую. – Она повесила трубку.

Я вернулся в комнату. Верн отпер шкаф с оружием и принялся перебирать винтовки. У противоположной стены стоял ящик с патронами. Огневой мощи у него хватило бы на войну с небольшой европейской страной.

Я передал содержание своего разговора с Зией. Верн ни секунды не колебался. Хлопнув меня по плечу, он сказал:

– Для вас у меня как раз найдется лишняя колымага.

Десять минут спустя Катарина, Рейчел и я погрузились в «камаро» и отъехали от дома.

Глава 37

Катарина облачилась в простое летнее платье с цветочками. Рейчел наскоро смыла с лица кровь и сажу. Я быстро поменял ей повязку. Волосы у Рейчел были влажные и растрепанные, с них даже вода капала, пока мы шли к машине. Но если привести их в порядок, да забыть про царапины и синяки, другой такой красавицы я на свете не видывал.

Мы тронулись, Катарина захотела сесть сзади. Некоторое время никто не нарушал молчания. Мы, можно сказать, приходили в себя.

– Так вот, – начала Рейчел. – По выражению Верна, все начистоту, никаких тайн.

Я промолчал.

– Марк, я не убивала своего мужа.

Присутствие Катарины ее, очевидно, не смущало. Меня тоже.

– По официальной версии это был несчастный случай, – равнодушно заметил я.

– Официальная версия – ложь. – Рейчел глубоко вздохнула. Ей явно требовалось время, чтобы собраться с силами. Я не торопил ее.

– Джерри был женат на мне вторым браком. От первого у него осталось двое детей. У сына, Деррика, была какая-то церебральная болезнь. Расходы на лечение были колоссальными. А у Джерри всегда не хватало денег, и вообще по бытовой части он был слабоват. Правда, старался изо всех сил, даже жизнь на крупную сумму застраховал.

Боковым зрением я видел ее руки. Они неподвижно лежали на коленях.

– Брак наш распался. Тому было много причин. Некоторые из них я уже упоминала. По-настоящему я его никогда не любила. И думаю, Джерри это чувствовал. Но главное – в другом. Он страдал маниакальной депрессией и жил практически на лекарствах. Стоило перестать их принимать, как дело становилось совсем худо. В конце концов, я подала на развод. – Рейчел, прищурившись, нервно покусала губы. – Получив извещение, Джерри выстрелил себе в висок. Вышло так, что первой увидела его я. Он рухнул у кухонного стола. На столе лежал конверт с моим именем. Почерк Джерри я узнала сразу. Я открыла конверт. В нем был один-единственный листок с одним-единственным словом: «Сука».

Катарина сочувственно погладила Рейчел по плечу. Я стиснул руль.

– По-моему, – продолжала Рейчел, – Джерри все просчитал заранее: он знал, что мне предстоит.

– И что же? – осведомился я.

– При самоубийстве страховку не выдают. Таким образом, платить за лечение Деррика будет нечем… Этого я допустить не могла. Я связалась со своим шефом, другом Джерри. Его звали Джозеф Писцилло. В ФБР это большая шишка. Он прислал своих людей, и мы придумали, как выдать происшедшее за несчастный случай. По официальной версии, я просто приняла Джерри за грабителя. Местную полицию и представителей страховой компании заставили согласиться с этим и подписать соответствующие бумаги.

– А почему ты ушла в отставку? – спросил я.

– Коллеги так и не поверили в эту версию. Они решили, будто я сплю с каким-то большим боссом. Писцилло защитить меня не мог, это произвело бы ложное впечатление. А я… Конечно, я пыталась показать когти, но ФБР – это не то место, где можно работать, если с тобой работать не хотят.

Рейчел выглянула в окно. Я старался переварить услышанное. Очень хотелось как-то утешить ее, но на ум ничего не приходило. Я лишь упрямо гнал машину вперед. Наконец, благодарение Богу, мы прибыли в Юнион-Сити.

Мотель. Катарина подошла к регистратуре и, делая вид, будто говорит только по-сербски, как сумасшедшая, принялась жестикулировать. Клерку это надоело. Решив, что иначе с Катариной не сговоришься, он назвал номер, в котором остановилась ее мнимая соотечественница.

Комната скорее напоминала каморку, нежели обычный номер в мотеле. Татьяне – так представилась постоялица – было всего шестнадцать, на вид и того меньше. Глаза запали, как у ребенка из военной кинохроники, недавно показанной по телевизору. А может, она и впрямь бежала из-под бомбежки.

Я стоял поодаль, едва ли не на пороге. Рейчел – тоже. По-английски Татьяна не говорила, и мы предоставили вести разговор Катарине. Продолжалось общение минут десять, после чего наступило краткое молчание. Татьяна вздохнула, открыла столик, на котором помещался телефонный аппарат, и протянула Катарине лист бумаги. Та поцеловала ее в щеку и подошла к нам:

– Она боится. Кроме Павла, она не знает никого. Он привез ее сюда вчера и велел ни в коем случае не выходить на улицу.

Я посмотрел на Татьяну и попытался ободрить ее улыбкой. Уверен, усилия мои пропали даром.

– А что она сказала? – спросила Рейчел.

– Да ничего она, конечно, не знает. Как и я. Думает только, что ее ребенок окажется в хороших руках.

– Что это за бумажку она вам дала?

– Это телефонный номер. – Катарина пригляделась к листку. – При крайней необходимости она может набрать четыре девятки.

– А-а, это пейджер.

– Наверное.

– Ну что, попробуем? – Я посмотрел на Рейчел.

– Вряд ли это что-то нам даст. При пользовании биперами обычно называют вымышленные имена.

– И все же. – Я повернулся к Катарине: – Так, говорите, никого, кроме вашего брата, Татьяна здесь не знает?

– Да.

– В таком разе звоните вы. Представьтесь Татьяной. Скажите, что у вас кровотечение или сильные боли, – словом, сами придумайте.

– Минуточку, минуточку, не так быстро, – вмешалась Рейчел.

– Надо хоть кого-то поймать, – сказал я.

– Допустим, поймал. Что дальше?

– То есть как это «что дальше»? Ты его, или ее, или их допросишь. Разве не в этом состоит твоя работа?

– Ты забываешь, что я уже не на службе. Но даже если б и была, нельзя так терроризировать людей. Представь себя на секунду в такой ситуации. Что бы ты сделал?

– Попробовал бы договориться.

– Возможно. А возможно, стукнул бы кулаком по столу и потребовал адвоката. И какой у нас в этом случае будет вид?

Я ненадолго задумался.

– Знаешь, если этот тип потребует адвоката, предоставь его мне.

– Ты что, всерьез? – воззрилась на меня Рейчел.

– Речь идет о жизни моей дочери.

– Речь уже идет о множестве детей, Марк. Эти люди скупают младенцев, и мы должны их остановить.

– Так что же ты предлагаешь?

– Позвонить, как ты и сказал, на пейджер. Только говорить будет Татьяна. Скажет что угодно, лишь бы заставить их появиться здесь. Они ее осмотрят. А мы тем временем займемся их номерами. А когда уедут, последуем за ними. И выясним, кто это такие.

– Допустим. И все равно я не понимаю, почему не может позвонить Катарина.

– Потому что те, кто приедет, захотят осмотреть ту, с кем разговаривали по телефону. Голоса у Татьяны и Катарины разные, и подвох раскроется.

– Но к чему нам затевать все это? Возьмем их здесь, зачем преследовать, рисковать?

– Подумай сам, Марк. – Рейчел на секунду прикрыла глаза. – Если они увидят, что нам нужно, как думаешь, какова будет реакция?

Я угрюмо промолчал.

– Надо еще кое в чем отдавать себе ясный отчет. Речь уже идет не только о Таре. Мы должны разобраться с этой публикой.

59
{"b":"354","o":1}