ЛитМир - Электронная Библиотека

Мужчина в кресле вдруг посмотрел на Джулию, улыбнулся, и эта широкая улыбка сразу рассеяла все сомнения: это он спас ее накануне. Больше ни у кого не может быть такой улыбки, излучающей тепло, таких ясных синих глаз. Всему виною снег, поняла она, который во время вчерашней метели побелил его бороду и волосы.

– Здравствуйте, – мягко промолвил он.

– Здравствуйте, – откликнулась она.

– Как вы себя чувствуете?

– Мне кажется, лучше, – задумчиво ответила она. – В голове, во всяком случае, стучит тише, да и тошнит меньше.

Он с явным удовлетворением кивнул головой.

– Как вы полагаете, вам по силам спуститься в кухню и поесть там или лучше, чтобы Мейбл принесла вам сюда поднос с едой?

– О, мне ничего не нужно. Я не хочу быть вам в тягость, – быстро возразила Джулия. Ею по-прежнему владело лишь одно желание – встать и уйти отсюда. Она не хочет иметь никаких дел с этими людьми. Только бы остаться одной!

– Вы никому не в тягость. Весь день вы спали…

Но чтобы поправиться, нужны силы, а чтобы были силы, необходимо есть.

Джулия подумала над его словами и медленно кивнула.

– Хорошо, я поем, но зачем мне обременять кого-то? Я спущусь в кухню.

Мужчина опять удовлетворенно кивнул и поднялся со своего места.

– Ванна, если захотите помыться, тут рядом, он показал на дверь. – Обед будет готов через четверть часа.

Он улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и вышел.

Преодолев минутную нерешительность, Джулия села, потом спустила ноги с кровати и выпрямилась во весь рост. Какое счастье, голова действительно болит намного меньше! Совершая все эти действия, Джулия неотступно думала о мужчине, только что вышедшем из комнаты. Это, безусловно, тот самый человек, который сидел в санях и которого она приняла за Санта-Клауса. Находясь в полуобморочном состоянии, она решила, главным образом из-за его заснеженной бороды, что это и есть святой старец Николай собственной персоной.

А между тем ничего старческого в нем нет. Синие глаза смотрят ясно, густые темные волосы без единой сединки плотной шапкой обхватывают голову, на вид ему можно дать лет тридцать пять. Да и широкие плечи под красной в клетку ковбойкой, и стройные бедра, туго обтянутые поношенными джинсами, никак не укладываются в привычный образ Санта-Клауса.

Стараясь не думать о привлекательном мужчине, Джулия доковыляла до ванной комнаты, хотя все ее мышцы противились этим физическим усилиям. Вот наконец и раковина с висящим над ней зеркалом. В нем отразилась шишка величиной с кулак, украшавшая середину ее лба. Шишку окружала пунцового цвета ссадина.

– Какой кошмар! – вырвалось у Джулии.

Она умыла лицо, тщательно обходя пострадавший участок, и вернулась в спальню, чтобы одеться, но не обнаружила там своих вещей. Придирчивый осмотр комнаты ничего не дал – одежды как не бывало. Ее одеяние – ночная сорочка – вряд ли подходило для выхода в свет. Чистая и удобная, она мешком свисала с ее хрупкой фигуры, а в широченные проймы рукавов просматривались части тела, не предназначенные для широкого обозрения.

Джулия подозревала, что сорочка, свободно развевавшаяся вокруг нее при каждом шаге, принадлежит добродушной толстушке Мейбл.

В таком виде в кухню не спустишься. Джулия присела на край кровати, не зная, как поступить.

Но тут раздался поспешный стук в дверь и в комнату влетела Мейбл с одеждой Джулии в руках.

– Крис сказал, что пригласил вас обедать в кухню, но об одежде, конечно, он и не подумал. Чего можно ждать от мужчины! – Она подала Джулии джинсы и свитер. – Только что из сушилки, чистые и тепленькие.

– Ах, ну что вы, зачем было так утруждаться! запротестовала Джулия, принимая вещи.

– Стоит ли об этом говорить! Да и для чего здесь я, как не для того, чтобы готовить, мыть и содержать Криса в порядке? – Она одарила Джулию своей сияющей улыбкой. – Оденетесь и спускайтесь по большой лестнице, к этому времени и обед подоспеет.

Внизу повернете налево, упретесь прямо в кухню.

Одевалась Джулия медленно: хоть ей и полегчало, но каждое движение давалось пока с невероятным трудом. Она и в самом деле здорово стукнулась! Интересно, как выглядит теперь ее машина?..

При этой мысли Джулия тяжело вздохнула. Остается лишь надеяться, что поломку удастся быстро устранить и она сможет продолжить свой путь. И Мейбл, и Крис производят впечатление очень симпатичных людей, но ведь ей хочется, ей просто необходимо побыть одной.

Наконец одевшись, Джулия с большим трудом открыла дверь спальни и оказалась в длинном коридоре. Судя по нему, дом, о котором она не имела ни малейшего представления, должен быть огромным.

Коридор привел ее на большую лестничную площадку. Джулия перегнулась через перила, и ее лицо побледнело. Она с такой силой сжала перила, что побелели костяшки пальцев. Жуткое отчаяние вновь овладело ею.

В большом зале внизу буйствовало Рождество.

Все углы и закоулки просто ликовали в праздничном убранстве. Посреди зала на сцене возвышалась гигантская елка, величественно воздевавшая к высокому потолку безупречной красоты ветви. У основания елки расположилась миниатюрная железная дорога.

В самом дальнем от Джулии углу, видимо, находилась Мастерская Санта-Клауса. Гномики величиной с пивную кружку производили там различные движения, якобы изготовляя елочные игрушки.

В зале имелся камин. Он был внушительных размеров, с широкой деревянной полочки над ним свешивались красные чулки. Джулия насчитала их двенадцать штук. Она различила надписи: Прыгуну, Бегуну, Танцору…

Джулия в изнеможении опустилась на верхнюю ступеньку лестницы, ее охватило отвратительное ощущение удушья. Ярко размалеванные рожицы гномиков с издевкой взирали на нее. Сверкающий люрекс чулок вызывал ноющую боль в душе. Доносился запах елки – аромат свежей хвои смешивался с запахами корицы и специй, носившимися в воздухе.

Слышались приглушенные звуки рождественского гимна «Радость мира» в инструментальной обработке. На полу рядом с камином были установлены репродукторы. Джулия плотно зажала уши руками, чтобы не слышать веселой мелодии. Неужели после того, что случилось, на свете еще может существовать радость? Слезы закапали из глаз, она крепко сомкнула веки, а в ее опустевшем сердце билось, непрестанно повторяясь, лишь одно только имя.

– Ах, вот вы где… А мы удивляемся, почему вас так долго нет? – (Джулия увидела у подножия лестницы того самого привлекательного мужчину, который сидел в кресле-качалке у нее в комнате. Лицо его выражало озабоченность.) – Как вы себя чувствуете? – с этими словами он начал подниматься по лестнице – сразу через две ступеньки – и вмиг очутился рядом с ней. – Требуется какая-нибудь помощь?

– Я… я… – она в растерянности взглянула на него, не зная, что сказать. Она не может поделиться с ним горем, которое, подобно хищному безжалостному чудовищу, раздирает ее душу. Она не может сказать ему, что зрелище и звуки Рождества только служат ей страшным напоминанием. Она приложила руку к голове, внутри которой загрохотало с новой силой.

– Мы, очевидно, переоценили ваши силы. – Сказав это, он одним ловким движением подхватил ее на руки и понес обратно в спальню.

Руки у мужчины были сильные и уверенные, от него пахло одеколоном и древесным дымом, а глаза выражали такую доброту, что Джулии на миг захотелось погрузиться в их бездонную синеву и забыть обо всем. Только бы ни о чем не думать, ничего не чувствовать!

Он положил ее обратно на кровать и все с тем же озабоченным выражением лица тщательно укутал одеялом.

– Как только прекратится метель и расчистят дороги, я постараюсь привезти сюда врача – пусть вас посмотрит…

Джулия широко раскрыла глаза от удивления.

– А разве не врач осматривал меня вчера вечером?

Старик вел себя вполне профессионально: щупал пульс, измерял температуру, с помощью настольной лампы проверял зрачки.

– Врач-то он врач, – мужчина с улыбкой погладил свою ухоженную бородку, – но обычные его пациенты мычат или блеют.

4
{"b":"355","o":1}