ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
[Не]правда о нашем теле. Заблуждения, в которые мы верим
Ледовые странники
Бунтарь. За вольную волю!
Еще кусочек! Как взять под контроль зверский аппетит и перестать постоянно думать о том, что пожевать
Планета Халка
Укрощение дракона
Кремль 2222. Покровское-Стрешнево
Опыт «социального экстремиста»
Выйти замуж за Кощея

– Вас дразнили?

– Еще как! На протяжении многих лет моим товарищам по школе не надоедало приставать ко мне с вопросом, где мой олень. Став взрослым, я решил не противиться предначертаниям судьбы, купил девять оленей и всей своей деятельностью повторил образ жизни моего тезки.

– Но вы ничуть не походите на Санта-Клауса, заметила Джулия. Сейчас ей трудно было поверить, что этого человека в расцвете сил и мужской красоты она могла принять за веселого проказливого старикашку.

– Ну, вы же еще не видели меня в красном костюме с побеленными волосами и бородой, – возразил Крис и сильно натянул вожжи, так как они начали спуск со знакомой Джулии возвышенности. Вот где-то здесь поблизости должна быть ваша машина, – сказал он, миновав трудный участок.

– Вон, вижу! – ткнула пальцем Джулия. На самом деле она видела только красный капот двигателя, силой удара поднятый вверх, а весь корпус засыпало снегом. Крис остановил сани, они сошли наземь и приблизились к тому, что недавно было автомобилем.

Джулия рукой смела снег с передка, которым он стукнулся об дерево, и при виде обнажившейся поломки чуть не разрыдалась. Перед был разбит всмятку, ветровое стекло напоминало треснувшую яичную скорлупу.

Если бы Крис случайно не наткнулся на нее, она бы, наверное, замерзла насмерть, подумала Джулия. При этой мысли холодок пробежал по ее спине. Она обхватила себя руками и молча смотрела, как он открыл дверцу, вынул из бардачка ключи, отпер ими багажник и вытащил оттуда большой чемодан.

– Это ваши вещи? – спросил Крис.

Джулия кивнула, и Крис сунул ключи под коврик у ног водителя.

На обратном пути ею снова овладело отчаяние.

В глубине души она не переставала надеяться, что Крис преувеличил плачевное состояние автомобиля после аварии. У нее теплилась надежда, что машина, пусть пострадавшая, с разбитым крылом и немного вспученным капотом двигателя, все же окажется при внимательном осмотре пригодной для езды. И тогда она быстренько вскочит на водительское место и помчится что есть духу к уединенной хижине Кейт, прочь от рождественского настроения, которым пропитан весь дом Криса. Но сейчас она поняла, что это невозможно.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился Крис, встревоженный ее упорным молчанием. Он заметил, что на морозе ее щеки порозовели, а карие глаза стали как бы еще темнее и казались бездонными. Но в глазах этих в то же время стояла тоска, они не то что жизнерадостности, но явных признаков жизни почти не выражали. Что же такое могло произойти, что причинило ей боль, которую он чуть ли не физически ощущал внутри нее?

– Спасибо, хорошо, – ответила Джулия, слегка дрожа от холода и плотнее заматывая шарф вокруг шеи.

– Замерзли? – Крис придвинулся к ней поближе, к ее ногам, и старательно подоткнул под нее одеяло.

– Я и в самом деле хорошо себя чувствую, – запротестовала Джулия и поджала ноги.

Мороз усилился, и Крис стал чаще взмахивать вожжами, чтобы лошади поторапливались.

Он посмотрел на Джулию, и ее вид убедил его в том, что она ушла глубоко в себя. В ее безвольно опущенных плечах, в потухших глазах было нечто, пробуждавшее в нем желание коснуться ее, встряхнуть… Заставить поговорить с ним, как человек с человеком.

Она, бесспорно, красивая женщина, но Крис поймал себя на том, что старается представить ее себе смеющейся. Просветлеют ли при этом ее глаза до цвета карамели? А как звучит ее смех? Он низкий, гортанный или она по-девчачьи закатывается хохотом на высоких тонах? Внезапно ему больше всего на свете захотелось услышать ее смех, хотя он подозревал, что именно на подобное выражение эмоций она сейчас не способна. Какая же трагедия отучила ее смеяться, похитила ее смех? – снова подумалось ему.

Крис улыбнулся своим мыслям. Мейбл сказала бы, что он окончательно спятил, в глазах каждого встречного-поперечного ему мерещится скорбь.

Но Крис всегда был необычайно чувствителен к чужому горю. Его мать говорила, что это дар, ниспосланный Провидением, но самому Крису порой казалось, что это не дар, а проклятие.

Он снова взглянул на Джулию и вздохнул. Что бы ее ни угнетало, его это никак не касается. У него своих забот полон рот. Сейчас для него самая горячая пора. Ему следует думать лишь о том, как получше принять и развлечь детей, которые приедут на «Северный полюс» для встречи с Санта-Клаусом.

Крис придержал сани у дома, соскочил с облучка и протянул руку, чтобы помочь сойти Джулии.

Она ответным движением подняла было руку с намерением подать ему, но он вдруг передумал и, неожиданно – даже для себя – обхватив девушку за талию, снял ее с саней. Большие ботинки Мейбл соскочили с повисших на миг над землей ног Джулии и упали в снег.

Крис, рассмеявшись, поднял Джулию повыше, так, чтобы ее ноги не доставали до земли. Ее теплое дыхание касалось его лица, глаза удивленно расширились, а тело в его объятиях напряглось и дрожало.

– Я… я вполне могу идти, – воспротивилась она. Дверь совсем близко, а на мне три пары носков.

– О нет! Вы не подложите мне такую свинью! воскликнул он.

– Что такое? – Брови Джулии очаровательно изогнулись.

– Если вы заставите меня опустить вас наземь и в одних носках пробежите через двор в дом, Мейбл весь следующий месяц будет есть меня поедом.

– Ради такого зрелища не жаль даже схватить воспаление легких, – улыбнулась Джулия, и близ уголка ее рта в виде неожиданного сюрприза появилась ямочка.

– Ах, Джулия Кэссуэлл, вы злая женщина. – Он донес ее до парадной двери и осторожно опустил на пол. – Сейчас принесу ботинки Мейбл и ваш чемодан.

Когда он шагал по снегу к саням, ему казалось, что стало гораздо теплее, и с его губ слетел веселый свист. Джулия Кэссуэлл… Ничего не скажешь, загадочное существо.

Ее прекрасная улыбка доказывает, что где-то глубоко внутри ее находится милая женщина, которая некогда любила смех и жизнь.

А сейчас она напоминает цветок, покрывшийся льдом. Некоторое время назад он твердо решил не вмешиваться в ее жизнь и ее проблемы, а сейчас ему хотелось, чтобы пребывание Джулии в его доме затянулось и он смог бы попытаться разрушить преграду, которой она отгородилась от всего мира.

Почему-то у него было предчувствие, что его усилия увенчаются успехом.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Ага, моя пациентка выглядит уже гораздо лучше, – этими словами седоволосый человек, поднявшись из-за стола, приветствовал Джулию, пришедшую в кухню ужинать.

– Вы, очевидно, Док Роджерс, – сказала она. Когда Крис привез меня, нас не представили друг другу по всей форме.

– Меня довольно редко представляют по всей форме моим пациентам, – улыбнулся старик. – Лизнут руку – и все, больше надеяться не на что.

– А что, если я вместо этого сердечно вас поблагодарю?

– Да не за что благодарить. Я ведь вам ничем не помог. – Он внимательно рассмотрел синяк на лбу. Замечательный пурпурный тон, сказал бы я, но ушиб еще не раз изменит цвет, прежде чем пройдет окончательно. Как вы себя чувствуете? Головокружение и тошнота не беспокоят?

Джулия отрицательно покачала головой.

– Нет-нет, все в порядке, – заверила она старину Роджерса и повернулась к Мейбл, которая хлопотала у стола. – Чем могу быть вам полезна, Мейбл?

– Она никогда и никому не разрешает помогать ей, – объяснил Док. – В кухне она правит единовластно.

– Еще бы, – парировала Мейбл. – Вам с Крисом только дай здесь волю, так вы никогда и не поедите по-людски, а я из грязи не вылезу. Садитесь, садитесь, милочка, еще минута, ну две, и все будет готово. – Мейбл с доброй улыбкой показала Джулии на стул.

Джулия уселась, Док последовал ее примеру.

– А где Крис? – поинтересовалась она.

– Работает в сарае, сцену старается подготовить, – пояснил Док.

– Сцену?! – Джулия была удивлена.

– Да, сцену, – сказала Мейбл, ставя в центр стола миску жареного картофеля. – У нас в сарае маленький театр, где дети каждый год ставят спектакль на рождественскую тему. В этом году Крис решил соорудить там самую настоящую сцену. Вот радость-то будет детишкам! – И у нее самой весело заблестели глаза.

8
{"b":"355","o":1}