ЛитМир - Электронная Библиотека

В чем причина спешки – Клашка не понял. Архаров и сам не сумел бы объяснить ее вразумительно. А только ему казалось, что с телом – неладно, и чем скорее оно окажется в мертвецкой и будет отмыто от сажи – тем лучше.

Клашка ускакал. Архаров так и остался, не давая коню никаких приказов, не посылая вперед, но и не удерживая на месте. Почтенный спокойный мерин встал, опустив голову, и замер без движения, а обер-полицмейстер на нем также не шевелился, и оба представляли собой образец для конной статуи.

Архарову виден был храм Феодора Студита, виден был и дом близ храма, где во втором жилье горели два угловых окошка. Возможно, это была спаленка Варюты Суворовой; возможно, сам Александр Васильевич только что вернулся и, никому не дав о том знать, поспешил домой, к жене; возможно, они были там вдвоем… Он заслужил это право – примчаться к женщине, которая готовится родить ему ребенка, и Архарову стало грустновато от мысли, что сам он разве что в Пречистенский дворец спешит или к Волконскому на Возвиженку.

Такое томное настроение неминуемо должно было навести на мысли о Вареньке Пуховой, но тут со стороны Гранатного переулка раздались выстрелы.

Архаров даже обрадовался – сейчас загадочные обстоятельства могли наконец проясниться! Шпор он на башмаках, понятное дело, не носил, потому ударил мерина каблуками в бока и с немалым трудом поднял его с ленивой рысцы в галоп.

Ловушка сработала, кто-то в нее, кажется, попался!

Когда он при выходе из подвала устроил шум, велел Тимофею стрелять по бурьяну, сам орал, как умалишенный, то цель он имел одну: отвлечь внимание тех, кто, несомненно, наблюдал за архаровцами, от арифметики. Эти супостаты, что прятались во мраке, скорее всего, наблюдали в какую-то дырку за поисками и выкапыванием сервиза. Странное шумное поведение обер-полицмейстера и опасность должны были отвлечь их от простейшего подсчета: в подвале было семь человек, наружу вышли пятеро…

Мерин был бестолков – как сперва с трудом понял, что от него хотят галопа, так потом – что нужно остановиться. Архаров соскочил с него уже у самого крыльца, сильно удивившись, что чертова скотина не прошибла башкой закопченную стенку. То-то было бы грохота!

В подвале галдели знакомые голоса.

– Эй, света мне! – заорал обер-полицмейстер, уже наощупь спускаясь по каменной лестнице. – Оглохли вы, любить вас всей ярмаркой под гудок да волынку?!

Внизу появился Устин с фонарем.

– Ваша милость, я не виноват! – сразу воскликнул он. – Я за длинным погнался, так он прочь побежал, а откуда этот взялся – Христом-Богом, не ведаю!

– Кто еще взялся?

– Пузатый, ваша милость!

– А ну, пусти…

Казалось бы, сколько времени отсутствовал Архаров? Четверть часа, не более. И в подвале ждали всяческих сюрпризов Федька со Степаном. И вокруг развалины караулили трое архаровцев. Однако и противник был ловок – рядом с покойником в буром армяке, с измазангным сажей лицом, уже лежал брюхом вверх другой, воистину необъятный. У этого лицо было чистое, вот только ниже – сплошная рана: кто-то весьма грамотно перерезал ему глотку…

– Урожайная, мать бы ее, ночка, – сказал, подходя, Тимофей. – Ваша милость, а ведь я этого детинку знаю. Это Скитайла.

– Мать честная, Богородица лесная…

Архаров лично не был знаком с удачливым мазом, про чьи подвиги докладывали то Демка, то Яшка-Скес. До сих пор Скитайле удавалось от него уходить. Он время от времени возвращался в Москву, но шалить тут остерегался, а занимался делами: сбывал слам, проводил переговоры с собратьями по ремеслу. Была тут у него и мартона, которая иногда заглядывала к Марфе. Впрочем, мартон у него имелось несколько – и в Твери, и в Калуге, и в Щелкове, и в Черкизове.

То, что Скитайла не от старости помрет, в общем-то было ясно. Но какого черта он среди ночи забрался в подвал и дал себя зарезать именно здесь, над сервизом мадам Дюбарри? А главное – кто его, болезного, на тот свет отправил?

Это не могли быть Федька со Степаном – они бы всячески постарались доставить этого голубчика к Шварцу в подвал живьем. Стало быть, либо – свои мазы, и это можно было хоть как-то увязать с закопанным сервизом, либо в дело вмешался кто-то вовсе непредвиденный.

Степан и Федька на зов явились не сразу – кого-то гоняли за бурьянами. Архаров, не имея ни малейшего желания таращиться на двух покойников, вышел из подвала и строго допросил их снаружи, во дворе.

– Ваша милость, сидели тихо, как мыши! – отвечал за двоих сильно возбужденный Федька. – А эти трое прямо так и полезли в подвал, даже не прятались, с фонарем, сразу как вы изволили уехать!

– Трое?

– Трое, ваша милость, – подтвердил Степан. – Но только они не знали, где сервиз прикопан, повсюду разбрелись, переговаривались. Ваша милость, они за нами не первый день следили. Потому и сюда попали – за нами шли и ждали, покуда мы уберемся.

– Да, а пришли они как раз за сервизом! – перебил Федька. – Стало быть, не они его закопали!

– Погоди, не трещи, – приказал Архаров. – Вошли, значит, трое, и один из них был этот грешник Скитайла?

– Именно так, ваша светлость, – отвечал Федька. – Его уж ни с кем не спутаешь. И они стали обходить подвал, и еще смеялись, что его какие-то малашельные загадили, в охно бы ногой не ступить.

– А фонарь поставили на бочонок, а сами шли вдоль стенок, – подхватил Степан. – И тут фонарь погас. Я думаю, в него куском кирпича запустили. Они заорали…

– А это вслед за ними кто-то спустился вниз и из-за угла глядел! – стал объяснять Федька. – И он на них кинулся…

– Один на троих?

– Ну так, выходит, не один, ваша милость! И мы вылезать сразу не стали, а только к пролому подкрались, и тут кто-то прямо мне в руки, я с ним схватился, упали оба, о порог запнувшись!..

– А я вижу – надо наших звать, я и заорал котом, – доложил более спокойный на вид, но внутренне взволнованный Степан. – Заорал и полез в большой подвал, они ведь вдвоем через порог перевалились…

– Все бока ободрал, ваша милость! – пожаловался Федька. – А он, скотина, все равно как-то вырвался, ловкий оказался, руку мне так завернул – из глаз искры полетели, я громче Канзафарова взвыл…

– То бишь, пришли трое, одного кто-то зарезал, двоих вы упустили, – перебил Архаров. – Хороши полицейские! Какого ж хрена я вас тут оставлял?

– Ваша милость, я за одним погнался и подстрелил его. В бурьянах, поди, валяется, – доложил Степан. – Я слышал, как он кричал, а кричал, уже лежа.

– Пошли, поглядим.

Федька сбегал за фонарем, все трое забрались в заросли бурьяна и там нашли обещанного Степаном покойника.

Тем временем прочие архаровцы, обшарив, насколько это было возможно в потемках, окрестности руины Гранатного двора, собрались у крыльца и спорили – кто полезет наверх.

– Вы полагаете, кто-то сидел наверху и оттуда за нами следил? – спросил сразу всех Архаров. – Да там все сгнило, разве что кот удержится. Чего тебе, Устин?

Хотя фонари не давали довольно света, он уловил на лице бывшего дьячка некое смятение. Словно бы и желал Устин доложить о своих подвигах, а словно бы что-то запрещало ему…

– Из подвала длинный такой выскочил, я за ним погнался, ваша милость, да он к Спиридоновке побежал. Он быстрее меня бегает… – сумбурно отвечал Устин, избегая обер-полицмейстерского взгляда. – Так, ваша милость, их двое было.

– Кого – двое?

– Тех, что возле подвала околачивались. Они на Спиридоновке сошлись.

– То бишь, внутри – трое, снаружи – двое, – задумчиво произнес Архаров. – Молчать всем. И без вас голова пухнет. Ну-ка, взять фонари, пройти вокруг – мало ли о какого еще покойника споткнетесь…

Он остался с Устином у крыльца – ждать, пока вернутся архаровцы.

– Длинный, говоришь?

– Бегать он горазд, ваша милость, мне не поспеть.

Это было правдой. Но не всей правдой.

– А что ж не стрелял?

– Так у меня и пистолета не было…

– А что было?.. Петров, еще раз пойдешь ночью на дело без оружия – выпороть велю.

32
{"b":"35413","o":1}