ЛитМир - Электронная Библиотека

Ровно в шестнадцать ноль-ноль явился Бабенко. Роза открыла ему дверь.

– Добрый день, – сухо, даже как будто нехотя поздоровался он с хозяйкой. – Николай Владиславович у себя?

«А где же ему еще быть...» – хотела съязвить Роза, но промолчала.

Бабенко причесался перед зеркалом и, тяжело ступая, ушел к Николаю в кабинет. Далее Роза слышала только обрывок их разговора, который касался необязательности некоторых поставщиков. Ей самой хотелось участвовать в делах мужа, но, как уже упоминалось, Николай был против.

Домашних дел тоже не было – все, что можно было убрать и почистить, Роза убрала и почистила заранее. Хозяйством занималась исключительно она одна.

Некоторое время они приглашали приходящих домработниц (по инициативе главы семьи), но каждый раз все это заканчивалось скандалом (тоже исключительно по его инициативе). Все они воровали – кто в большей, кто в меньшей степени, были исключительно тупы и вообще имели особенность раздражать Николая даже одним своим видом. Все это он высказал Розе в довольно эмоциональной форме, и с тех пор никаких домработниц в доме не появлялось.

Квартира – четыре большие комнаты. Кабинет Николая, комната Розы, комната Светы (правда, Света сейчас жила у бабушки с дедушкой) и гостиная. Евроремонт, дорогущая итальянская мебель, самые лучшие пластиковые окна, куча бытовой техники, авторский дизайн... Один раз, в отсутствие Николая, к Розе зашла Варвара – и едва не умерла от зависти.

Поскольку маленькие дети, а также животные в доме отсутствовали и муж довольно часто обедал вне дома, то особых хлопот у Розы никогда не было. Вот и сейчас она просто слонялась по комнатам. И уйти никуда не могла – мало ли что мужу может понадобиться?

Бабенко ушел часа через два.

– Ну что, прогуляемся? – позвал жену Николай. Подобные приглашения случались не часто.

– Да, конечно! – испуганно согласилась Роза. Она все еще упорно боялась разоблачения. – Только вот куда?

– Поехали к Светлане. Я, честно говоря, уже соскучился по ребенку... Деда с бабкой повидаем!

– Поехали, конечно!

На Николая, при всей его вспыльчивости и жесткости, часто нападали приступы сентиментальности. А со своими родителями он вел себя очень почтительно, даже если был не согласен с их мнением. «Повезло тебе с мужем! – в свое время не преминула высказаться Варвара. – Не то что мой Аникеев – на всех ему наплевать...»

Елена Климовна и Владислав Макарович жили неподалеку от Павелецкого вокзала. Визиту «детей» обрадовались чрезвычайно... Елена Климовна – с темно-пепельными пышными волосами, изящная, подтянутая – сердечно расцеловала Розу.

– Ну, наконец-то! – закричал Владислав Макарович – тоже подтянутый, но совершенно седой, с нездоровым кирпично-красным румянцем на лице. – Явились, не запылились...

Свекор и свекровь очень спокойно относились к Розе, и особых конфликтов между ними никогда не возникало. Может быть, хорошим отношениям способствовало еще и то, что два поколения жили отдельно. До недавнего времени Елена Климовна и Владислав Макарович работали, она – тренером по фигурному катанию в детской спортивной школе, он – в министерстве железнодорожного транспорта на довольно высокой должности.

– Светка дома? – нетерпеливо спросил Николай.

Из кухни появилась Света – высокая, полная, в атласном спортивном костюме, с ярко-белыми обесцвеченными волосами. Она меланхолично дожевывала бутерброд.

– О, какие люди... Пап, мам, мне некогда, я к сессии готовлюсь.

– До твоей сессии еще почти два месяца! – напомнила Елена Климовна. – И перестань жевать...

Она много лет пыталась сделать из внучки спортивную девочку, но все ее попытки закончились неудачей.

– Ты – мое чучело!.. – Николай принялся тормошить дочь. – Господи, и на кого ты только похожа... Смотри, скоро в дверь не пролезешь!

– Отстань, пап! – засмеялась Света. Она оттолкнула отца и уткнулась Розе в шею. – Ты как? – шепотом спросила она.

– Хорошо, – преувеличенно-бодро ответила Роза. – А ты как?

– Неплохо. Но и не хорошо, – кисло ответила Света.

...Это был обычный семейный вечер.

Николай с удовольствием рассказывал о трудностях с поставщиками, Владислав Макарович, заядлый футбольный болельщик, жаловался на то, что наши опять продули, так и не дойдя до полуфинала, и что судья-бельгиец судил неправедно, Света жевала очередной бутерброд, глядя в книжку, Елена Климовна с азартом пересказывала фильм, недавно посмотренный в кинотеатре. Свекровь Розы не пропускала ни одного события, ни одной премьеры и была, как ее называла Света, «заядлой тусовщицей».

Роза кивала и слушала, не забывая ни на секунду, сколь низко пала. Она себя ненавидела. Ей было стыдно перед свекром со свекровью, перед Светой...

Тайком поглядывала на Николая – тот сидел во главе стола. Она невольно пыталась сравнить его с Неволиным, и сравнение выходило не в пользу последнего. Николай выглядел чрезвычайно импозантно, солидно, представительно. Всегда и во всем безупречен, похож на актера, который в голливудских фильмах всегда играет банкиров, адвокатов, сенаторов и шпионов. Черные волосы, классическая мужская стрижка, потрясающие темно-зеленые глаза. Немного худощав – но это все из-за язвы желудка – заболевания людей, которым приходится часто нервничать...

Просто удивительно, до чего Света была не похожа на отца! Сколько Роза ее помнила, Света всегда была такой – меланхоличной, с кислым выражением лица. Она была рассудительна даже в детском возрасте и никогда ни из-за чего сильно не расстраивалась. Впрочем, и не радовалась тоже.

– Роза, а ты чего молчишь? – с улыбкой обратилась к ней свекровь. – О чем задумалась?

– Так, ни о чем... – вздрогнула Роза. – Устала. Вчера в Камыши ездила. Убиралась после жильцов.

– Ох уж эти Камыши! – со странным выражением пробормотала Света. – Не представляю, мам, как ты могла там столько прожить...

Однажды, два года назад, Света из любопытства поехала с Розой в Камыши (Ахрамковы в то время уехали на месяц к сыну – тот болел). Столичной Свете камышовская простота показалась чудовищной. От визгливого лая Кисы у нее разболелась голова, Серега Козырев, сильно пьяный, напугал ее своей железной улыбкой («как в старом фильме про Джеймса Бонда, мам, был там такой здоровый дядька по прозвищу Челюсти!»). А потом Света нос к носу столкнулась в палисаднике с Анжелой, Варькиной дочерью.

Та, хоть и была двумя годами младше, выглядела восхитительно – тоненькая, словно тростинка, в мини-юбке, коротком топике, на немыслимых шпильках, с длиннейшими гладкими волосами – кукла Барби, а не девушка.

Света и Анжела обменялись долгими взглядами. Потом молча разошлись. Роза, которая была свидетельницей этой немой сцены, прочитала в этих взглядах девчонок сразу все, всю ту информацию, которой они обменялись. «Я красива, – сказал вызывающе-строгий взгляд Анжелы. – Меня любят мальчики». – «А я живу в Москве, а не в каком-то там пригороде... – презрительно-надменно сощурились Светины глаза. – У моего папы много денег. Я учусь в хорошей школе. После школы поступлю в институт. Поступлю в любом случае, потому что у моего папы есть деньги, и он меня любит. А кто твой папа?» – «Я красивая. Меня любят мальчики». – «Я никогда не стала бы одеваться столь вульгарно!» – «Ну и что! Я красивая и меня любят мальчики!»

С тех пор Света испытывала стойкое отвращение к Камышам.

– А что такого? – удивилась Елена Климовна. – Я, между прочим, Светик, первые десять лет своей жизни вообще прожила в глухой таежной деревне! Мороз зимой был такой, что невозможно на улицу нос высунуть... А потом моего папу перевели в Воронеж, он ведь партийным работником был – куда пошлют, туда и поедет. И только потом мы оказались в Москве...

– Знаю-знаю... И здесь, на ВДНХ, у фонтана «Дружба народов», вы с дедом и познакомились!

Владислав Макарович захохотал:

– Да, были времена! И вот поди ж ты, умели тогда играть... Ни разу не продули наши!

* * *
11
{"b":"35403","o":1}