ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я зацепился штаниной за обломок корня и чуть не растянулся. Пришлось присесть, чтобы высвободиться. Однако, опустившись на корточки, я с удивлением обнаружил, что зацепился не за корень, а за железку, проржавленную до дыр, причем форма этой железки не оставляла сомнений в том, что из земли торчит обломок старого сабельного клинка. Не такого клинка, какой бывает у привычных сабель, а тяжелого, изогнутого, вроде монструозных орудий убийства, какие рисуют на обложках к фэнтезийным романам. Но еще больше меня удивила почва. Под ногами оказался не дерн, как я думал сначала, а присыпанные мокрой землей и поросшие мхом плиты из черного камня. В некоторых местах углы плит, приподнятые травой и грибами, так выпирали, что их было хорошо видно.

Ржавый клинок, когда я его потянул на себя, вылез из грунта очень легко. В том месте, где он торчал из земли, каменных плит не было. Это меня удивило еще больше, я примял кусты, осмотрелся и пришел к выводу, что из реальности я вывалился в центр старой, почти сровнявшейся с землей воронки, какие остаются от попадания одиночных плазменных бомб. Заинтересованный этим открытием, я несколько раз копнул грязь обломком ржавой железки и почти сразу наткнулся на не менее ржавый шлем с узким рудиментарным забралом.

Меня прошиб холодный пот – явственно вспомнилось, как во сне я нашел вмерзшего в лед короля Артура примерно в таком же шлеме. В том сне, правда, лед был кругом и мороз, а тут тепло и мокро, но сходство ситуации меня поразило до глубины души. Если честно, то даже напугало. Мои ощущения от реальности сна пошли рябью, на миг затуманив сознание, как было в тот далекий день, когда Хеберсон продемонстрировал фигуры моих друзей, оказавшихся порождением тренажера. То была иллюзия внутри сна. А тут что? Как может обычный сон так точно спроецироваться на сферу взаимодействия? Случайность это или какой-то знак?

Ответа у меня не было, и я громко окликнул Катю.

– У меня тут рыцарь в земле! – сообщил я ей. – Похоже, по нему рейдер бомбой попал лет двести назад.

– Ты лучше сюда иди! – издалека крикнула в ответ Катя. – Здесь этих рыцарей… И вообще тут прикольно.

Разбираемый любопытством, я прибавил шаг. Кустарник по-прежнему был густым, но в расположении деревьев я с удивлением начал замечать некий порядок, словно в стародавние времена здесь потрудился неведомый садовник, а потом парк одичал и разросся.Затем и кустов стало меньше, а черные плиты под ногами теперь виднелись без всяких помех. То ли их никто не старался плотно укладывать, то ли время раздвинуло, но промежутки между черными квадратами были иногда по полметра. Через эти швы пробивалась трава, яркие острошляпые грибы и мелкий колючий кустарник, цветущий розовыми цветами. Была в пейзаже своеобразная диковатая красота. Но какая-то чересчур напряженная, на мой взгляд.

Некоторые плиты шатались, подмытые низвергающимся с неба потоком, так что, когда я на них наступал, из стыков выстреливали фонтанчики воды. Пару раз я не удержался и сбил пинками несколько ярко-красных грибных шапок. Видимость по-прежнему была не ахти какая – метров тридцать, не больше, но мне показалось, что впереди обозначилась массивная серая тень, отличающаяся ровностью контура. По мере приближения контур делался все отчетливее, и в конце концов я понял, что это колоссальное полуразрушенное строение. В его архитектуре было много удивительного, но прежде, чем все здесь рассматривать, я окликнул Катю, уже не сомневаясь, что она где-то рядом.

– Да здесь я, здесь! – отозвалась она из-за угла. Я поспешил на голос и заметил, что одна половина здания стояла на черных плитах, по которым я прибыл сюда, а другая на точно таких же белых, уходящих в туманную даль. Стык черных и белых плит вызвал в уме явственную ассоциацию, но и без нее я уже понял, куда мы с Катей попали.

– Это Шахматный Храм! – воскликнул я. – Катя, слышишь? Помнишь, я тебе говорил?

– Помню, помню, – она выбралась из-за кустов. – Но тут все немного иначе, чем я себе представляла. Я, конечно, понимала, что тут дождь все время, но что так льет… И звуки как в съемочном павильоне. Как будто все не очень настоящее. Но это не декорации.

Она мотнула головой в сторону храма. С точки, где мы теперь стояли, было видно, что строение не черное, как мне показалось вначале, а поделено ровно надвое на белую и черную часть. Сверху до самого низа. Архитектура белой и черной частей почти не различалась между собой – она была массивной, рубленой, кубичной, если так можно сказать. Никаких сводов, никаких куполов и даже цилиндрических башен не было. Здание, по сути, представляло собой огромный, почти правильный куб – его высота лишь процентов на десять была меньше, чем ширина. Основание же было совершенно квадратным.

По большому счету Шахматный Храм был очень похож на Базу, но не было огромных ворот и яркого солнца в небе. Все казалось очень тяжелым, замшелым и старым. Из различий в глаза больше всего бросался размер – Храм был раза в четыре ниже Базы и раза в два меньше площадью в основании. К тому же База была рыжей, а Храм черно-белым. И все же чувствовалась если не рука одного и того же архитектора, то уж некая общая архитектурная традиция – наверняка. Просто База была более поздним творением, уже лишенным некоторых излишеств в виде каменных козырьков на окнах и скульптур по периметру. Она была более рациональной, а потому более примитивной.

Наверное, именно ее примитивизм скрыл от меня нечто важное, что теперь не давало покоя. Я смотрел на Шахматный Храм и судорожно пытался вспомнить, где же я видел эти каменные кубы с крутыми лестницами по бокам. Задрав голову, я попытался подробнее рассмотреть скульптуры, прикрываясь ладонью от хлещущих струй дождя. Оказалось, что из камня вытесаны обнаженные мужские фигуры с немного гипертрофированными, на мой, взгляд эрегированными членами. Каждый из каменных исполинов одной рукой сжимал у основания член, а ладонью другой поддерживал снизу мошонку. При этом выражения лиц у мужчин были такими, словно не члены они в руках сжимали, а грозное оружие, направленное на врага.

– А с белой стороны бабы, – сказала Катя. – Тоже дрочат.

Я хмыкнул.

– А внутри ты была?

– Нет. Там у входа груда скелетов в доспехах. Все пробиты толстыми фарфоровыми иглами.

– Керамзитовыми, – поправил я.

– Почему?

– Так называют. Это иглы от «ежей».

– А… Но я застремалась через них перешагивать.

Катя всегда скатывалась на сленг, когда ощущала себя неуютно или не очень уверенно. Я давно за ней это заметил. Подсознательная защитная реакция скорее всего.

– Я тоже ржавого рыцаря нашел на подходе. А ты далеко от Храма появилась?

– Шлепнулась, – вздохнула она. – Там, метрах в ста, на белой стороне.

– Забавно… – я задумался. – Рыжий ни словом не обмолвился о Шахматном Храме. И в то же время сказал, что все и всегда возникают в одном месте.

– А тебя далеко выкинуло?

– Метрах в ста на черной стороне.

– На мужской, – уточнила Катя, указав пальцем на статуи с торчащими членами. – И Храма оттуда видно не было.

– Я больше половины пути прошел, прежде чем заметил силуэт.

– Это все объясняет, – уверенно заявила она. – От этой «вони» мужиков всегда выбрасывает на мужской стороне, а женщин на белой. Просто рыжий женщин в команду не брал, поэтому в эту сторону ни у кого из них не было надобности ходить. А дорога, значит, в другой стороне.

– Может быть… – ответил я.

Хотя объяснение казалось правдоподобным. Если бы не поиски Кати, я бы и сам не стал бы так сильно углубляться в лес.

– Значит, рыжий и его хлопцы могут ничего и не знать о Храме.

– А кстати, почему он тебя не взял в команду? – задумчиво поинтересовалась Катя, – Ты ведь ему по всем статьям подходишь.

– Возможно, у него другие цели или другие способы их достижения, чем у Кирилла. Кириллу нужны победители, а этому уроду, возможно, просто пушечное мясо. Заглянем внутрь? Может, есть и другой вход, где нет скелетов.

103
{"b":"35678","o":1}