ЛитМир - Электронная Библиотека

Генерального зовут Павел Степанов, и он только что приехал. Заместитель его наверняка предупредил, но что-то он не особенно торопился. Почему? Придумывал, как отмазаться? Или из теплой постели никак не мог вылезти?

В котловане бродил фотограф, равнодушно нацеливался аппаратом и общелкивал тело с разных сторон.

Так еще и не ясно, от чего это тело умерло – то ли спьяну неудачно упало, то ли толкнул его кто…

Красавица с платиновыми волосами из окружения Степанова, у которой такое встревоженное, даже испуганное лицо, именуется Александра Волошина, и должность у нее мудреная – офис-менеджер».

Капитан Никоненко был совершенно уверен, что никаких таких должностей в природе не существует и начальники выдумывают их только затем, чтобы вполне легально и с полным удобством для себя всегда иметь под рукой – или под какой-нибудь другой частью тела – такую вот платиновокудрую кралю.

«Что офис-менеджер может делать рано утром на подмосковной стройке? Где тут офис? Полтора вагончика и один иностранный прицеп, в котором вроде бы размещается кухня? Это офис?

Откуда взялась толпа за хлипкими воротцами из блестящей сетки? Им-то чего надо? Обычное любопытство? Не похоже. Больно уж их много, и стоят они давно. Правда, скорее всего, в селе Сафоново больше делать нечего – только стоять где-нибудь. Хочешь, стой возле автовокзала, хочешь, возле стройки. Где хочешь, там и стой…

Почему штукатур Ярчук ненавидит начальство? Почему никто не знает, пил вчера вечером покойный Муркин или не пил? Это уж совсем глупо! Экспертиза на счет „три“ установит, сколько у него в крови алкоголя и сколько часов назад он туда попал.

Почему так долго не приезжал начальник? У него в котловане труп, а он где-то катался чуть не полтора часа.

Ох-хо-хо…»

Капитан Никоненко закинул голову и посмотрел в чистое глянцевое апрельское небо. Смотреть в небо было приятно. И пахло хорошо – близким лесом, землей, вчерашним дождем. А несчастный Муркин в котловане ничего этого не видит и не увидит уже никогда.

Степан вполуха слушал, что говорит ему без меры взволнованная, бледная, чуть не падающая в обморок Саша Волошина, и поглядывал на молодого мужика, который стоял в котловане, засунув руки в плотные джинсовые карманы, и смотрел в небо. Черный сказал, что это и есть капитан Никоненко из местного райотдела.

Когда Степан подъехал, капитан разговаривал с одним из рабочих – Степан не мог вспомнить, как того зовут, – и подойти не торопился.

Саша лепетала что-то о том, как ей позвонил Чернов и как она сразу кинулась в Сафоново, хотя с утра должна была быть в конторе, на Большой Дмитровке, и Степан так до сих пор и не понял, зачем Чернов ей звонил и зачем она приехала, бросив контору. Степан слушал плохо, думал о другом и только один раз поймал напряженный взгляд Чернова, но что именно заместитель хотел ему сообщить телепатическим способом, так и не понял. Все это время он внимательно обдумывал, должен ли подойти к капитану или лучше ждать, когда тот подойдет сам.

Поизучав еще немного небо, капитан нехотя оторвал от него взор и устремил его на ближайшую березовую рощу. На толпу, окружившую Степана, и на самого Степана он никакого внимания не обратил.

«Ну и черт с тобой, – решил Степан, внезапно разозлившись. – Я все отлично понимаю, тертый калач, не вчера родился. Преимущество на твоей стороне. Я кто? Я в данный момент никто. Я – перепуганный начальник, под носом у которого случилось ЧП и который еще не знает масштабов бедствия. Ты вполне можешь меня не замечать и даже игнорировать, потому что знаешь – никуда я от тебя не денусь. Прибегу по первому слову. Вызовешь в отделение – побегу в отделение. Скажешь, чтобы заплатил, – заплачу. Не важно за что. За что угодно. Ты в данный момент решаешь мою судьбу. Ты определяешь, разрешить мне работать дальше или запретить. Ты можешь устроить мне бездну неприятностей, драгоценный капитан Никоненко. А я могу только жалобно смотреть тебе в глаза и умолять, чтобы ты этого не делал».

– Так, все, – сказал Степан раздраженно и отстранил рукой Сашу, которая сразу же испуганно замолчала, – хватит. Митинг окончен. Все расходятся по своим местам. Петрович, забирай ребят и жди указаний. Никто ничего не предпринимает. Я понимаю, что болтать все равно все будут, но делайте это так, чтобы я не слышал. Эдик, Руднев не звонил?

Белов покачал головой.

– А должен был?

– Если позвонит, я сам с ним поговорю. Черт, еще полоумных принесло на нашу голову!.. – Полоумными они называли местных борцов против святотатственного торгового центра.

Все как по команде повернули головы и в мрачном молчании некоторое время созерцали жидкую толпу с плакатиками, которая переминалась за заградительной сеткой.

– Хорошо хоть главного нет, – сказал Чернов, почесав за ухом, – если бы он ментов увидал, он бы тут такое шоу устроил!

– Устрою я ему в следующий раз шоу! – пробормотал Степан. – Пошли, мужики.

Заместители переглянулись и двинулись за Степаном, который решительно зашагал в сторону капитана Никоненко. Саша Волошина дернула Чернова за руку, принуждая остановиться.

– Вадик, как ты думаешь, это убийство?

Чернов сверху посмотрел на нее.

– Я не знаю, – сказал он осторожно. Почему-то его беспокоил ее страх. Страх был таким огромным и реальным, что Чернову казалось, его можно потрогать. Саша вся была окружена этим страхом, как модель человека – биополем на медицинских картинках.

– Я думаю, что этого пока никто не знает, Саш. Поди пойми, сам он свалился или его столкнули…

– А… могли? – спросила она придушенным голосом, и окружающее ее облако страха налилось черным цветом и запульсировало. – Ты думаешь, что его могли… столкнуть?

– А черт его знает, – сказал Чернов, раздражаясь. – Откуда мне знать? Да тебе-то что, Саш? Что ты так уж… переполошилась?

В какую-то крохотную секунду у нее изменилось лицо. Она вдруг побледнела, как будто он сообщил ей нечто ужасное, и даже шагнула назад. Чернову показалось, что она едва контролирует себя, изо всех сил сдерживается, чтобы не побежать.

Дьявол, что происходит-то?!

– Саш, ты чего? – спросил он и протянул руку, чтобы при попытке к бегству она не упала. – Да хрен с ним, с трупом этим, я даже жалею, что позвонил, ей-богу!

– Нет, нет, – ненатурально сказала она и еще отступила на шаг, – наоборот, спасибо большое, что ты позвонил, я бы на Дмитровке от страха и неизвестности совсем пропала. А тут я все-таки с вами… Иди, Вадик, а то Степан уже оглядываться начал. Ты мне потом расскажешь, что этот капитан думает?

– Расскажу, – пообещал Чернов без энтузиазма, – не волнуйся, Саш, все будет в порядке. Ты лучше распорядилась бы насчет чаю или там кофе, что ли… Я так понимаю, они у нас целый день проваландаются…

– Да-да, – заторопилась она. – Конечно, Вадик. Я сейчас.

Чернов проводил ее глазами.

Странно. Непонятно.

Он двинулся вслед за Степаном, успевшим отойти довольно далеко, и оглянулся еще раз.

Саша торопливо удалялась в сторону административных вагончиков, перескакивала через лужи и то и дело заправляла за уши платиновые пряди волос. У нее были длинные-предлинные ноги, облаченные в стильный джинсовый комбинезон, прямые плечи под модной курткой, изящные уши с тремя серьгами в каждом и нежная розовая кожа не только на мордашке, но и на ухоженных тонких руках.

Вокруг нее по-прежнему пульсировал страх.

Чернов покрутил головой, чтобы собраться и отвлечься от мыслей о Саше, но это было трудно.

Она ему нравилась. Впрочем, она всем нравилась.

Степан добыл ее на каком-то собеседовании в престижном кадровом агентстве года три назад. Тогда они все, и Чернов в том числе, были совершенно уверены, что шеф наконец-то выбрал себе любовницу и даже возвел ее в некий почти официальный статус. Чернову она сразу понравилась, но правила игры нарушать он не собирался, тем более ему было хорошо известно о том, какие чудовищные проблемы тащит на себе Степан и как плохи его дела в отношении противоположного пола.

7
{"b":"35519","o":1}