ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вася? – спросил Артем, хотя больше взять трубку было некому. – Я прибыл. Ну, как?

– Катерины твоей нигде нет, и собаки тоже нет, – ответил Кареев, – зато есть Натансон. Сидит в ресторане и ужинает.

– А ты где же?

– А я с краешку сижу, кофе пью. Поднимайся.

– Не могу. Я в гриме.

– Пойди в сортир и умойся, – велел наивный Кареев.

– Эту дрянь водой не смоешь. Вазелин нужен.

– Дойди до аптеки и купи вазелин, – в голосе Кареева было некоторое удивление. Как это, мол, взрослый человек не может додуматься до аэропортовской аптеки и вазелина? Но Артему действительно такой простой выход не пришел в голову.

– Слушай, Вась, а не принес бы ты мне этого вазелину? – взмолился Артем.

– Я в междугородней кабинке торчу, на меня люди таращатся. Я же всю публику в аэропорту соберу…

– Ладно.

Кареев положил трубку.

Через десять минут он уже шел вдоль кабинок, разыскивая Артема.

Артем высунулся ему навстречу.

Кареев увидел совершенно незнакомое и фантастически нелепое лицо. Рыжие мохнатые брови Артем уже успел отлепить, но белый подбородок и по нему – изогнутым огурцом пурпуровый рот, кривые морщины на лбу и подведенные зеленым глаза произвели на Кареева впечатление.

Он остановился, вытянул шею, прищурился и отчаянно замотал головой.

– Мне за это деньги платят, – сказал в свое оправдание Артем. – И за границу возят.

– Ясно. Вазелина, представь, не было, – сообщил Кареев. – Я просто жирный крем взял. Попробуй им оттереть. И мыло…

Кареев с сомнением посмотрел на брикетик, который протягивал Артему, и добавил:

– На всякий случай…

– Катька не попалась?

– Если она меня засекла, то сидит в женском сортире, – уверенно сказал Кареев. – Больше ей деваться некуда. Я все обошел.

– Аргошки тоже нет? – безнадежно спросил Артем.

– Нет… Пошли, умойся.

– Умойся-то умойся, а вытираться чем? – пробурчал Артем и забрал мыло с кремом. – Вась, доведи дело до конца – принеси салфеточек из ресторана, а? Я в сортире буду.

Кареев несколько раз кивнул, опять покрутил носом и пошел прочь – к одной из трех лестниц в зале аэропорта. Очевидно, он все-таки был потрясен появлением в общественном месте живого клоуна.

Лестница, по которой поднялся Кареев, была широкая, с дорожкой посередине, и приводила именно на второй этаж, к большим ресторанным дверям и галерее, тянувшейся вокруг зала. А вот витые лестницы, имея площадки на втором этаже, уводили куда-то еще выше – очевидно, были тут и третий этаж, и четвертый, но только для служебного пользования. Они же спускались в цокольный этаж – к туалетам и камерам хранения. Вниз вели еще две нормальные, не витые лестницы в том конце зала, где кассы.

Артем вдоль стеночки двинулся к тем нормальным лестницам, глядя как бы на стенку с расписанием и стараясь не привлекать к своей физиономии особого внимания. И тут он услышал лай. Естественно, резко обернулся.

От витой лестницы к нему мчался Арго с волочащимся поводком.

Артем опустился на корточки и обнял пса. Арго от радости вертелся, топтался, изворачивался и норовил облизать загримированное лицо.

– Да ну тебя с твоими поцелуями, – сказал ему Артем. – Откуда ты взялся?

Арго, где Катя? Катя где?

Свету и Юру Аргошка знал поименно, команду «где» – тоже. Вряд ли в собачьей голове имя «Катя» уже связалось с конкретным человеком, скорее всего, он и не слыхивал такого имени, но «где» – это уже приказ начать поиск. Арго внимательно посмотрел в глаза Артему.

– Где Катя? Ищи Катю! Ищи, Аргошенька, ищи! Ищи, миленький, – попросил Артем.

«Ищи» – это тоже было из Аргошкиного словаря. Искать полагалось что-то спрятанное. Может, пес поймет, что, раз сопровождавшее его лицо, Екатерина Арсеньева, спряталась, то ее нужно искать и найти? Тем более – Катя явно выпустила пса, чтобы привлечь внимание Артема.

Пес бежал от витой лестницы. Впечатление было такое, что он и спустился по этой самой лестнице.

Артем поймал поводок, распрямился и направил Арго к ступенькам.

– Ищи, Аргошенька. Где Катя? Там Катя?

Вопросительные интонации пес, очевидно, понимал. Когда к нему вот так обращались, он пытался, как умел, ответить. Вот и сейчас Арго резво направился к лестнице и поставил лапы на первую ступеньку.

– Где Катя? Там Катя? – настойчиво спрашивал Артем.

Арго гавкнул и направился вверх.

– А вот лаять не надо, – сделал ему выговор Артем. – Выставят нас из аэропорта – тем твой лай и кончится.

Они стремительно миновали второй этаж. Арго потянул на третий. На третьем Артем сперва не увидел Катю. А потом догадался посмотреть вверх.

С лестницы на крышу аэропорта вел задраенный люк. Под этим самым люком, на лестнице-стремянке, сидела Катя. Увидев клоунскую рожу, она чуть не свалилась с лестницы.

– Добрый вечер, почтеннейшая публика! – приветствовал ее Артем. – А как я еще могу выглядеть сразу после представления?

– Артем, прости, ради Бога! – воскликнула Катя. – Я все понимаю, только прости… И я впервые вижу такую умную собаку! Если бы не Арго… Артем, если бы не Арго!..

– Ты не человек, ты коза какая-то, – проворчал Артем, переведя дух. – Я уж Бог знает что подумал. Куда тебя, козу, понесло?

– Артем, я все поняла, – неожиданно спокойно и серьезно сказала Катя. – Я знаю, чья это работа. Артем, я страшная дура, я сама во всем виновата…

И я теперь все знаю.

* * *

Случилось то, что Артем смутно предполагал, не не хотел верить, что такие нелепости вообще возможны.

Катя пришла в цирк, вызвала на проходную Свету и отдала ей Артемово послание.

– Вот и ладушки, – обрадовалась Света. – Вот и погуляете с Аргошкой! А то он, бедненький, целыми днями взаперти!

– Не укусит? – спросила Катя.

– Да он же свой в доску!

Света отвела ее в гримерку Артема и представила псу. Потом объяснила, как выводить его во двор, и побежала в бытовку – к кастрюлям с собачьим варевом.

Артем прислал Катю очень вовремя – Юра со Светой собирались на рынок за дешевыми костями и прочими собачьими деликатесами. Катя снимала с них хотя бы заботу об Аргошкиной прогулке.

Усевшись за гримировочный стол и поглаживая лежащую на коленях голову ласкового пса, Катя старательно стала думать о том, о чем приказал Артем.

Сейчас она получила передышку. Надолго ли – непонятно. И еще непонятно другое – с какой стати вообще Артем ввязался во всю эту историю. Сперва он возник в виде воспоминания – кто-то похожий покупал сигареты… И теперь Катя все яснее понимала, что это был он сам. Потом он прочитал ей нотацию посреди улицы – и, как оказалось, был прав. Потом он же непонятно почему оказался на рельсах…

Катя и не понимала, почему вдруг рассказала Артему о своих диковиных работодателях, и чувствовала, что поступила верно. Возможно, ей не следовало тогда убегать от него. Но она испугалась. Чего испугалась – теперь уже было не объяснить. Испугалась, что Артем повезет ее к Черенкову, а Черенков не поверит? Испугалась, что в итоге окажется в милиции, наедине со следователем, который заранее настроен не верить ни одному ее слову?

Это как бы лежало на поверхности. Катя испугалась еще и того, что могла на самом деле оказаться виновной в смерти Инессы. Если бы она не попалась под руку этим людям… Или нет – если бы не ее давняя ненависть к удачливой волчице, ненависть и дурацкая клятва непременно однажды убить Инессу… Как будто какая-то злая сила узнала об этом нелепом желании, обрадовалась и завязала диковинную интригу, на одном конце которой – потертый кошелек Маркиза, а на другом – увязанный в колготки камень… вот уж точно, что дамское орудие…

Удрав от Артема, Катя побоялась идти домой, позвонила Стасику, наплела какой-то ерунды про Павлика и переночевала в трех шагах от собственной квартиры.

Утром она окончательно поняла, что еще несколько часов – и найдут того шофера, который вез ее к месту убийства. Описать Катину внешность нетрудно… Будут расспрашивать знакомых Инессы – не встречалась ли им особа с такой интересной внешностью. И по меньшей мере три приятельницы вспомнят, что особа мельтешила на заднем плане, подглядывала, подслушивала и даже размахивала фотоаппаратом.

31
{"b":"35424","o":1}