ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
45 татуировок менеджера. Правила российского руководителя
Есть, молиться, любить
Спасите котика! Все, что нужно знать о сценарии
Код благополучия. Как управлять реальностью и жить счастливо здесь и сейчас
1356. Великая битва
Анатомия счастья
Я говорил, что скучал по тебе?
Синдром Джека-потрошителя
Река во тьме. Мой побег из Северной Кореи
A
A

Файф улыбнулся.

— Я понимаю, вы попросту забыли о том, что ваш корабль уходит.

— Я забыл обо всем на свете. А когда вспомнил, что собирался уехать, мой корабль уже двое суток был в открытом море. Отец был очень огорчен моим поведением…

Смит опустился на скамейку и протянул Файфу картину.

— Черт побери, — вырвалось у Файфа, — ведь это великолепно!

— Очень рад слышать это, — сказал Смит. — Не правда ли, вы этого не ожидали? Я не слишком высокого мнения о себе, но, быть может, наступит день, когда эта картина действительно станет большой ценностью. Подумайте, с какой гордостью вы сможете заявить тогда своим друзьям: «Я был одним из первых, признавших его талант. Я был первым покупателем его произведений».

— Это ваше настоящее имя здесь внизу, слева? — спросил Файф.

Художник опустил голову и прошептал:

— Да. Это мое настоящее имя.

— Сколько вы хотите за картину?

— А что вы можете предложить?

— Если вы действительно хотите вернуться на родину, то я готов помочь вам. Разумеется, не сейчас — полиция все равно не позволит вам уехать. Но я куплю вам билет и снабжу деньгами на дорогу, само собой, в качестве гонорара.

— Сколько вы можете мне дать?

— Двести долларов.

— Я, право, не знаю…

— Ну, двести пятьдесят. Ведь я не миллионер, в театре у меня не такое уж большое жалованье. Мне удалось скопить немного денег, и я предлагаю вам почти все, что у меня есть. Было бы очень жаль, если бы вы сочли эту сумму недостаточной.

— Этой суммы вполне достаточно, — сказал Смит. — Я не хочу показаться вам вымогателем. Но для меня это единственная возможность выбраться отсюда, и я не вправе упустить ее. Итак, я получаю билет, как только буду иметь возможность уехать, и двести пятьдесят долларов. Но пока что мне требуется небольшой аванс.

— Чтобы выпить?

— Нет, мне бы этого не хотелось. Я, чего доброго, стану болтать и могу все испортить. Я не столько боюсь за вас, сколько за себя. Нет, я не буду пить, даю вам слово джентльмена.

Файф с сомнением посмотрел на него, достал бумажник и сказал:

— Мне придется поверить вам на слово. Вот пятьдесят долларов.

Глаза Смита заблестели.

— Это все, что у меня есть при себе. Но помните, — Файф отвел жадно потянувшуюся к деньгам руку Смита, — вы должны соблюдать осторожность. Если полиция узнает, что вы обзавелись деньгами, у нее возникнут подозрения.

— Мне хотелось бы приобрести новый костюм, — задумчиво сказал Смит.

— Нет, сейчас этого делать нельзя, — предостерег его Файф. — Я сам позабочусь об этом, когда придет время. Итак, я полагаюсь на вас. Человек, который может писать такие картины, не может быть дураком.

— Я сделаю так, как вы хотите, — ответил Смит и с достоинством удалился.

Файф, взяв приобретенную при таких странных обстоятельствах картину, направился в театр.

Смит пересек Британию-стрит и вошел в дом, над которым красовалась вывеска «Отель Нипон».

За конторкой стоял маленький японец, над его головой висела картина, на которой был изображен пароход, рассекающий волны. Под пароходом вилась надпись: «Нипон Юзен Кайша».

— Хэлло, Нада! — весело приветствовал японца Смит. — Что, моя комната свободна?

— Сожалею, но…

— Вот десять долларов. Плачу вперед! — Смит швырнул на стойку банкноту.

— Сожалею, что вас так долго не было, — вежливо сказал японец. — Комната в вашем распоряжении.

— Мои вещи прибудут несколько позднее, — заявил Смит.

— По-видимому, вам прислали из дома деньги, — улыбнулся японец.

— Из дома? — переспросил Смит. — Ничего подобного. Я продал одну из своих картин. Знаете ли вы, Нада, что это больше, чем удалось достичь при жизни Коро? — И наклонившись к японцу, он добавил: — Старик Коро не смог продать ни одной своей картины. Теперь я вижу, как важно оказаться под окном в нужную минуту.

— Должно быть, вы правы. Пожалуйста, мистер Смит, вот ключи от вашего номера.

— Как приятно снова обладать жилищем, — заметил Смит и, весело насвистывая, поплелся наверх.

Глава 13

ЗАВТРАК У ЧАНА

Со времени утреннего купания Смита прошло не менее часа, прежде чем Чарли Чан, стоя у окна своей спальни, взглянул на океан. Он представлял собой изумительное зрелище, и инспектор целиком ушел в его созерцание.

Он хорошо выспался, сон вернул силы и уверенность в себе. Чтобы решить задачу, стоящую перед ним, надлежало действовать быстро и решительно. Чан вспомнил поговорку об аисте, который уморил себя голодом, тщетно ожидая, пока высохнет море, чтобы иметь более удобную возможность ловить рыбу. Он решил не следовать его примеру.

Прислушавшись к шуму в доме и удостоверившись, что день начался как обычно, Чан начал одеваться. Одиннадцать детей превращали его жилище в сумасшедший дом. Вечно слышались голоса, восклицания, смех, крики, плач.

В столовой он застал сидящих за столом двух старших детей. На этот раз они проявили к отцу необычный интерес. Его появление породило ряд восклицаний и вопросов. В этом были повинны утренние газеты. Дети прочли об убийстве их любимой кинозвезды и теперь категорически потребовали от отца сурового наказания преступника. Тщетно пытались они добиться ответа на вопрос, почему убийца еще не обнаружен и не наказан.

— Тише! — прикрикнул Чан. — Разве человек может размышлять, сидя под деревом, на котором чирикают воробьи?

Он посмотрел на часы и обратился к старшему сыну:

— Тебе давно пора быть в школе.

— Я уже иду, — ответил Генри. — Но сначала, отец, ты должен мне сказать, что произошло с Шейлой Фен.

— Ты ведь читал газеты? Кто-то убил ее.

— Но кто? — спросила Роза. — Мне бы очень хотелось услышать ответ на этот вопрос.

— В этом твое желание совпадает с желанием очень многих людей.

— Ведь ты ведешь это дело?

— А кто еще в Гонолулу мог бы взяться за него?

— А когда ты собираешься накрыть преступника? — бесцеремонно продолжал Генри.

Чан тяжело вздохнул.

— Я не раз говорил о том, что твоя манера выражаться ни в коей степени не соответствует тому почтению, которое ты должен питать к своему отцу. К сожалению, мне пока не удалось установить, кто преступник, и поэтому я лишен возможности назвать тебе его имя.

— Но тем не менее ты поймаешь его? — настаивала Роза.

— Когда я был молод, — строго посмотрел на нее отец, — то полагал, что нет более тяжкого греха, чем сомневаться в мудрости родителей. Подобные вопросы и сомнения были тогда немыслимы.

Роза, улыбнувшись, обняла отца.

— Времена изменились, папа. Разумеется, тебе удастся установить, кто убийца, мы в этом не сомневаемся. Просто нам не терпится узнать имя преступника, и мы просим тебя поторопиться с его поимкой.

— Тебе сегодня вечером нужна будет машина, отец? — спросил Генри.

— Да, она мне понадобится.

Генри нахмурился.

— Придется купить собственную машину, — сказал он. — Мне предлагают в рассрочку одну подержаную…

Чан пожал плечами и принялся просматривать газеты. Но это занятие было прервано появлением миссис Чан, очень полной маленькой женшины с живыми глазами.

— Какая ужасная история случилась с Шейлой Фен! — сказала она.

— Что ты знаешь о Шейле Фен? — буркнул ее супруг.

— Я слышала, как дети говорят — Шейла Фен, Шейла Фен. Я думаю, что Шейла Фен действительно замечательная женщина. Ты должен поймать преступника.

— Обязательно, иначе я лишусь покоя в собственном доме.

Допив чай, Чан встал. Жена поспешила принести ему шляпу. Казалось, все домочадцы только и ждали, когда он приступит к действиям.

Инспектор сел в машину и отправился в деловую часть города. Все его мысли были заняты вчерашним убийством.

Проезжая мимо китайского кладбища, где покоилась его мать, Чан подумал о том, что давно не был на ее могиле. Последние годы мать прожила у него в доме. Что сказала бы она о своих внуках и внучках: о мечтающем о собственной машине Генри, о Розе, осенью возвращающейся к занятиям в американском университете, о шустрых малышах? Несомненно, она стала бы печалиться о прежних временах и нравах. Впрочем, и он жалел о происшедшей перемене. Но не в его силах было изменить ход событий.

20
{"b":"3544","o":1}