ЛитМир - Электронная Библиотека

– В сущности, на этой ноте вечер встречи можно и закончить. Все всё узнали друг о друге, похвастались своими достижениями, позавидовали более удачливым, окончательно распрощались с детскими комплексами... Кроме совместно проведенного детства, этих людей, – я обвела глазами зал, – больше ничто не связывает.

Серж посмотрел на меня с интересом. Он был похож на утонченно-мрачного декадента начала двадцатого века, да и вообще, весь его внешний облик напоминал картины Обри Бёрдслея – прихотливые, капризные линии сочетались с детским простодушием. Мне невольно хотелось ему подыграть, потому я и произнесла последнюю фразу.

– Ты так изменилась, – сказал Серж, легко прикасаясь тыльной стороной ладони к моей щеке. – Не знаю почему, но мне так приятно рядом с тобой.

Я хотела спросить про Шурочку, но тут же прикусила язык – это было бы банально, а мне не хотелось разочаровывать Сержа.

– Танюша, – неожиданно потянула меня в сторону Шурочка, – там Флора Лаврентьевна принесла старые фотографии, очень забавные...

Я пошла за ней, хотя на старые фотографии мне было наплевать. Я хотела остаться рядом с Мельниковым, но от Шурочки было невозможно оторваться – чем дальше, тем уверенней вела она себя со мной, словно в детстве мы были закадычными подругами. Да, мы сидели с ней за одной партой, но подруги у нее были другие. Правда, сейчас она не обращала на них никакого внимания, сконцентрировавшись только на мне.

Возле старушки Флоры топтался Мусатов. Он захватил меня в медвежьи объятия, похоже, всерьез решив выполнить свое желание «пропальпировать».

– Борька, отстань от девушки! – отогнала его Флора Лаврентьевна, раскладывая веером фотографии, на которых была среди прочих моих одноклассников и я – толстая угрюмая девочка с безобразной прической.

– О господи, это просто компромат какой-то! – застонала я.

Шурочка засмеялась, дружески обнимая меня.

– Танюшка, а я-то, я чем лучше – какой ужасный канареечный свитер! – тыкала она пальчиком в свое изображение.

На миг все поплыло перед моими глазами – я вспомнила этот свитер. И то, как видела Шурочку с Сержем в этом же самом кафе, и как он смотрел на нее, а я, маленькая, ничтожная, была готова отдать всю жизнь за один такой взгляд...

Я обернулась – Сержа нигде не было. Спустя минут пятнадцать, когда Флора Лаврентьевна угомонилась наконец с фотографиями, я пошла его искать. Искала его везде, даже заглянула на кухню, где зевали сонные повара, ожидая закрытия, послала Фогельсона в мужской туалет на разведку – бесполезно. Я поняла, что Он ушел.

Это было невозможно, немыслимо. Потому что по всем приметам мы должны были уйти с вечеринки вместе. Я пыталась успокоить себя тем, что у Сержа был странный вид – то ли устал, то ли ему нездоровилось... Пожалуй, он был единственным, кого встреча с одноклассниками оставила спокойным.

Я еще немного поболтала с Шурочкой, которая не отлипала от меня, и даже дала ей свой домашний телефон. Вернее, она просто вытянула его из меня. Мне уже было все равно, я чувствовала себя опустошенной и мечтала только об одном – уйти отсюда.

Провожал меня Фогельсон. В гардеробной произошла небольшая заминка – Мусатов уснул на галошнице и решительно не желал просыпаться. Кто-то поймал такси и взял на себя труд довезти сонного Мусатова в его Бутово, и, пока все толкались и шумели, разбирая шубы, сумки, одновременно удерживая в вертикальном положении шкафоподобного Борьку, я потеряла из виду и Шурочку.

– Какой ты юркий, Юрик, – сказала я бывшему однокласснику, когда тот одним из самых первых отыскал в этой неразберихе наши пальто. – Ха-ха, получилась тавтология...

Но он был необидчив – собственноручно натянул на меня сапоги, вывел из кафе под ручку. Народ сзади еще кричал, торопливо обменивался телефонами, но мне было уже не до того.

– Ты далеко живешь? – в темноте его глаза блестели вишневым маслянистым блеском.

– Нет, совсем рядом...

Было темно, холодно, я с запоздалым раскаянием вспомнила, что перед выходом забыла позвонить Мите и сейчас он, наверное, сидит дома как на иголках, переживает.

– Слушай, у меня прекрасная идея, – развязным неуверенным голосом произнес Юрочка. – Давай остаток вечера проведем где-нибудь?

– Где?

– Ну, у тебя, например...

– Юрик, остаток давно кончился, сейчас самая настоящая ночь! Ты что, предлагаешь провести нам эту ночь вместе?

– Почему бы и нет? – произнес он совсем неуверенно. Кажется, ожидал другого ответа от актрисы.

Ситуация была дурацкая, но мне почему-то стало ужасно смешно.

– Юра, я человек старого воспитания, – сказала я очень серьезно. – Просто так я не могу. Я сначала вступаю в брак и только потом позволяю себе интимные отношения. Иначе мне моральные принципы не позволяют. Ты согласен быть моим третьим мужем?

Юрочка едва не упал, поскользнувшись на обледенелом асфальте.

– Ты... ты что, ты это... случайно не шутишь?

– Нет, – твердо заявила я.

– Я не готов. Понимаешь, я еще с женой не развелся... Нет, ты не думай! Мы давно вместе не живем, пока документы оформляем...

– Дети есть? – строго спросила я.

– Дочь.

– Алименты еще будешь платить, – разочарованно протянула я. – Нет, Юрочка, ничего у нас с тобой не получится. Кстати, вот уже мой дом.

– Ладно, пока, – неловко протянул он мне руку.

– Пока... – лучезарно улыбнулась я и исчезла за подъездной дверью.

Так и есть – Митя метался по квартире, как зверь в клетке, и едва только я нажала на звонок, как он тут же распахнул дверь.

– Первый час! – с упреком воскликнул он.

– Митя, пожалуйста, я очень устала...

Он раздел меня, молча прижал к себе. Его объятия не вызвали во мне столь бурных чувств, как объятия Сержа Мельникова, но странное дело, я тут же успокоилась.

– Ты славный, – сказала я.

– Иди, умывайся скорее, я буду тебя ждать...

Митина любовь временами почти не ощущалась – она была как воздух, который вдыхаешь машинально и не думаешь о том, как бы ты дышала без него. Его прикосновения и ласки были так естественны, что я почти не замечала их, мне казалось, что так и должно быть – он ласкает меня именно там и именно так, как я хочу. Я слышала про мужчин, которые после занятий любовью поворачиваются на другой бок и тут же засыпают, но я таких не знала. Воспоминания о первых двух мужьях как о любовниках совершенно стерлись у меня из памяти, мне казалось, что всю свою жизнь я живу только с Митей. И я погружалась в сон в его объятиях, пока он шептал что-то нежное, смешное, легчайшими прикосновениями пальцев касаясь лица, и эти прикосновения вызывали ощущение дивного покоя, который я испытывала, наверное, только в младенчестве, когда мама укачивала меня на руках, напевая колыбельную...

– Таня.

– М-м... – пробормотала я сквозь дрему.

– А ты видела на этом вечере свою первую любовь?

– Откуда ты знаешь?

Внутри меня все окаменело, но я старалась не подавать виду.

– Но у всех случается в школе любовь.

– Да.

– Он произвел на тебя впечатление, у тебя дрогнуло что-нибудь внутри?

– Митя, я устала, поговорим завтра!

– Нет, правда, мне все о тебе интересно.

– Он меня разочаровал, – ответила я коротко и тут же провалилась в глубокий сон.

Я не покривила душой – Серж Мельников действительно меня разочаровал: сначала подал надежду, а потом куда-то смылся без всякого предупреждения. Митя был в сто раз лучше.

Через пару дней мысли о моей первой любви окончательно улетучились – и все потому, что мне позвонили и предложили сняться в рекламе.

– Какой ужас! – невольно воскликнула я. – Мне уже несколько раз предлагали рекламировать прокладки и майонез...

– Нет, у нас другой товар.

– Да какая разница, бульонные кубики меня тоже не вдохновляют!

Иногда я позволяла себе немного покапризничать. Голос в трубке тут же пообещал, что мне хорошо заплатят.

– «Хорошо» – это сколько? – спросила я.

Мне ответили, и я призадумалась.

14
{"b":"35405","o":1}