ЛитМир - Электронная Библиотека

Быстро перебрала скудный скарб. Одежда наверняка отобрана у бродяг и нищих, припасов – высохший чеснок и несколько черных сухариков. В кошельке – одна стершаяся до неузнаваемости медная монетка неведомого царства.

Перед ней были самые жалкие разбойники, каких только можно представить.

Правда, клинки у них не разбойничьи – явно ковались хорошими мастерами.

Причем не краденые – чутье говорило, что мечи помнят руки именно этих прощелыг.

И еще странная магия.

Кстати, вот ею и займемся.

Файервинд разложила на позаимствованном у Парсифаля платке свои колдовские причиндалы.

После некоторых раздумий идея применить Руны Поиска ею была отвергнута – дело это требовало внимания и ювелирной точности, как и вся Рунная Магия.

А ползать по полу, вычерчивая замысловатые символы, у нее не было ни желания, ни времени.

Чары Огненного Глаза тоже не подходили – для этого пришлось бы отрезать у пленников ну скажем палец (либо что другое, более важное), сжечь его, а потом уже, глядя в огонь через Стекло Вечности, узнать, в чем тут дело.

Оставался Кристалл Памяти – особый камешек, притягивавший к себе остаточную магию.

Их у Файервинд было всего два.

Хотя копи, где добывали такие камни, давно уже покоились на дне холодного океана, поглотившего многие земли, амулеты эти никогда не считались особо ценными. Кроме того, Мар‑Гаддон был хотя и строг к своей лучшей ученице, но никак не мелочен.

Так что, пусть и не без колебаний, она принялась водить маленьким искристым камешком над по‑прежнему бесчувственными телами. Закончив действо, долгие минуты она всматривалась в глубь амулета. Потом устало откинулась на скамье, на секунду спрятав лицо в ладонях.

Сомнений не было – эти люди не далее как полгода назад соприкасались с магией того самого загадочного чародея, за наследием которого она охотилась в Британии по воле Мар‑Гаддона. Ее последнее задание неожиданно напомнило о себе.

За спиной колдуньи послышался хрип, сдавленные проклятия. Пленники очнулись.

Мельком Файервинд подумала, что, может, она и в самом деле, как говорит Учитель, теряет сноровку – полагала, что в ее распоряжении будет еще час.

Ну, ладно, будем работать.

– Здравствуйте, – поворачиваясь, улыбнулась ведьма во все тридцать два белых превосходных зуба. – Вы у меня в гостях, так что вам не о чем беспокоиться… Кто же вы такие? Назвались бы уж…

Оба рыцаря ответили ей мрачным сопением, очевидно, проверяя украдкой крепость пут.

– Отвечать надо, когда с вами говорит хозяйка, гостюшки дорогие… – Файервинд недобро сдвинула брови.

Воздух рассекла невидимая плеть, и Гавейн с Парсифалем синхронно взвизгнули, со страхом принявшись оглядываться.

«То ли еще будет!» – про себя фыркнула Файервинд.

– Так кто же вы такие?

– Мы… смиренные слуги Господа нашего… – проблеял Гавейн, – Прости нас, дева лесов. Видно, бес помутил наш разум, что мы покусились на столь прекрасную и достойную даму…

– А, так, значит, вы монахи?

– Монахи… Монахи… – залопотали экс‑рыцари.

– Да? И из какого же вы ордена, святые отцы?

– Мы из монастыря святого Тука! – взвизгнул бородач.

– Да‑да! Святого Тука! – подхватил тевтон.

– Стало быть, из монастыря святого Ту‑ука… – с ухмылкой, от которой у двух бывалых и не самых трусливых людей затрепетали поджилки, протянула Файервинд. – Добро… Как насчет того, чтобы пострадать за веру, монашки? Видите, – она обвела дланью усевшихся вокруг алтаря богов. – Они тут давно одни‑одинешеньки, никто за ними, бедными, не смотрит. Надо их угостить, а? А то неудобно. Они ведь тут хозяева, а мы – гости. Кровушки давно, бедные, не пили…

Файервинд ласково провела ладонью по голове Чернокрыла, и казалось, тот довольно мурлыкнул.

Старший из пленных, темноволосый и бородатый, испуганно дернулся, зато тевтон, взревев, рванулся было к ней – и спустя несколько мгновений с побагровевшим лицом обмяк. Его выпученные глаза вращались от бессильной ярости, смешанной с ужасом.

– Ну что, будем говорить правду или мне таки напоить здешних хозяев вашей кровушкой?

– Мы… будем… говорить… – запинаясь, пробормотал Гавейн.

– Всю правду? – насмешливо прищурилась Файервинд.

– Всю! – выдохнул, сипя, Парсифаль.

– Ладно…

На столе появился предмет, до ужаса напомнивший связанным бродягам миниатюрную виселицу. В жильной петельке болталась позеленевшая статуэтка непонятного уродца.

– Значит, так, – важно изрекла чаровница. – Это Весы Истины. Посвящены они богу правды и… Ладно, это не для ваших ушей, презренные… Так вот, стоит вам солгать или даже промолчать о чем‑то важном, и этот вот дружок, – щелчок длинного ногтя по скрюченной костяной статуэтке, – начнет качаться… Точно так же, как будете качаться в петле и вы, если не прекратите врать. Ну, давайте, что ли, исповедуйтесь… святые отцы!

Про себя Файервинд только что не смеялась, глядя на белые от страха лица пленников.

На самом деле эти «Весы Истины» она соорудила за пару минут из подручных средств.

Заставить фигурку качаться с ее способностями к телекинезу, сбивавшими с ног воина в полной броне, было проще простого. А ложь от правды она научилась отличать еще в пятнадцать лет, по завершении первого круга обучения.

И они заговорили….

Заговорили много и часто, не скрывая ничего, испытывая страх пополам с облегчением.

Если кто‑то вдруг запинался, колдунья взглядом заставляла жутковатый «маятник» колебаться быстрее, и тогда оба принимались вновь наперебой говорить, выкладывая свои самые сокровенные тайны.

По ходу дела Гавейн признался, что поступил в орден Мечехвостов, потому как оказался замешан в заговоре против своего дяди, лорда Нортумбрийского, и боялся разоблачения, а Парсифаль повинился в совращении падчерицы своей тетки.

Наконец Файервинд сделала знак замолчать.

А когда Парсифаль что‑то пытался продолжить, ведьма простеньким заклятием заткнула ему рот.

Несколько минут она провела в напряженном раздумье.

С одной стороны, как будто не стоило менять планы из‑за двух не очень много знающих болванов, хотя новости, ими сообщенные, стоили дорого. (Одну историю с драконом и превращенным (превращенным!!!) в осла человеком взять.)

Вначале она даже подумывала – не связаться ли с Мар‑Гаддоном и не доложить ли о том, что в ее руках находятся люди этого самого Мерланиуса.

Но чтобы добраться до ближайшего из Камней Слова, с помощью которых Высшие поддерживали связь со своими земными соглядатаями, слугами и агентами, требовалось не меньше двух дней конного пути.

– Ладно, – наконец встала она, приняв решение. Лица пленников, и без того бледные, стали белей муки. – Вставайте уж… рыцари Стоячего Круга.

Парсифаль и Гавейн ощутили, как с них падают путы.

– Значит так, – объявила Файервинд как ни в чем не бывало. – Отныне вы у меня на службе. Будете верно служить, награжу так, что ваш Арторий еще завидовать вам будет. А вздумаете сбежать или, не дай Тьма, поднять на меня руку…

Она вдруг свела руки вместе. Между ними разлилось неприятное лиловое сияние… И оба друга вдруг увидели, как стремительно разрастаются вокруг стены, как становится просторной их одежда, как ведьма на глазах превращается в невероятную великаншу из страшной сказки…

Еще мгновение – и на щелястом полу избушки сидели две серенькие мышки.

– Вот так, герои! – хлопнула со смехом в ладоши Файервинд. – Было два глупых злых мужика, а стали две такие милые мышки! Может, вас такими и оставить? – Грызуны жалобно запищали в ответ. – Скажите спасибо, что помощь ваша нужна…

Вновь фиолетовый проблеск, и на полу уже снова стояли Гавейн и Парсифаль в прежнем облике – правда, совершенно голые.

Переглянувшись, они синхронно бухнулись перед своей новой повелительницей на колени.

– Одевайтесь, мальчики, – непринужденно рассмеялась Файервинд, успевшая по достоинству оценить сложение обоих парней, особенно блондина. – Слушайте мой первый приказ. В столярном деле чего‑нибудь соображаете? Нет? Придется поучиться!

17
{"b":"356","o":1}