ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мы, естественно, – сказал Хорин, очевидно, уловив исходящие от Шаха панические флюиды, – столько, сколько захотим сами.

– А остальное?

– Остальное заберут слуги.

– И что дальше? В смысле, – пояснил Шах, видя непонимающее лицо своего нанимателя, – что дальше будет со всей этой грудой жратвы?

– Не знаю, – признался Хорин. – Честно говоря, мне никогда не приходило в голову задаться подобным вопросом. Куда-то девают… может, доедают сами… или выбрасывают…

– Кого ты там собрался выбрасывать, а, братец?

Бросив быстрый взгляд на вбегающую в зал девушку, Шах искренне порадовался, что в царящем полумраке никто не сможет толком различить происходящие с его лицом цветовые пертурбации. Черное платьице, которое Текана предпочла надеть для этого случая, было хоть и малость подлиннее ее дневного наряда, но также и значительно прозрачнее.

– Конечно тебя, сестренка, – отозвался Хорин.

– А серьезно?

– Серьезно? Наш гость интересуется, куда исчезает вся, – Хорин махнул вилкой на стоящую перед ним рыбину, – не съеденная нами еда?

– Никогда об этом не думала.

– Вот и я ответил то же самое, – сказал Хорин. – В самом деле, Шах… когда ты обедаешь в таверне в своем родном Запустенье, ты тоже задаешься подобным вопросом?

– Когда я обедаю в таверне, – заметил Шах, с подозрением присматриваясь к высящейся перед ним на тарелке груде водорослей, из-под которой торчало что-то длинное и тонкое, – то после меня даже миску обычно мыть не надо.

– Что это?

– Рак, – рассмеялась Текана, глядя, как герой с озадаченным видом рассматривает извлеченное им за усы членистоногое. – Самый обычный речной рак… или у вас в Запустенье такие не водятся?

– Нет, отчего же, – отозвался Шах, опуская рака обратно в тарелку, – водятся. Только они у нас крупнее… щелкнул клешней – и ноги нет.

– Попробуй вот это вино, – предложила девушка, придвигая к нему бокал.

Шах осторожно взял искрящуюся стеклянную игрушку – стекло было настолько тонким, что, казалось, темно-вишневый полушар сам по себе завис над белоснежной скатертью.

– С-спасибо.

– Сначала все же попробуй, – рассмеялась Текана. – Тогда у тебя появится куда больше поводов для благодарности.

– Гровальское? – понимающе осведомился Хорин.

– Надо же, – с деланым удивлением обернулась к нему сестра. – Ты наконец научился разбираться в содержимом фамильного погреба?

– Я просто выучил цвета, – рассмеялся Хорин. – Нежно-зеленое, цвета весенней листвы – семкаль, янтарное – джернийское, синее с серебряными искорками внутри…

– Довольно, – замахала на него ладонями Текана, – верю, верю. Я еще не забыла, как ты сдавал тот экзамен.

– Что за экзамен? – с интересом спросил Шах.

– Не надо, Тека… – шутливо взмолился Хорин.

– Так как тебе вино? – настойчиво осведомилась девушка.

– Сейчас… – Шах осторожно поднес стеклянный пузырь к губам, чуть наклонил, зажмурился…

Он и не думал, что в мире может быть что-то настолько прекрасное. Бесконечный цветочный хоровод… нет, водопад, и он плыл в нем, а высоко над ним разноцветные звезды сплетались в загадочные россыпи…

А потом они исчезли. Точнее, сжались в два огонька в глубине огромных серых глаз под длинными пушистым ресницами.

– Божественно, – выдохнул герой, опуская бокал. – В смысле, я думал, что подобное доступно лишь богам. Ну или там драконам…

– Браво, – зааплодировал Хорин. – Отлично сказано для парня из Запустенья.

– Я принимаю комплимент. – Тека слегка склонила головку, и заструившаяся золотая волна живо напомнила Шаху эльфийку с зеленой бабочкой.

– Так что все-таки был за экзамен?

– Экзамен на звание имперского чиновника, – пояснила девушка. – К обязанностям которого сей ветреный вьюнош так и не удосужился приступить, включает в себя, среди прочих, знание имперской истории.

– И мне, – Хорин, вытянув перед собой руки, с видимым удовольствием потянулся, став на миг очень похожим на сонного кота, – попался вопрос про Тюрренскую войну.

– Бывшую лет так четыреста назад.

– Четыреста тридцать восемь, – уточнил Хорин. – Хотя нет… вру, сейчас уже четыреста тридцать девять.

– И вот, – продолжила Текана, – этот, нельзя же не сказать, знаток, одетый, как и положено соискателю, в синий с белым халат и круглую желтую шапочку на макушке, выходит на помост перед почтенной комиссией и начинает перечислять…

– Что? – не выдержал Шах затянувшейся паузы.

– Названия всех кораблей Третьего Берегового Флота, – улыбаясь, произнес Хорин. – Классом от дромона и выше.

– Чтобы тебе было понятнее, – сказала девушка, – у Империи в той войне таких флотов было семнадцать. У двух ее противников – немногим меньше.

– А с учетом того, что основные сражения Тюрренской войны, – смеясь, закончил Хорин, – велись все же на суше, почтенная комиссия даже не стала дожидаться, пока я закончу список, и единогласно присудила мне наивысший из возможных баллов.

* * *

– Эй, – прошептал Шах, с трудом отрывая тяжелую со сна голову от восхитительной мягкости подушки. – Кто здесь?

Серая тень в двух шагах от кровати – Шах подумал было, что его пришел навестить один из поминавшихся Теканой фамильных призраков, – не отозвалась. Шах начал было раскрывать рот, готовясь окликнуть безмятежно дрыхнувшего в соседней комнате Шона, но в этот момент тень шевельнулась – и над узенькой, с тонкими пальцами, ладонью на миг вспыхнул крохотный огненный шарик.

– Ты? – потрясенно выдохнул Шах. – Но…

Договорить он не сумел, потому что все та же ладошка прильнула к его губам, запечатывая их лучше дюжины нитяных стежков.

– Не говори ничего, – прошелестел нежный голосок, сопровождаемый шорохом отлетающего прочь тяжелого пухового одеяла. – Потом…

На ночной гостье не было ничего, кроме тончайшей, словно из воздуха сотканной накидки – да и та стекла с нее, распавшись на две половинки, стоило лишь девушке коснуться завязок на шее.

– Как ты… – начал было герой и вновь осекся, прерванный, на этот раз, касанием губ.

– Молчи, – прошептала Текана, приподнимаясь. – Не говори. Лучше коснись меня… там… да-а-а…

Шах попытался было оторвать правую руку от так удобно умостившегося в ней упругого полушария, но та, вместо того чтобы подчиниться мысленному приказу головы, будто зажила собственной жизнью. Она двинулась дальше, скользя по шелковистой коже, и, очутившись на спине, с силой нажала, заставляя гибкое девичье тело прогнуться вниз.

– Да-а, вот так… – тихонько простонала девушка, обрушивая на лицо героя тяжелый водопад волос. Они пахли… Шах попытался припомнить цветок с подобным запахом, но не сумел и решил, что подобные цветы могут встречаться только в сказке… вроде той, что происходит с ним сейчас.

– Ах-х… да… и там тоже, – снова простонала Текана, и Шах с ужасом осознал, что вторая его рука тоже не теряла времени даром. – Еще… еще…

Шах почувствовал, как его груди касаются два… больше всего это походило на крохотные угольки… и, окончательно перестав пытаться что-либо понять, провалился в теплую, пушистую и уютно-податливую пропасть.

Эта ночь, как и положено сказке, длилась ровно вечность. По крайней мере именно столько прошло, по ощущениям Шаха, до того момента, когда первый солнечный луч, ударив в разноцветную мозаику оконного витража, разбрызгался по потолку множеством красных, зеленых и синих лучиков.

Следующие полчаса Шах более всего на свете боялся шевельнуться – до тех пор, пока спящая на его плече девушка, сладко зевнув напоследок, не открыла глаза.

– Уже утро, – прошептала она, потягиваясь. – Как жаль… ночь пролетела так быстро. Я бы хотела, чтобы она продолжалась… еще и еще…

– Я бы хотел, чтобы она никогда не кончалась! – пылко воскликнул герой.

– Было так хорошо… – Текана села на край кровати, задумчиво рассматривая разорванную пополам накидку. – Спасибо тебе.

– Мне-то за что? – недоуменно моргнул герой. – Это же ты… тебе…

51
{"b":"35481","o":1}