ЛитМир - Электронная Библиотека

– Делать свой выбор. Выбор. Ты же должна сделать свой выбор, – мамин голос то приближался, то удалялся, словно она раскачивалась на качелях и смотрела на меня со спины и откуда-то очень свысока.

– Какой выбор? – переспросила я. Там, во сне я не думала про ребенка, не помнила, будто вообще никогда о нем не знала. Мама рассмеялась беззаботным заливистым смехом. И я вдруг подумала, что это и не мама вовсе, и если я сейчас обернусь, то увижу чье-то другое лицо. Я обернулась и мое сердце замерло от ужаса, так как оказалось, что сзади никого нет, а я сама стою на криво выпиленной деревянной доске. Доска гудит, покачиваясь вверх-вниз, а вокруг всюду бушует взбешенное небо. Буря с тучами, молнией и ветром колышет все пространство вокруг меня и все гудит, как эпицентр жуткого цунами. Мои волосы сдувает так, что почти вырывает с корнем. Я зажмурилась и снова закричала:

– Какой выбор? – Я надеялась что, получив ответ, смогу остановить надвигающуюся на меня стихию.

– Знамо дело, обычный. Между жизнью и смертью. – Ответил из-за спины теперь уже мужской бас, похожий на Аганесов голос.

– А какой выбор правильный? – спросила я.

– Твой, – произнес он. Я оглянулась вокруг, пытаясь понять, куда же мне все-таки пойти. Стоять на висящей над пропастью доске мне было страшно. Я сделала шаг в одну сторону и чуть не свалилась. Физически я почувствовала, как адреналин в этот момент прилил к моей голове. Я закричала и отпрянула назад.

– Я иду не туда?

– Почему? – полюбопытствовал кто-то из-за спины.

– Но я же сейчас упаду! – возмутилась я.

– Ты упадешь в любом случае. Дело не в этом. Не это – твой вопрос.

– Как это? Я совсем не хочу падать. Я не хочу в пропасть!

– Никто не хочет, что же делать? Ведь ты-то уже в нее летишь, – произнес с сочувствием голос и вдруг я поняла, что он прав, что доска подо мной – фикция, так как она ни за что не держится и летит вниз вместе со мной. Я дернулась всем телом и вдруг проснулась.

– Ты так кричала. Тебе что-то приснилось? – надо мной склонилось заботливое лицо мамы.

– Мне надо сделать выбор, – автоматически повторила я, – но это бесполезно. Я все равно уже упала. Ты понимаешь, мам, я уже упала.

– Прекрати. У тебя, кажется, жар, – она погладила меня по волосам, я окончательно проснулась, проверила свои ощущения в теле. Тело подтвердило, что оно болеет, что у него жар.

– Может, дашь мне аспирина? – попросила я.

– В твоем положении нельзя никаких лекарств, – заискивающе посмотрела на меня мама. – Ты и так пила валериану, но это еще куда ни шло…

– Откуда ты… – я приподнялась на локтях и вперила в нее изучающий взгляд.

– Марго сказала. Я ей тут позвонила на днях, ты ходила такая странная, подавленная. Я просто не могла ничего другого придумать, как понять, что с тобой.

– Вот трепло, – взвилась я.

– Детка, но я же твоя мать. Что ж мне было делать, если ты молчала?

– Мам, я молчала, чтобы не расстраивать тебя. Ты ведь хочешь внуков.

– А ты решила… – Мама замолчала, глаза ее наполнились слезами. Я честно заплакала вместе с ней, но в душе я была спокойна. Вся истерика вышла наружу вместе с моими воплями, а сон докончил дело. Я поняла, что теперь, что бы я не предприняла, мне не избежать расплаты. Я уже упала. А вещие сны лишь помогают нам понять, что происходить, не более.

Наутро я договорилась на работе, что мне дадут больничный и осталась дома. Аганесов с беспокойством допросил меня о самочувствии и предложил подвезти каких-нибудь продуктов.

– Спасибо, у меня все есть. Просто не увольняй меня за прогулы, – улыбнулась я и принялась болеть. Температура к утру спала, она была, по-видимому, реакцией на стресс. Я лежала с прекрасными ощущениями в теле и наслаждалась привычной обстановкой моей комнаты, видом на Сокольнический парк из окна и парными котлетками. Мама, молчаливая и собранная, как партизан перед расстрелом, делала вид, что ничего не происходит. Ей это давалось с трудом. Она заботливо подкладывала мне добавку, а к обеду не удержалась и брякнула:

– Я бы с ним сидела. Подумаешь, без мужа. Сейчас это сплошь и рядом.

– Мама, я не хочу рожать от него. Ты сама говорила, что он плохой человек.

– Какая теперь разница, – вздохнула она, но больше тему не поднимала. Папа ходил рядом со мной на цыпочках и делал вид, будто я страшно хрупкая хрустальная ваза. Трогательно и тепло было видеть их лица, но даже их забота не могла стереть того отпечатка, который во мне оставили последние события.

– Я делала аборт. Даже дважды. Ничего страшного, хотя приятного мало. Если хочешь, могу посоветовать врача, – сказала Алина, заехав ко мне после работы.

– А это больно? – переспросила я.

– Нет, если под наркозом. Просто потом как обычные месячные. А у тебя какой срок.

– Десять недель, – я задумалась, – или одиннадцать.

– Надо спешить. Аборты делают только до двенадцатой недели.

– А почему? – удивилась я.

– Ну, потом просто уже полностью сформировавшийся человек там. А это уже вроде как негуманно.

– А сейчас? – уперлась я. – Сейчас гуманно?

– Ты лучше не думай об этом. Думай так, что ты чем-то больна и тебе нужна небольшая операция. А то трудно будет решиться, – посоветовала Алина. Я подошла к окну и принялась думать, что я чем-то больна.

– А вдруг я умру. Было такое в мировой практике абортов.

– Ну, в мировой, наверное. А у нас никогда. Даже и не фантазируй, все будет хорошо, – пообещала она и побежала, оставив телефон знакомого гинеколога. Я отстраненно посмотрела на сиротливый огрызок бумажки в коридоре и оставила ее лежать там. Так и не смогла взять его в руки.

– К тебе приехать? – спросила Даша.

– Да, – ответила я. Не могу сказать, что без Дашки я пропала бы, но оставаться одной мне совсем не хотелось. Она влетела в квартиру, расточая улыбки и ароматы духов.

– Ты похожа на солнышко, – улыбнулась я.

– А ты на тучку.

– Ага, на злючку, – передразнила я. – Чаю хочешь?

– А коньяку нет? Жаль. Тогда чаю. – Дарья скинула платок, туфли и прочапала в кухню.

– Ты голодна? – я открыла холодильник и уставилась в него.

– Что ты там хочешь найти? – полюбопытствовала Зайницкая.

– Наверное, ответы, – вздохнула я и захлопнула холодильник.

– А что, ты так их до сих пор и не нашла? – притворно удивилась она. – Это же так просто!

– Да что ты? – злобно бросила я.

– А что? Чик – и ты на небесах. Я звонила Алинке, она сказала, что уже и телефон врача тебе дала. А ты взяла. Какие вопросы?

– Вредничаешь?

– Нет. Если ты все решила, то не разыгрывай из себя святую невинность.

– Я ничего не решила. Но ты так говоришь, словно советуешь мне оставить ребенка.

– Я ничего не советую. Но если ты хочешь знать мое мнение, я за то, чтобы ты послушала, что тебе говорит твое сердце.

– Мое сердце плачет, – я меланхолично наматывала нитку скатерти себе на палец.

– Тем более. Ты ведь давно хотела ребенка. И что? Вот он у тебя может быть, а ты даже не даешь себе права об этом подумать, потому что, видите ли, тебя оставил мужик.

– Я не хочу растить ребенка без отца. Каково ему будет? – отбивалась я.

– Какого ему будет, если его вообще не будет, вот какой вопрос себе задай.

– Но я не могу его родить!

– Почему? – уставилась на меня Дарья.

– Ты так легко рассуждаешь. А сама родила и отдала ребенка маме, так как у тебя не было средств его растить. Ты подумай, не было СРЕДСТВ. Смешно! У тебя есть и муж, и деньги. А все равно решение воспитывать ребенка по сути приняла твоя мать! А от меня ты требуешь, чтобы я решилась рожать ребенка, рискуя карьерой. И при этом не имея поддержки со стороны отца, который точно решил, что этого ребенка знать не хочет, – я разволновалась и снова стала плакать. Дашка бросилась меня успокаивать.

– Ну, Ларочка, ну миленькая. Успокойся, решай, как хочешь. Я же не говорю, что ты обязательно должна рожать. Просто мне бы хотелось, чтобы ты рассмотрела все варианты.

14
{"b":"35611","o":1}